Часть 53

Я забежал в офис, и поднявшись на нужный этаж, направился в конференц-зал, в котором меня должен был уже ждать господин Фишер, собственной персоной. Человек, который был главой правления банковской сети, с которой я вот-вот заключу отличную, а главное, выгодную сделку, не только для корпорации, но и для себя лично. Но открыв тяжелую стеклянную дверь, я немного растерялся, и взглянув на часы, осмотрелся по сторонам. В зале было пусто. Фишер не мог отменить встречу, он бы предупредил, тогда в чем дело? Направившись в свой кабинет, я параллельно набирал Пашу, который занимался организацией этой встречи, но как назло, он не брал трубку. — Егор Николаевич… — войдя в свою приемную, я даже не взглянул на Таню, которая пыталась мне что-то сказать, зашпл в кабинет, бросая бумаги на стол. — Где Фишер, и почему меня не предупредили о том, что встречу перенесли? — гаркнул я на девушку, как только она вбежала за мной. — Егор Николаевич… — она замялась, что разозлило меня еще больше. — Что? Говори! — мое терпение было на исходе. — Встречу не переносили, мистер Фишер в кабинете господина Макарова. — спокойно ответила блондинка, а я нахмурился. — Не понял? Какого хрена главная фигура моего проекта находится в кабинете господина Макарова? — я переходил на крик, от чего Татьяна попятилась назад, вздрогнув. — Так… Так распорядился господин Островский. Егор Николаевич, я звонила вам, но… — Кто? — опешил я, уставившись на блондинку. — Что все это значит, твою мать? — желая выяснить все поскорее, я быстрым шагом покинул свой кабинет и через минуту был в приемной у Островского, но как выяснилось, Александр Юрьевич сегодня в Думе, а значит, в офисе не появится. Задумавшись, картина начала складываться в моей голове, но я не хотел верить, что все это происходит на самом деле. В полной растерянности, что делать, я вышел из приемной, пытаясь найти выход. Заявится прямо к Макарову на встречу я не мог, это будет выглядеть, по меньшей мере, глупо, а я все еще надеялся, что это какое-то недоразумение, и все еще решится в мою пользу. — Чистяков уже приехал? — спросил я секретаршу друга, на что она только кивнула, не посмев даже заговорить со мной. — Что все это значит? — войдя в кабинет Паши, я закрыл за собой дверь, наблюдая, как он чистит свой пиджак. — Что именно? — он даже не посмотрел на меня. — Ты знал? — прищурился я, не веря, что он промолчал. — Знал. Иначе, какого хрена я приперся к тебе домой в 8 утра? — отбросив пиджак, он скрестил руки на груди, спокойно смотря мне в глаза. — То есть, ты знал, что Островский передал переговоры с банком Макарову, тем самым дискредитируя меня в глазах Фишера, пришел ко мне домой, и вместо того, чтоб все выложить мне, флиртовал с моей девушкой, у меня на кухне? — к горлу подкатил противный ком, и я смотрел на друга, не веря, что он мог так поступить со мной. — Я собирался тебе сказать, если ты помнишь, но ты решил включить ревнивого придурка, загораживая от меня свою, как ты выразился, девушку, и предложил поделиться с тобой новостью в офисе. Я тебя послушал, всего лишь. — он был на удивление спокоен. — Ты вообще соображаешь, что говоришь? — прорычал я. — Ты флиртовал с Лизой, вместо того, чтоб предупредить меня о решении Островского? Всего лишь послушал меня? Да что с тобой такое, мать твою? — сделав шаг вперед, я смотрел на него с нескрываемой злостью, выплескивая эмоции. — Ну, во-первых, не кричи на меня! — таким же тоном ответил парень, упираясь об стол. — А во-вторых, это не меня надо спрашивать, Егор Николаевич, а тебя. Что с тобой такое? Чего ты ожидал, после того, как бросил его дочь за 2 месяца до свадьбы? Что он тебе свои акции вручит и руку пожмет? Ну так должен тебя огорчить. Он тебя сливает, причем сливает грамотно. — молча слушая друга, я сел в кресло, смотря перед собой, пытаясь переварить информацию. — Сейчас Фишер, а позже и сам проект перейдет в руки другому финансисту. Не такому крутому, как ты, конечно, но уж точно не предателю, который бросил его дочь. — Паша продолжал говорить, и обойдя стол, встал прямо передо мной. — И все ради чего, Егор? — он чуть наклонился, и я поднял на него глаза. — Что? — не расслышав его замечания, переспросил я. — Ради чего ты это делаешь? Ради кого? Ты готов ради неё потерять всё, к чему стремился все эти годы? — я понял его мысль, что еще сильнее полоснуло по сердцу. Он не понимал меня, не понимал моих чувств, моих эмоций, связанных с Лизой. Он не знал, что можно переосмыслить свою жизнь после внезапной встречи. Очень жаль, но он не понимал меня… — Я ничего не потеряю. — поднявшись с кресла, я направился к выходу. — Ты куда, Булаткин? — крикнул друг мне след. — Ну, если моя встреча отменяется, значит я делаю сегодня себе выходной, и проведу его с той, которая сделает его незабываемым. — улыбнувшись парню, я вышел за дверь, и улыбка тут же сошла с моего лица. Если он не понимает, то стоит ли открываться? Стоит ли говорить о том сокровенном, что принадлежит только мне? Определенно, нет. Тем более, меня дико раздражала его реакция на Лизу, и его желание общаться с ней, понимая, что интересует его совершенно другой типаж девушек. А значит, разговоров о ней у нас больше не будет. Вернувшись в свой кабинет, я налил себе виски, и встал у окна, наслаждаясь видом, пытаясь собрать мысли в кучу. Итак, что мы имеем? Первое: Островский передал переговоры с главой правление банковской сеты другому парню, зная, что это меня заденет, и заставит нервничать. Второе: Альбина не появляется уже второй день, а значит, папа заверил её, что я позвоню сам, как только пойму, что проект забирают у меня из-под носа. Третье: интересно, откуда Паша узнал о решении Островского, если, а я в этом уверен, Александр Юрьевич держал эту новость в строгой секретности. И четвертое: если проект у меня заберут, значит делать мне тут больше нечего, а значит нужно потихоньку сворачивать удочки, и разворачивать собственную деятельность, но очень осторожно. Приняв несколько решений для себя, я допил виски, закусывая его лимоном, любезно предоставленного Таней, и со странным ощущением в груди, вышел из кабинета, собираясь покинуть офис. Проходя по коридору, я заметил Альбину. Девушка стояла в приемной своего отца, что-то обсуждая с секретаршей, и повернув голову, заметила меня. — Черт! — обматерив всё на свете, я прошел в приемную, даже не пытаясь выдавить из себя улыбку. — Вижу, ты просто счастлив меня видеть. — съязвила девушка, скрывая глаза за темными очками. — Что ты здесь делаешь, Альбина? — тише спросил я, подходя к шатенке. — Как видишь, к отцу пришла, но он сегодня на заседании, так что… зря ехала. — она отвела взгляд, а я не знал, что ей сказать. — Да, его сегодня не будет. — промямли я, посмотрев в сторону двери, желая как можно скорее уйти от сюда. — Поговорим? — голос девушки заставил меня повернуться, и видимо, моим планам не суждено было сбыться. — Хорошо. — кивнул я, указывая жестом на кабинет Островского, и открыв дверь перед девушкой, прошел за ней. Альбина прошла вперед, и остановилась посередине комнаты, спиной ко мне, тяжело вздохнув, от чего мне стало паршиво. Я понимал, что ей очень больно, что она страдает и в этом виноват я. Но что я мог сделать, если рядом с ней я чувствовал себя пустым и несчастливым. — Может быть, я сейчас спрошу глупость, но… как ты? — решил начать я, заметив, что девушка никак не решиться повернуться ко мне. — Действительно, глупо такое спрашивать, после того, как отменил свадьбу со мной… — ответила шатенка, поворачиваясь ко мне. — Альбин… — вздохнул я, собираясь с мыслями. — Я знаю, что сейчас ты не услышишь меня, но поверь, когда боль утихнет, ты поймешь, что это было правильное решение. — я говорил спокойно, хоть внутри у меня все переворачивалось. — Хм… удивительно… — она улыбнулась, а потом сняла очки, и я увидел темные круги под глазами, признак того что она не спала, и пила. Много пила. — Что? — Ты, Булаткин… удивительный. Говоришь мне тут о боли, о том, что она утихнет, но это произойдет еще не скоро. А ты меня знаешь, я нетерпеливая. — она попыталась улыбнуться, но получилась какая-то гримаса. — Ты… может быть, ты… — она комкала яркий платок на сумке, а когда подняла на меня глаза, я увидел в них слёзы. — … передумаешь еще, и… между нами все… — Альбин, нет, не надо. — я не хотел её унижений, и если бы мог не причинять её боли, я бы сделал это, но как по-другому разорвать эти отношения? — Скажи мне, почему? Что со мной не так, ведь нам всегда было так хорошо вместе… — слёзы полились по её щекам, и мое сердце сжалось. — Альбина… — начал я, но она перебила. — Только не говори, что дело не во мне, а в тебе, прошу. Это так… мерзко. — нервно засмеявшись, она опять посмотрела на меня. — Не скажу, потому что мы оба в этом погрязли… Мне тяжело это тебе говорить, я знаю, как для тебя важны были наши отношения, и эта свадьба, но… если нет чувств, не стоит даже пытаться, пойми. — подойдя к девушке, я заглянув в её, когда то родные глаза, вздохнув. — Но у меня есть чувства, Егор. Я люблю тебя, и сделаю все, чтоб ты был счастливым со мной. — в отчаянии произнесла девушка, хватаясь за мои руки, как за якорь, буквально раздирая мою душу на куски. Неважно какими были наши отношения, но они были. И мы оба были привязаны друг к другу. Поэтому я понимал ее, понимал, но увы, исправить это было уже мне не по силам. — В том то и дело, Альбина, что ответных чувств у меня нет, хоть я и уверен, что и у тебя нет той любви, что связывает людей на года. Мы не сделаем счастливыми друг друга. — я пытался донести до нее настоящую суть, происходящего между нами, но девушка словно не слышала меня, или же не хотела принимать истину. — Я хочу спросить тебя, и прошу ответить честно. — внезапно спокойно произнесла она, заставив меня напрячься. — Хорошо. — У тебя… у тебя кто-то есть? — ее прищуренный взгляд словно сканировал меня, от чего я нервно выдохнул, понимая, что дальше молчать уже нет смысла. — Да. — сухо кивнул я, глядя ей прямо в глаза. Шатенка дернулась, на мгновение замирая, а во мне вдруг что-то перевернулось. — Ты серьезно? У тебя кто-то есть? — очнувшись, искренне поразилась она. — Ты просила ответить честно, Альбина, я ответил. — мой голос звучал холодно и жестко. — Кто она? — нахмурившись, она продолжала испепелять меня одними глазами, все еще до конца не веря в мои слова. — Какое это имеет значение? Главное то, что я не хочу обманывать тебя, не хочу врать каждый раз, оправдываться и причинять тебе боль. — выдохнул я, нервно проведя рукой по волосам, отступая на шаг от девушки, поднимая взгляд. — Поэтому… поэтому, нам лучше поставить точку, и двигаться дальше. — Двигаться дальше? — на ее лице промелькнула ухмылка, резко сменившаяся на негодование. — Да ты… ты сумасшедший что ли? Ты променял меня, на какую-то шлюху, отменил свадьбу, предал меня, разбил сердце, и предлагаешь мне двигаться дальше? — срываясь, прокричала девушка, от чего я напряженно сглотнул. — Альбина, я понимаю… — Ничерта ты не понимаешь, Булаткин! — перебив меня на полуслове, взбесилась она. — Прости. — преодолевая образовавшееся расстояние между нами, я коснулся ее руки. — Прости меня, но так будет лучше. — Ты спал с ней? — выдергивая свою ладонь, она пристально взглянула на меня, а я ощутил как мурашки атаковали мое тело. — Ты тогда уезжал на три дня, ты с ней ездил? Ты трахал её, и врал мне в глаза? Сука! Сколько ты трахаешь её? Сколько ты обманываешь меня? — девушка в два шага оказалась рядом, и с размаху влепила звонкую пощечину, от чего я откинул голову на бок, чувствуя, как горит щека. — Альбина! — стиснув зубы, прошипел я, теряя контроль. — Какая же ты тварь, Булаткин! — она замахнулась еще раз, но я успел перехватить её руку, с силой сжимая запястья. — Хватит! — рявкнул я, встряхивая её. — Я знаю, что виноват перед тобой, и прошу за это прощение. Но хватит. — Подавись ты своим прощением, ублюдок. Тебе конец, ты понял меня? Ты думаешь, сможешь вот так кинуть Альбину Островскую, спокойно живя со своей подстилкой? Нихрена! Ты еще пожалеешь о том, что бросил меня, пожалеешь, что так обошелся со мной. Я никогда тебе этого не прощу, слышишь! Никогда не прощу! — вырвав свою руку, девушка выбежала из кабинета в слезах, оставив меня одного, и вздохнув, я понял, что игра только началась…