Глава 1.

"Когда-то нас было так много, что даже Вороны и Тени стали опасаться нашей силы. А их боги были слишком слабы, чтобы противостоять нашему богу." *** — Вставай, мальчишка. Отдохнешь позже, когда всё закончится, — Влада грубо схватили за руку и быстрым, болезненным рывком подняли на ноги. Он всё ещё отплёвывался от кровавой слюны и старался восстановить дыхание, что давалось с трудом, учитывая сломанный нос. Его вновь дернули на себя, и Влад неустойчиво налетел на кого-то. Чеслав. Раненый, с парочкой порезов, которые вскоре точно превратятся в новые шрамы, но живой и уж слишком довольный. Парень постарался вырваться, но держали его крепко, а всё тело было будто ватным, ослабшим. Он с паникой стал оглядываться, желая отыскать её. Ведеславу. И нашёл. Она лежала в собственной крови и еле заметно дышала. Влад увидел, как рядом с ней присел старик в чёрном одеянии. Убрал прилипшие к влажному лицу волосы, повернул голову так, чтобы получше рассмотреть девушку. — Младшие тени всегда были удивительно красивы и удивительно сильны, — он усмехнулся, отпуская подбородок Веды, и её щека вновь с силой врезалась в землю. Влад еле стоял на ногах, перед глазами плыло, то и дело темнело, но он всё равно сделал шаг вперёд, а затем второй и третий. Слепо шёл к Ведеславе, не думая, что его жизнь может оборваться в одно мгновение. Врагов вокруг было слишком много. Старик, что продолжал сидеть рядом с травницей, поднял глаза. Ему хватило одного взгляда, одного вздоха, чтобы охотник с хрипом завалился вперёд, падая на колени. Всё тело жгло огнём, кололо острыми, отравленными иглами. Он не мог больше подняться, не мог мыслить, не мог кричать. Всё его существование сейчас было связано с невероятной болью. — Только не убивай, отец не одобрит. Наверное, — Влад смог сделать вдох, холодный лесной воздух царапнул горло, заставляя закашляться. Он еле смог повернуться на знакомый голос, сталкиваясь глазами с холодными глазами Николая Гордеева, своего ненавистного старшего брата. — Привет, Владик, как дела? — губы растянулись в широкой, злобной улыбке, а его пальцы смыкались на уздечке напуганного Призрака. Николай не стал дожидаться ответа от брата, переводя взгляд на старика. — Чёрная кобыла сбежала, один из наших мёртв, догонять мы не стали, никто не хочет подохнуть в этом лесу. Есть только он, — Гордеев потянул Призрака за уздечку, и конь, после недолгой борьбы, поддался. Со страхом в глазах оглядывался, прижимая уши назад. Когда увидел Влада, Призрак заржал, попытался вырваться, но его с силой одёрнули. А потом он и вовсе замер, не в силах пошевелиться. К нему подошёл старик. Практически с любовью похлопал его по плечу и шее, но было в этом жесте что-то тёмное, злое. Охотник по-прежнему лежал на земле, задыхаясь и кашляя от чёрной магии колдуна. Он видел всё, что происходит, но не мог сделать ничего. Только смотрел и тянул к своему коню немеющие, горящие от боли руки. Николай продолжал зло скалиться и теперь шагал к Владу. Присел рядом с ним на корточки, устремляя взгляд туда, куда смотрел его младший брат. Борющегося, напуганного Призрака подвели к костяной арке. Влад даже моргнуть не успел, как черномаг быстрым движением перерезал коню горло возникшим в руке ножом. По поляне разнеслось болезненное, хриплое ржание. Призрак постарался встать на дыбы, чтобы вырваться, сбежать от жалящей боли подальше. Но его передние ноги лишь подкосились, он стал заваливаться вперёд, продолжая хрипеть и выть, бороться за жизнь. Горячая кровь быстро вытекала из глубокой раны, тут же впитываясь в землю вокруг арки, давая ей силу, давая силу пламени неподалёку. Влад смотрел, как погибает страшной, недостойной смертью тот, кто был с ним после смерти матери. Кто напоминал о ней, кто защищал его, как мог. Охотник запечатлел тот момент, когда практически обескровленный Призрак упал на бок, всё ещё продолжая делать резкие вдохи, последний раз взглянул на хозяина и закрыл глаза. Его ноздри перестали нервно раздуваться, умоляющие звуки перестали доноситься из его рта. Он умер, его принесли в жертву арке и костру. У Влада зашумело в ушах, он хотел кричать, выть, но не делал ничего. У него просто не было сил, их отобрали. Он чувствовал, что сидящий рядом Николай что-то говорит, возможно глумится, смеётся над очередной болью, которую испытал Влад. Черномаг с презрением оглядел коня и взмахом руки превратил его тело в прах и обугленные кости, приказал оттащить их в сторону, отдать лесу, чтобы тот не сильно гневался. Хотя подобное подношение могло разозлить его ещё больше. Затем поправил своё тёмное одеяние и подозвал пальцем одного из Воронят. Высокого, статного, с вьющимися каштановыми волосами. Влад невидящим взглядом посмотрел на него и тут же узнал. Этот парень обучался вместе с ним, но не удостоился чести стать Вороном. Ему исполнилось двадцать один за пару месяцев до того, как пламя отметило Влада. И охотник был уверен, что Данияр невзлюбил его ещё больше за это. Воронёнок понятливо кивнул и направился к лежащей на земле Ведеславе. Разглядывал её не дольше нескольких мгновений, а после легко поднял на руки. Её голова безвольно завалилась назад, растрёпанные волосы практически достали до земли, тонкая шея обнажилась, осталась неприкрытой. И теперь Влад увидел животный блеск в чужих тёмных глазах. Данияр сильнее сжал пальцы на девичьих руках, будто хотел ощутить холод её кожи своими ладонями, чуть наклонил голову вперёд, изучая хмурое лицо. С ухмылкой поднял глаза на Влада, но тут черномаг что-то сказал, и Воронёнок выпрямился, подчиняясь, и понёс травницу куда-то в темноту леса. — Отпустите её! Не трогайте. Не трогайте Веду! — взревел диким голосом Влад, стараясь побороть сдерживающие его тёмные силы. И ему это даже удалось. Он успел сделать несколько резких шагов вперёд, длинные пальцы практически дотронулись до рукава разорванной девичьей рубахи. Но тут его схватили за плечо, резко опрокидывая на спину. Николай не стал размениваться на объясняющие слова или просьбы успокоиться. Его кулак несколько раз врезался в лицо младшего брата, и избитый до этого Влад уже не смог сопротивляться, проваливаясь в глубокий обморок. Николай, убедившись, что охотник не собирается приходить в сознание в ближайшее время, поднялся на ноги и вытер испачканную в чужой крови руку белым платком. Заметил недовольный взгляд Чеслава, обращённый к нему, и пожал плечами, не собираясь оправдывать чрезмерную жестокость. Глава охотников грузными шагами подошёл к Владу и без труда забросил его бессознательное тело себе на плечо, а после сгрузил его на круп своего коня. — Вы уходите, моё время ещё не пришло. Лес продолжает сопротивляться, мне нужна была чёрная кобыла. Она стоит сотни, а то и тысячи наших коней. Мне придётся поддерживать пламя вручную, не дать ему погаснуть. Приведите тень в сознание и заставьте её говорить, — просипел черномаг, тяжело присаживаясь на ствол поваленного дерева. Словно жертвоприношение и ритуал забрали слишком много его сил. — Как пожелаешь, Черноглав, — отозвался Чеслав, запрыгивая в седло, остальные поступили так же и покинули поляну Чернолесья. *** Два дня спустя Влад очнулся в мягкой постели. Вокруг нависала темнота, и только тонкое пламя догорающей свечи боролось с ней. Он на пробу двинул рукой и ногой. Ожидал почувствовать боль от синяков и сломанных костей, но тело лишь заныло после долгого сна. В целом всё было хорошо. Влад рывком сел, тут же ощущая пульсирующую боль в голове. Перед глазами вспыхнули воспоминания, то, что он мог бы посчитать простым сном. Вороны, объединившиеся с черномагом, его брат, приведший Призрака на верную смерть, и Ведеслава, оказавшаяся кем-то большим, чем обычной травницей. Проклятье. Ведеслава. Ему нужно отыскать её, ему нужно получить ответы от отца, ему нужно сбежать вместе с ней так далеко, как только возможно. Он постарался подняться на ноги, но не смог. Ноги подкосились, Влад тяжело осел обратно на кровать, живот свело от резкой, жгучей боли. Охотник только и успел, что наклониться вперёд, чтобы не испачкать штаны. Его стошнило чем-то горьким, склизким. Влад прерывисто задышал, вытирая рот тыльной стороной ладони, на бледном лбу выступила холодная испарина. — Влияние чёрной магии, господин. Сон отвадил её, но, видать, не всю, — парень дернулся, когда за его спиной кто-то заговорил. — Я прошу прощения, что побеспокоил вас, но ваш отец и брат желают вас видеть. — Деян, — выдохнул Влад. Старик, служивший его семье всю жизнь. Он всегда был добр к Владу, даже после смерти матери. Один из немногих, кто улыбался самому младшему Гордееву. — Я, я, господин. Поднимайтесь, вы знаете, они не любят ждать, — Деян шаркающей походкой подошёл к парню и помог ему, позволяя опереться на себя. В какой-то момент Влад опасно покачнулся, вновь переставая чувствовать ноги, но старик не позволил ему упасть. Пусть на вид он был слаб и худоват, но силой его природа не обделила. Охотник помнил, как Деян разрубал огромные брёвна одним ударом, когда был моложе. — Где мы? Деян, мы в столице? — прохрипел Владислав, не узнавая собственного голоса. Старик печально посмотрел на парня и поджал губы. Ему не было велено говорить с Гордеевым, за это могли наказать, и он знал об этом. Но ему хотелось помочь мальчику, которого он вырастил вместе с его покойной матушкой. Хотелось сделать хоть что-то доброе. — Нет, господин. Мы в Чертограде, — тихо сказал Деян, продолжая вести Влада к двери маленькими шагами, чтобы парень вновь не стал падать. Но услышав название места, охотник замер. Чертоград — самая дальняя крепость у северной части границы с Чернолесьем. Её не использовали очень давно, не было надобности, нечисть нашла другие способы проникать к людям, нежели просто выходить из леса. От неё до Славорода, крайнего города, полдня пути. Но зачем его привели именно сюда? — Что с...? — Влад не договорил, Деян заставил его замолчать, прижимая худую, морщинистую ладонь к его рту. — Хватит, господин. Молю вас, хватит спрашивать. Они ждут слишком долго, — старик сжал пальцы вокруг плеча сильнее, и парень почувствовал его дрожь, его страх. Деян никогда не был трусом, смело смотрел в глаза Михаила и Николая, пускай и перечить не смел. Но сейчас что-то изменилось. Сейчас он будто в ужасе от того, кем стали те, кому он служит. — Хорошо, хорошо. Идём, — Влад постарался увереннее стоять на ногах и шагать, чтобы старику не приходилось держать на себе его немаленький вес. Они вышли из комнаты в тёмный коридор. Парень оглядел каменные стены и редкие факелы, вставленные в специальные кованые подставки. Он никогда не бывал в этом месте, только слышал былины и легенды о том, что темным оно стало, когда его покинули люди. Что заполонили его нечисть, духи неупокоенные, твари кровососущие. Это были всего лишь россказни столичных сказочников, что любили пугать детишек на площади. Но отчего-то Влад именно сейчас им поверил — доброй крепостью это место было назвать тяжело. Они спустились по лестнице, что далось охотнику очень тяжело, потом ещё долго шли по похожему коридору, только этот был светлее. В большие окна светило поднимающееся на небосвод солнце. Влад загляделся бы на прекрасный вид, но Деян толкал его вперёд, безмолвно прося поторопиться. Когда они дошли до нужной двери, старик отпустил парня, делая шаг назад. Печально взглянул ему в глаза и поклонился. — Спасибо, Деян. За всё, — тихо сказал Влад, дёргая ручку. — Да сохранит вас Белобог, господин, — одними губами прошептал Деян и поковылял прочь. *** Это была не просто комната. Это зала, в которой раньше созывались советы и принимались решения, как противостоять нечисти и не позволять ей свободно разгуливать среди людей. Огромный дубовый стол посередине, вокруг — такие же прочные стулья, что умудрились не подкоситься за то время, что крепость пустовала. А на них сидели трое — Михаил и Николай Гордеевы и Чеслав. Ещё один силуэт виднелся в тени. Разглядеть его сразу Владу не удалось, но стоило немного приблизиться, как он узнал Данияра, того, кто забрал у него Ведеславу. — Долго же ты спал, мальчишка. Мы уж было подумали, что твой бог отвернулся от тебя и отдал в лапы Мораны, — криво усмехнулся Чеслав. Его щеку тянуло от нового шрама, который не удалось залечить полностью. — А теперь сядь, нам есть, что сказать. Но Влад остался стоять на месте. Он был один против трёх самых опасных людей Замковья. Безоружный, ослабший, но всё же готовый сражаться до последнего вздоха. — Сядь, Владислав, — рявкнул Михаил, глядя на сына. — Ты часть нашей семьи и часть того, к чему мы так долго шли. Хочешь ты этого или нет. Уверен, правда для тебя лишней не будет. В первый раз за долгие годы. Парень сжал зубы так сильно, что невольно прикусил себе щёку и край языка, рот наполнился кровью, которая смешалась со слюной. Быстрая боль немного остудила разум. Сейчас Влад презирал их всех. Каждого, кто находился в этой комнате. Презирал и ненавидел. За всё. И за далёкое прошлое, и за недавние события, и за настоящее, и за будущее. Будь он менее благоразумен и рассудителен, уже бросился бы в заведомо проигрышный бой. Но сейчас разум оказался сильнее ослеплённых эмоций. Ему нужно узнать, что здесь происходит, нужно разобраться, понять мотивы отца и брата, мотивы Старшего Ворона. Для этого стоит притвориться, что он, как минимум, готов их выслушать, а как максимум, может стать на их сторону. Влад кивнул сам себе, медленно подходя к ближайшему стулу. Покорно сел, переводя взгляд от одного лица к другому. В тени глумливо усмехнулся Данияр. Охотник был уверен, что Вороненок надеялся на истерику, крики и очередную бойню, после которой пришлось бы снова размазывать кровь по лицу. — Ты взрослеешь на глазах, Владик. Ещё несколько дней назад ты бросался вперёд, словно цепная шавка. А сейчас, смотрите, мыслишь здраво, я тобой горжусь, — оскалился Николай, прекращая барабанить пальцами по столу. — Умолкни, — бросил Михаил. — Влад теперь с нами и заслуживает уважение. Он привёл к нам девчонку. Ни я, ни Чеслав, ни ты, Николай. А он. Не забывай это. Старший сын Гордеева недовольно скрипнул зубами, а у Владислава вновь перед глазами заплясали темные пятна. Он и правда привёл к ним Веду, привёл, ничего не зная о чужом плане, но всё равно чувствовал себя предателем. И был уверен, что травница думает о нём то же самое, если не хуже. Ведеслава... Где она сейчас? Он обязательно это выяснит. Надо оставаться смиренным, покорным. Он обязательно узнает, где его травница. — Эта история очень длинная, Влад. Такая длинная, что не каждый крестьянский ребёнок доживает до того возраста, сколько она длится. Но я расскажу всё, что посчитаю нужным, — Михаил пустился в рассказ, а охотник напряг все свои чувства, чтобы не упустить ничего важного. — Я любил твою мать больше жизни. Но она покинула нас слишком рано. И уже тогда, когда её мёртвое тело охватывали языки пламени, я понял, что найду способ и смогу вернуть её обратно. И я стал читать книги. Древние, тёмные. Про Миры Мораны. Те миры, в которые она забирает людей. Мы вместе читали, я и Чеслав, с которым я был дружен. Нашли сказания о костяных вратах. Нам только надо было их отыскать. Тогда мы так думали. Но мы были слепы, наделали ошибок, на которые нам указал Черномаг, и которые пришлось исправлять тебе, Влад. Мы знали, что ты станешь Вороном, ты сын своей матери, а она — поцелованная светом, поцелованная Белобогом, одна из близнецов. Белобог не смог бы обойти тебя стороной. — Вы убили Вереска... — Влад не спрашивал, он утверждал. Его тошнило от эмоций, что сражались внутри него. Но отчего-то эта мысль пришла к нему сразу. — Да, — не колеблясь сказал Михаил. — Не надо жалости, мальчик, — прогремел Чеслав. — Вереск умер бы в любом случае, его праведность помешала бы нам. Поэтому можешь переставать себя винить. Влад посмотрел на Чеслава. На того, кем раньше восхищался, на великого предводителя Белых Воронов. Это было просто смешно. Сейчас он был не кто иной, как простой убийца, избавившийся от своего же. — Чеслав прав, Влад. Это вынужденная мера. Сначала ты был нужен нам как сила. Чем больше Воронов за нас, тем лучше. Но потом твоя роль стала ещё значимее, и мы отправили тебя за девчонкой, — продолжил Михаил. — Её зовут Ведеслава, — не думая, выпалил парень. Николай фыркнул и вновь оскалился, мужчины никак не отреагировали. — Зачем вам она? Зачем вам Веда? — продолжал спрашивать Влад. Ему нужно было знать, нужно. — Как занимательно. Я только что сказал тебе, что мы можем вернуть к жизни твою мать. А ты печёшься о какой-то травнице, — печально покачал головой Михаил. Этот упрёк не ранил Владислава. Мама была светлым лучом в его тёмной жизни. Но она умерла. Он понимал природу вещей. То, что мертво, должно оставаться мёртвым. А если оно вновь поднимается из земли или собирается из пепла, то за ним приходят Вороны и возвращают обратно к Моране. — Она звала тебя, Влад, — неожиданно заговорил Данияр. — Пока бредила от боли, пока я резал её ножом. Это было один раз, но так ярко и громко. Молила, чтобы ты спас её. Неужели ты оказался так глуп, что влюбился в ту, что должна умереть? — Заткнись, Данияр. Закрой пасть и вали отсюда, пока я не порвал тебя на тряпки, — рявкнул Чеслав на Воронёнка. Но тот уже озвучил достаточно. Этого хватило Владу, чтобы броситься на своего бывшего товарища по Вороньему Дому. Данияр не ожидал, что недавно очнувшийся охотник сможет двигаться так быстро. Влад повалил его на землю. Кулак несколько раз врезался в самодовольное лицо, разбивая его. — Что ты с ней делал? Говори! Отвечай мне! Где она? — парень тряс Воронёнка за грудки, отчего тот несколько раз врезался затылком в каменный пол. — Где Веда? Влад задыхался, просто не мог успокоиться. Ему казалось, что всё происходящее вокруг — страшный сон. Все прошедшие годы. Вся жизнь. Лучше бы он умер тогда, от болезни. Сразу же, не борясь, не пытаясь победить и вылечиться. Тогда мама не заболела бы, тогда не было бы всего этого. Черномага, к которому обратились Михаил и Чеслав, плана по открытию Костяных Врат. Веда была бы счастлива. Его оттащили практически сразу, но лицо Данияра все равно стало похоже на кровавое, бесформенное нечто. Тяжелый кулак Чеслава ударил Влада под дых несколько раз, выбивая весь воздух из легких. Парень закашлялся и повис на руках Михаила и Николая. — Я надеялся, что все решится иначе, Владислав. Что ты будешь благоразумен сразу же. Но если ты выбираешь мучения... Отговаривать тебя я не стану. Когда передумаешь, мы продолжим этот разговор, — сухо сказал старший Гордеев. В комнату ввалилось несколько Воронят. Избитый Влад не понял, кто их позвал. Его грубо скрутили и поволокли вон из комнаты. В какой-то момент он вновь потерял сознание, а когда очнулся, то увидел вокруг только три каменных стены и одну железную решетку. *** — Этого следовало ожидать. Твой сын слишком привязывается к доброте, — криво усмехнулся Чеслав, разминая кулак. Михаил тряхнул головой, словно думал о том, что же он сделал не так. Не понимал, что младший сын не будет воевать за него. Не только из-за Ведеславы, а потому что у него никогда не было отца. — Девка молчит. Нам нужен был Влад, чтобы повлиять на неё, — сказал расслабленный Николай. — А Черноглав возвращается сегодня. — Пусть сам и занимается допросом. Ему о тенях известно больше, чем нам. Хочет вернуть своих братьев, надо сделать что-то ещё, кроме обычного колдовства, — отмахнулся Михаил. *** Влад тряхнул решетку со всей той силой, что все еще в нем была. Она предсказуемо не поддалась, оставаясь преградой между ним и свободой. Он уже сам не знал, сколько сидит в этой сырой и темной камере. Но было ощущение, что дело шло к вечеру. Живот то и дело сдавливало. Охотник был голоден, если верить отцу, он проспал практически два дня. И его телу требовалось хоть что-то для поддержки сил. Снаружи послышались шаги. Влад тут же напрягся, готовясь сражаться. Но когда факел осветил лицо пришедшего, охотник выдохнул. Деян. Старик, шаркая, нес что-то в мешке. Прижимал его к груди с такой силой, словно это была единственная важная вещь в его жизни. — Вам надо отужинать, Владислав Михайлович. Я унес с кухни все, что смог, — Деян подрагивающими руками стал вытаскивать из мешка его содержимое. Глиняный кувшин, закупоренный пробкой, нечто, завернутое в полотенце, еще один маленький мешочек. У Влада потекли слюни, когда Деян развернул полотенце, а внутри оказался свежий кусок хлеба. Обычного, серого, но такого вкусного для изголодавшего охотника. Из мешочка старик достал несколько кусков вяленного мяса, совсем маленьких, один из них был даже надкусан, отчего Деян виновато отвел глаза в сторону. — Спасибо, Деян. Не знаю, что делал бы тут без тебя, — тихо поблагодарил Влад, перенимая из рук старика свой скромный ужин. Он ел быстро, запихивая все себе в рот огромными кусками. Боялся, что кто-то придет, Деяну достанется, если отец узнает о том, что он приходил сюда. Живот, наконец, немного успокоился, и Влад довольно, практически сыто выдохнул, улыбаясь старику. Тот лишь поджал губы. — Я слыхал, что поговаривают в этом месте. Предали Вороны Короля нашего Дмитрия. Не люба им его власть, сами править хотят. Или только Чеслав хочет. А тот, что в черном одеянии ходит, за братьями своими здесь. Воротить с того света желает. А коли воротит, не знаю, что будет с нами, с простым людом. Того и гляди, поляжем все, и править некем будет, — Деян сильно сжал руки на толстой ткани мешка, а потом посмотрел на Влада, стоящего перед ним. — Соглашайтесь, Владислав Михайлович. Не губите жизнь свою. Вы молод, сумеете в новом мире обжиться. Влад поперхнулся, услышав слова Деяна. Вороны собираются свергнуть Короля, а Черноглав желает вернуть к жизни всех погибших сторонников Чернобога. И его отец мирится с этим только ради возвращения жены. — Я не... я не могу, Деян, — покачал головой охотник, делая несколько глотков из кувшина. Часть воды перелилась через горлышко, минуя рот, и намочила воротник белой рубахи. — Я не хочу подчиняться тем, чей разум затуманен. Если все свершится, не будет нового мира, Черномаги его уничтожат, пока слепые Вороны будут воевать за мнимую власть. Их надо остановить, всех, мне надо отыскать Веду. Ты знаешь, где она? Знаешь, зачем она им? Деян сначала отступил на несколько шагов назад от решетки, его лицо скрылось в тени. Наступило долгое молчание, которое прерывалось только тяжелым дыханием старика и скрипом решетки, на которую опирался Влад, надеясь, что Деян скажет хоть что-то. — Девушка в другой части крепости, в башне, самой высокой, запамятовал ее название. С нее видно всё Чернолесье. Я слышал ее крики, ее мучают там. Мучил Вороненок, Данияр, кажется, да он. Видел, как он шел с той стороны, а руки все в крови. Сегодня явился тот, что в одеянии черном, я и не видел больше ничего. Но стоило ему появиться, как снова девочка начала кричать. Страшно кричать. Сейчас умолкла. Может, умерла, не смогла вынести столько мучений. А сколько лишилась крови, поди. Старик просто говорил то, что видел, без злого умысла или желания сделать Владу больно. Он всего лишь отвечал на вопрос, который был ему задан. Охотнику захотелось вырвать решетку с корнем и ринуться прочь отсюда на поиски Ведеславы. Он не мог слышать, что с ней делают, что ее пытают. А может, Деян прав, может быть, она умерла, не справившись с тем, что ее настигло. Нет, не могла. Веда необычная девушка, она сильная, она справится. Она дождется его, а он сделает всё, что освободить ее. — Отведи меня к ней, — просипел Влад голосом, который можно было сравнить с рыком дикого зверя. — Владислав Михайлович... Я не могу. Вас заперли. Ключи. Я не знаю, где они, а если бы знал, не смог бы забрать. Вы нужны им, вас не выпустят, пока не получат согласие. Соглашайтесь, Владислав Михайлович. Молю вас, соглашайтесь. Ради матушки вашей. Старик причитал, его стоны и мольбы эхом разносились по длинному коридору. Морщинистые руки тряслись, он весь скукожился, будто стал меньше в несколько раз. Владу стало тошно. Они сломили волю Деяна, но его волю не сломать. — Я все равно выберусь отсюда, Деян. И лучше бы Ведеславе быть живой, иначе я сожгу эту крепость дотла, — проговорил Влад, сжимая пальцы на решетке до боли. Деян обреченно покачал головой, скрываясь в тени. Вновь послышались его неторопливые, шуршащие шаги, но вскоре они затихли. Влад остался в одиночестве. *** Влад не мог спать. Тело отдохнуло, получило немного пищи, и теперь охотник бесцельно бродил по своей камере. Мысли не шли в голову, все было в пустую. Несколько раз он слышал шаги неподалеку, но к нему никто не приходил. Влад догадался, что к нему приставили стражу, чтобы следить за тем, чтобы он не наделал глупостей. И, как бы охотник не хотел их наделать, просто не мог. Был бессилен, решетка не поддавалась, хотя несколько часов назад он яростно лупил ее кулаками, разбивая костяшки в кровь. Несколько раз он и правда задумывался о том, чтобы согласиться на предложение отца. Но только со своими условиями. Что он уедет и заберет с собой травницу. И пока безумцы делят власть и воскрешают мертвецов, готовясь погубить весь свет, они покинут Замковье. Отыщут другие государства, где Мор и другие беды не достанут их. Это были единственные условия, на которые бы пошел Влад. Даже помог бы отцу с чем-то, если потребовалось бы, но не стал дожидаться, когда горящий фитиль дойдет до пороха. Но Влад был уверен, что эта сказка не станет явью, и он сгниет в этой клетке. Может быть, когда все закончится, его выпустят, чтобы он мог посмотреть на обновленный мир, в котором ему придется выживать. А потом покажут изувеченное тело Ведеславы, если его еще не успели придать огню или земле. Все это кружилось в голове Влада, наметки будущего сплетались в еще более страшные и ужасные события. Ему казалось, что еще несколько дней в тишине этой темницы, и он просто лишится рассудка. И тогда и думать ни о чем не придется. Его убьют, избавятся, как от бесполезного, лишнего рта. Влад еще раз ударил по решетке, но на этот раз слабо, обреченно. Ему не выбраться, он это прекрасно понимал. И как бы не старался верить в лучшее, вера эта таяла с каждой утекающей в никуда минутой. Лучше бы я умер в детстве... Снова звуки шагов, но не тех уверенных и стойких, которые проходили мимо. А знакомые, торопливые, напуганные. Влад сразу понял, что к нему бежит Деян, опять принеся еду, может быть новую одежду, или еще что-то. Вести какие-то. Не стоило ему приходить так часто. Второй раз за ночь, это может плохо закончиться. Но когда старик появился в проходе, Влад неосознанно отступил, ударившись затылком о стену. Старик не позволил ему задать вопрос и сам не стал ничего объяснять. Осторожно положил на пол меч Владислава, прикрытый какой-то грязной тряпкой, а сам принялся перебирать ключи на связке. Угадал только с третьего раза. А Влад все смотрел и не понимал, что происходит, почему Деян решился на это. — Поторопитесь, Владислав Михайлович. Вас хватятся очень быстро, времени мало, — Деян с трудом нагнулся и всучил охотнику его меч. — Почему? — только и выдавил из себя Влад. — Потому что вы правы. Я не хочу видеть погибель мира, зная, что мог помочь. Скорее, скорее. Бегите. Она в западной башне, не знаю, жива ли, но точно там. Разговоры слышал, никто со стариком не считается. А вы в восточной, много пройти придется. Но все спят, а кто не спит, внизу, дозор несет, обход скоро, но вы должны успеть, — Деян практически вытащил охотника из его камеры и принялся толкать на выход. — Спасибо, береги себя, — наконец-то вышел из оцепенения Влад и побежал. Он петлял по коридорам и только солнце, что поднималось над горизонтом, указывало путь. Он держал его за спиной, когда выбирал повороты, но все равно несколько раз натыкался на тупики и возвращался обратно. Ему везло, уж не знал охотник, правда ли вся крепость нежится в постелях, или же Белобог решил прикрыть своего избранника белым плащом от чужих глаз. Влад старался не думать об этом. Он просто бежал вперед, сжимая пальцы на рукояти меча. Преодолевал пролет за пролетом, поднимаясь на вершину башни, и когда единственная запертая дверь оказалась перед ним, кто-то зазвонил в колокол, поднимая тревогу. Его хватились раньше, чем обещал Деян. Тогда придется сражаться.