Часть 8

Назад мы опять ехали молча. Я тихо всхлипывала, отвернувшись к окну, держа на коленях рюкзак со своими вещами, которые успела взять с собой. Мне было невыносимо обидно и больно, что брат так поступил со мной. Мы никогда не были близки, но когда я переехала в Москву, он заботился обо мне, давал деньги, пока я не нашла работу, перед своими дружками всегда защищал, когда те пялились на меня, или бросались колкими и двусмысленными словечками. Что же произошло? Я не могла найти оправдания его поступку, и от этого было еще хуже. Егор молча вел машину, упорно смотря вперед, с силой обхватив пальцами руль. Если бы не он, Боже… Что бы со мной было? Смотря на ночную Москву сквозь стекло, я осознавала, что если не найду жилье, то мне придется бросить университет, и вернуться к родителям. Зарплаты бариста в кофейне не хватит на оплату квартиры или даже комнаты в этом городе, ну или придется питаться только воздухом. Отец возлагал на меня такие надежды, так хотел, чтоб я выучилась и осталась в большом городе, чтоб построила свое будущие подальше от нашего поселка, а сейчас что? Вернуться обратно, чтоб помогать маме по хозяйству, кормить кур, и полоть грядки в огороде? Проглотив слёзы, я прикрыла глаза, возвращая свои мысли в мир грез, который всегда себе рисовала, когда было особенно тяжело и одиноко. В этом огромном городе у меня больше никого нет, и будет очень жаль, если мне придется уехать, ведь я так полюбила Москву. Время в раздумьях пролетело очень быстро, и я не заметила, как мы подъехали к дому Егора. Выйдя из машины, парень забрал у меня из рук рюкзак, и открыл дверь подъезда. Войдя в квартиру, он включил свет в гостиной, пропуская меня вперед, и зашел на кухню. — Ты есть хочешь? — спросил он, включив чайник. — Нет, спасибо. — каким-то загробным голосом ответила я, и прокашлялась. — Ну тогда чай, или кофе? Или что покрепче? — повернув голову, я посмотрела на блондина, и тот молча скрылся за дверью. Через минуту передо мной стоял коньяк, два стакана, и нарезанный лимон. — Я не пью. — ответила я, отсаживаясь в угол дивана. — Ну… сегодня даже надо, Лиза. А то, мне кажется, что ты никак придти в себя не можешь. — он налил темную жидкость в два стакана, и один подал мне. — Вам не кажется. Но я не буду пить. — Лиза… — он вздохнул, и опустил голову, но подняв её, пронзил меня взглядом голубых глаз. — До чего же ты упрямая. — проговорив, блондин взял мою руку и вложил в неё стакан с коньяком. — Пей, Лиза. Просто зажмурь глаза и выпей. Залпом. — я еще несколько секунд смотрела на него, и втянув в легкие побольше воздуха, закрыла глаза, и выпила содержимое стакана, не задумываясь. Жжение моментально обволокло горло, от чего я закашлялась, а Егор пересел ко мне на диван. — Закуси, съежь лимон. — бросив кислую дольку в рот, я пыталась восстановить дыхание, и чуть успокоившись, уставилась на блондина. — Полегчало? — улыбнулся он, а я засмеялась. Это был истерический смех, я даже не поняла, с чего смеюсь, но парень поддержал меня, поглаживая по спине. — Я первый раз в жизни столько выпила… — взяв еще кружок лимона, я заела вкус коньяка во рту. — Я так и понял. Значит, есть шанс, что ты скоро уснешь. — Егор опять налил в мой стакан, подав мне. — Ладно… — вздохнула я, шмыгнув носом, и опять выпила содержимое стакана. Приятное тепло разлилось внутри от алкоголя. — Он дорогой? — вдруг спросила я, а парень вздернул бровь, непонимающе посмотрев на меня. — Да, дорогой. — Ну тогда должна вас разочаровать, он ужасный на вкус, просто мерзкий. — опять заедая лимоном, ответила я, а блондин рассмеялся. — Его не так пьют, не залпом. Но в твоем случае на дегустацию нет времени. — он поставил тарелку на столик, и откинулся на спинку дивана. — Это же все… неправда, да? Это шутка такая? Розыгрыш? — вдруг спросила Лиза, и я увидел, как по её щеке скатилась горячая слеза, а глаза потускнели. — К сожалению, нет. — пришлось ответить мне. — А как… Ну… То есть… Я не понимаю… — в её взгляде было столько печали, детской наивности и непосредственности, что мне захотелось обнять её. — Я и сам не совсем понимаю, но… Ты сама всё слышала. — сказал я, поднимаясь с дивана. Сейчас во мне бушевали давно спрятанные чувства. Мне было жаль её. Хотя нет, это не то слово. Я не испытывал к ней жалости, как к человеку, мне было по настоящему жаль, что все так произошло. И… Мне очень хотелось помочь. Я еще не знал как, но чувство того, что я должен это сделать, прочно засело у меня в голове. Но зачем? Я знаю её всего два дня, понятия не имею кто она, откуда, и что собой представляет. Да и мне сейчас проблем совершенно не нужно. А вмешавшись в это дело, я сам себе устроил эти проблемы. Но черт, я не могу её бросить. Да, я часто шел по головам, часто обходил конкурентов не очень честно, да и вообще, но здесь… я просто не могу пройти мимо. Может все же где то глубоко внутри я не такой поддонок, каким считает меня мой отец, да и не только он. Может, мамины слова, воспитание и любовь дают о себе знать, а эта девочка пробуждает во мне что-то такое, что годами пылилось по углам моей души. Не уверен, что мне это нравится, ведь без принципов и жалости жить намного легче, но сейчас, почему-то так тепло внутри. — Мне, наверное, нужно уехать домой… — голос Елизаветы выдернул меня из мыслей, и я повернулся. — Зачем? — хрипло спросил я. — Ну… во-первых мне негде жить, а во-вторых, в Москве меня найдут, как бы я не пряталась. — её взгляд изменился, и девушка начала рассуждать без лишних эмоций. — А ты думаешь, они не узнают, откуда ты и куда могла спрятаться? Дома тебя будут искать в первую очередь. — говоря вслух, я прокручивал в голове варианты, как ей помочь. — Ну тогда я не знаю, что делать. Остается только один выход… — отозвалась шатенка, и я посмотрел на неё, нахмурившись. — Пойти к этому хозяину, или как его там… — она опустила глаза, а я начинал злиться. — И что? Отработать проигрыш брата? Ты вообще представляешь, сколько тебе придется… — я вздохнул, и нервно провел рукой по волосам, а она опять поникла, обняв себя руками. — Нет, не представляю. — тихо ответила девушка, и я присел возле нее. — Выбрось эти мысли из головы. Ты никому ничего не должна, и ни к кому не пойдешь. Что делать дальше, мы придумаем завтра. А пока, выпей еще, и успокойся. — я протянул ей стакан, но шатенка протестующе замотала головой, вызывая улыбку. — Я не могу больше пить эту гадость, какой бы дорогой она не была. — протараторила девушка, и опять притихла. — Ну чего ты, Лиза? Что-нибудь придумаем, не надо так убиваться. — подбодрил её я, коснувшись плеча, и она опять посмотрела на меня взглядом перепуганного ребенка, от чего мое сердце сжалось. — Спасибо вам… — всхлипнула она, и помедлив секунду, прильнула к моей груди, чего я никак не ожидал, и чем был напрочь сбит с толку. Девушка всхлипывала, и прижималась ко мне, обнимая тонкими руками, и мне казалось, я чувствовал дикое биение её сердца. Как будто у птички, которую впервые заперли в клетке, и она, пытаясь выбраться, бьется об металлические прутья, сбивая в кровь крылья. Сердце девушки билось с бешеной скоростью, и я понимал, что ей и правда страшно. Страшно от непонимания поступка брата, от неизвестности, которая её ждет, от того, что сейчас она сидит на диване у незнакомого ей мужчины, и пытается найти у него защиту, или хотя бы понимание. Руки сами собой обняли её хрупкое тело, и прижали сильнее, от чего всхлипы шатенки усилились. — Тише, малышка… тише… Все образуется… — шептал я, поглаживая её по спине, пытаясь успокоить. У меня было чувство, что это сейчас не я сижу здесь, не я обнимаю эту маленькую девочку, как будто смотрю на себя со стороны. Она как дрожащий котенок, прижималась к моей груди, пытаясь спрятаться. Столько нежности и трепета во мне еще никто и никогда не вызывал. Не смотря на то, что у этого котенка есть острые коготки, которые она не прочь продемонстрировать, когда на неё нападают, сейчас она больше была похожа на беззащитного ребенка. Со временем девушка успокоилась, но не отпускала меня, все так же прижимаясь, пряча лицо в моей груди. Мы еще долго вот так сидели, молча, не говоря ни слова, пока я не услышал её равномерного дыхания. Котенок наконец уснул…