Часть 50

Постучав, я открыл дверь, наткнувшись на суровый взгляд Островского. Мужчина осмотрел меня с ног до головы, и молча кивнув на кожаное кресло за столом, откинулся на спинку своего. — Добрый день, Александр Юрьевич. Просили зайти? — расстегнув пиджак, я сел в кресло, стараясь держать себя расслаблено. — Да, Егор Николаевич, разговор есть. — а вот это уже настораживало. Он всего единожды называл меня по имени отчеству. Когда представлял штату компании в роли руководителя финансового отдела. — Знаешь, Егор, я ведь всегда относился к тебе хорошо, и даже лучше, чем к кому-либо из своих подчиненных. Особенно, когда ты показал, на что способен, и доказал всем, что я в тебе не ошибся. — мужчина поднялся с кресла, и подошел к окну, говоря монотонно, без каких-либо эмоций, отвернувшись от меня. — И я очень благодарен вам за поддержку. — ответил я, закидывая ногу на ногу. — И еще я очень обрадовался, когда ты пришел ко мне сообщить, что хочешь ухаживать за моей дочерью, и хочешь с ней встречаться. Ведь я не раз наблюдал за вами, отмечая, что вы отличная партия друг для друга. — продолжил Островский, и повернулся ко мне, поджав губы. — Я знаю, о чем вы хотите поговорить, Александр Юрьевич. — вздохнул я, отведя взгляд, дав себе время собраться с мыслями. — Но прежде чем вы начнете меня отчитывать, я скажу, что это мое решение, и я поговорил обо всем с Альбиной. Мы все решили. — отчеканил я, взглянув на своего собеседника. — Да, я знаю, что вы поговорили. И знаю, что ты все решил, поставив Альбину перед фактом. Только я не собираюсь тебя отчитывать, Булаткин, ты уже не маленький, отдаешь отчет своим действиям и поступкам. — он говорил жестко, с силой сжимая спинку кожаного кресла. — Да, отдаю. И понимаю, что так будет лучше для нас обоих. Поверьте, я немало думал об этом, это не спонтанное решение, Александр Юрьевич… — начал я, но мужчина поднял руку, жестом прося меня замолчать. — Что повлияло на твое решение, Егор? — вот такого вопроса я не ожидал, но и исповедоваться этому человеку я не собирался. — Много чего. Я переосмыслил наши отношения, то как я жил раньше, какие-то ценности… Поверьте, я не хочу зла Альбине, но я уверен, что не смогу сделать её счастливой, как и она меня. — Почему же? — спросил Островский, сверля меня взглядом. — Потому что я не люблю её. — спокойно ответил я, решив больше не умалчивать эту деталь, раз уж он так настаивает. — Хм… — ухмыльнулся мужчина. — Любовь и счастье — это такие абстрактные вещи, каждый воспринимает их по-разному, по-разному чувствует и понимает. Поэтому, я бы не был таким категоричным с этим, Егор. — он обошел кресло, и сел в него, сложа руки в замок, положив их на стол. — Я думаю, это вещи весьма понятны и однозначны. Если нет любви, то люди не могут быть счастливы. — кто бы говорил о любви и счастье, черт подери. — Ты не прав… Особенно, если это касается нашего положения. Мы выбираем себе подобных, женимся, рожаем детей, продолжаем вести бизнес, добиваясь новых целей. В этом и есть счастье… Так живут все. И моя семья не исключение. — При всем уважении, Александр Юрьевич… — я поднялся, застегнув пуговицу пиджака, смотря на мужчину. — Но это не для меня. Я так не хочу. Не хочу, как у всех. — Егор… — он хотел перебить меня, поднимаясь с кресла, но я не позволил. — Я знаю, как тяжело Альбине смириться с этим, и понять меня, но я знаю, что так будет лучше. Я не могу жениться на ней, и по правде говоря, собирался сам с вами поговорить об этом. Но ваша дочь меня опередила. — вздохнул я, потирая переносицу. — Да, опередила. Было сложно не заметить, как она рыдает всю ночь в подушку, после выпитой бутылки коньяка. — он прищурил глаза, что говорило о том, что Островский злится, при чем не на шутку. — Мне жаль, Александр Юрьевич… Я не хотел, чтоб так вышло… — Не хотел? Ты отменил свадьбу, Булаткин! На какую реакцию ты рассчитывал? — он повысил голос, стукнув кулаком по столу, что произвело на меня однозначное впечатление. Я никогда и никому, не позволял так разговаривать со мной. — Александр Юрьевич, не сочтите за грубость, но это наши с Альбиной дела, и объясняться я буду с ней, как и решать последствия своего поступка. — отчеканив каждое слово, я развернулся, чтобы уйти. — Булаткин, она моя дочь. Помни об этом. — услышав вдогонку, я остановился у двери, и помедлив мгновение, открыл её, выйдя в приемную. — Что ты сделал?! — воскликнул Паша, сидя в моем кабинете. — Я отменил свадьбу, что непонятного? — злился я. Парень пришел ко мне, после разговора с Островским, пытаясь разузнать, о чем шла речь, и я решил больше не скрывать от него своего решения. Тем более, он знает намного больше, чем все остальные. — Да ты спятил, Егор?! На кой хрен ты отменил свадьбу с Островской, работая у её отца? — причитал друг, уставившись на меня, пока я расхаживал по кабинету. — Да потому что я не люблю её, Господи, что ж вы не поймете то никак? И она меня не любит. Это был выгодный союз двоих эгоистичных людей, которые не думали о будущем, не зная, что такое чувства. — рявкнул я, запуская пальцы в волосы, отворачиваясь от Чистякова. — А сейчас ты знаешь? — спокойней спросил он, и я замолчал. — Думаю, да. — смотря в окно, я вздохнул, развязав галстук, отбросив его в сторону. — Она знает? — Кто она? — я резко развернулся, взглянув на друга. — Елизавета. — блеск в его глазах при упоминании её имени начинал раздражать меня. — О чем она должна знать? — злился я, запихнув руки в карманы брюк. — О том, что ты из-за неё отменил свою свадьбу с дочерью самого влиятельного бизнесмена и политика страны. — он сказал это с какой-то насмешкой, и я никак не мог рассмотреть, понять, что же он на самом деле думает обо всем этом. — Паша, я сделал это не из-за Лизы, а потому что понял, что не видеть мне счастья с Альбиной, как своих ушей. Раньше я думал по другому, раньше мне по большому счету было плевать. А сейчас нет. — упираясь руками в стол, я наклонился к парню, говоря спокойно, но жестко. — Вот в этом, Булаткин, и есть самый важный вопрос. — он так же наклонился. — Какой нахрен вопрос? — Почему? — он не отступал. — Почему раньше было плевать, а сейчас нет? Почему раньше, ты считал, что любишь Альбину, а сейчас нет? Почему раньше тебе не было важно все это, а сейчас ты хочешь быть счастливым? Один? Нет, мой друг. Ты хочешь быть счастливым с Лизой. А понял ты, что не любишь Альбину, когда у тебя появились чувства к Лизе, особенно, когда вы провели 3 чудесных дня за городом, после того, как она наконец-то побывала в твоей постели. Разве не так? — от его слов жаркая волна прокатила вдоль тела, и я еле сдержал себя, чтоб не врезать ему по челюсти как следует. — Послушай, Чистяков. Я уже однажды объяснял тебе, но ты видимо не понял. — прошипел я, сжимая руки в кулаки. — Мои отношения, а тем более мои интимные отношения с Лизой, тебя не касаются. Впрочем, не только тебя, всех остальных так же. Поэтому, будь добр, заруби себе на носу, чтоб не забыть… — обойдя стол, я встал прямо перед другом. — Она не одна из твоих девиц, не одна из тех, кого мы знаем. Поэтому, не смей говорить о ней в таком тоне. — В каком? — фыркнул он, пытаясь скрыть усмешку, от чего меня едва не перекосило.– В пренебрежительном. Ты понятия не имеешь, какая она, и что для меня значит. — пытаясь держать себя в руках, жестко процедил я, взглянув на друга исподлобья. — Ну так расскажи мне, объясни, чтоб я понял. — с вызовом бросил он, испепеляя меня одним только взглядом. — А зачем? Что это изменит? — нахмурился я, искренне недоумевая зачем ему это нужно и к чему вообще весь этот бесполезный разговор. Пару раз я уже ловил себя на мысли, что Паша довольно странно себя ведет, когда речь заходит о Лизе. Он постоянно упрекал меня в чем то, стараясь вытянуть как можно больше подробностей, о чем говорить мне совершенно не хотелось. — Ты так говоришь, как будто она твоя собственность. Булаткин, тебе башню напрочь снесло что ли? Ты скрываешь её даже от меня, свадьбу отменяешь, зная, чем тебе это может грозить, рискуешь всем, что так долго и упорно строил, ради чего? Ради кого? Что в ней есть такого, чего нет в других? Чем она так очаровала тебя? Или ты просто повелся на девственность, и рад, что первый у этой девочки? Поэтому ты так прячешь её, бережешь, как зеницу ока? Боишься, что ей тебя будет мало? — его слова моментально громом раздались в голове, и в одну секунду я схватил парня за поля пиджака, замахнувшись, чтоб ударить. — Ну давай, что же ты? Правда в глаза колет? Готов потерять лучшего друга из-за какой-то девчонки? — Паша фыркнул, даже не дернувшись, и я опустил руку, отпуская его пиджак, тяжело дыша. — Ты не понимаешь… — отвернулся я, нервно проводя рукой по волосам. — Наверное, никто не поймет. Поэтому я и прошу не лезть. И да, ты прав. Она моя. И точка. — выдохнув, я вдруг ощутил, какую-то неизведанную ранее легкость на душе. Ведь по факту, я не Паше сейчас признался, а самому себе, от чего внутри стало до безобразия уютно и тепло. — Дай Бог, чтоб ты не пожалел о своем решении, Егор. — помотав головой, Паша больше не сказал ни слова, и поправив пиджак, вышел из моего кабинета, а я рухнул в кресло, чувствуя, как меня все это вымотало. Вибрация телефона отвлекла меня, и увидев неизвестный номер, я нахмурился. — Да, слушаю? — прочистив горло, ответил на звонок. — Мажор, по поводу встречи. — узнав голос, я ту же поднялся с кресла. — Да? — Хозяин отменил всё. — спокойно произнес гопник и я вздрогнул, нервно сглотнув. — В каком смысле? — В прямом. Гуляйте спокойно. — как ни в чем не бывало, ответил товарищ по ту сторону телефона, и я окончательно растерялся, чувствуя как все мысли разбегаются куда глаза глядят. Что еще за выходки? Какого черта? — Я не совсем понимаю. Я могу с ним встретиться? — попытавшись сосредоточиться, задал вполне разумеющийся вопрос. — Нет, в этом больше нет необходимости. Долг оплачен. Девка свободна. — он сбросил, а я так и остался стоять в полном недоумении с телефоном у уха, в котором эхом все еще слышались отголоски слов гопника…свободна…она свободна…