Часть 62

— Да, малыш? — улыбаясь, ответил я Лизе, разгребая бумаги на столе. — Спасибо огромное за цветы, они просто нереально красивые. — промурлыкала моя кошечка, от чего я сильнее заулыбался, чувствуя невероятное тепло исходившее от нее даже на расстоянии. Мне было до безумия приятно, порадовать ее с самого утра, задавая настрой на весь день. — Я рад, что тебе понравился букет, котенок. — отложив ручку, которую еле держал в руке, я нахмурился, чувствуя ноющую боль в руке. — Егор, что сказал врач? Как рука? — взволнованно поинтересовалась Лиза, и вот тут я напрягся, но посмотрев на гипс, еще раз чертыхнулся, и вздохнул. — Теперь ты будешь недели две гладить мне рубашки и застегивать брюки. — даже с каким-то удовольствием произнес я, предвидя бурную реакцию девушки. — В смысле? Что-то серьезное? — Лиза забеспокоилась, что было слышно по её голосу, заставив меня удрученно вздохнуть, не желая расстраивать девушку. — Трещина в четвертной пястной кости… — набравшись смелости, чуть тише сказал я, зажмурившись, но на мое удивление, я услышал всего лишь тяжелый вздох брюнетки. — Я так и знала, что припухлость не просто так. Гипс наложили? — спокойно спросила она, а я вопросительно приподнял бровь. Никаких скандалов, причитаний или обвинений? Серьезно? Она вообще с нашей планеты? — Да, через 2 недели повторный рентген. — откинувшись на спинку, я опять улыбался, не желая сдерживать своих истинных эмоций. — Сильно болит? — ее голос чуть дрогнул, а я вновь ощутил себя виноватым перед этим чистым созданием.– Немного. Но я купил обезболивающее, так что должно пройти. Не волнуйся.– меня грела мысль, о том, как она будет ухаживать за мной, кутая своей заботой и любовью, позволяя растворяться в себе и ради этого, я готов был терпеть любую боль в этом мире. — Не злоупотребляй обезболивающим, привыкнешь, и не будет помогать. И после работы, не заезжай за мной, я сама приду. — проговорила Лиза, опять вздыхая. — Малыш… — начал я осторожно, но остановился, услышав, как дверь в кабинет открылась, привлекая мое внимание. Резко обернувшись, я замер, чувствуя, неприятный холодок вихрем пробежавший по коже, на мгновение, перекрывая доступ к кислороду, натыкаясь на ледяной взгляд Островского Александра Юрьевича, собственной персоной вошедшего в мой кабинет, никогда прежде не позволяющего себе подобного. Без стука. Сам. И энергетика, исходившая, от одного его надменного вида говорила только об одном — дела воистину дерьмовые. Он заходил ко мне сам всего один раз, поздравить с назначением на должность своего заместителя и директора финансового департамента корпорации. Все остальные случаи, когда мы общались на работе, он вызывал к себе в кабинет. — Я перезвоню. — сухо закончив разговор с Лизой, я сбросил звонок, и отложил телефон на стол, медленно поднимаясь с кресла. — Не помешал? — спросил мужчина, подходя к столу, и отодвинув кресло, сел в него, напротив меня. — Нет, конечно. Вы в моем кабинете не частый гость, поэтому я удивлен. — честно признался я, тоже сев в кресло, на что мужчина только ухмыльнулся. — Кофе не предложишь? — спокойно сказал он, смотря мне в глаза, и я понял, что за этим спокойствием скрываются его истинные эмоции, которые сдерживал он с большим трудом. — Таня, два кофе, сделай пожалуйста. — сняв трубку, я дал распоряжения секретарше, прокручивая в голове причины, из-за которых Островский пожаловал ко мне. — Что с рукой? — проследив за его взглядом, я опустил глаза на гипс, скривившись от боли. — Ничего серьезного, просто не рассчитал, что стена не боксерская груша. — чуть улыбнувшись, ответил я, стараясь не придавать значения этому нюансу. — Ну-ну — фыркнул мужчина, прищурив глаза, подозрительно оценивая меня. Таня принесла нам кофе, и как только девушка закрыла за собой дверь, Александр Юрьевич поднялся со своего кресла, подошел к окну, запихнув руки в карманы брюк. — Как дела с твоим проектом? — хладнокровно поинтересовался он, а я заметно напрягся, почувствовав неладное. — Ну, если учесть, что за другие теперь отвечает Макаров, то времени у меня на один проект более чем достаточно. — съязвил я, тоже поднимаясь. –Ну, это было мое решение. Ты и так за многое отвечаешь в своем отделе… — не дрогнув, ответил он, и я усмехнулся, прекрасно понимая истинную причину его решения. — И вы решили меня немного разгрузить? — перебил его я, на что Островский резко повернулся, пристально посмотрев на меня и наши глаза встретились, накаляя обстановку в помещении. — Можно и так сказать, Егор. Немцы люди требовательные, и хотят полной отдачи. — А по вашему я недостаточно посвящаю себя этому проекту? — спросил я, и, пронзая меня взглядом, Александр Юрьевич прошел мимо, но поравнявшись со столом, повернулся. — Судя по всему, у тебя на горизонте появился новый проект, который никак не входит в рамки нашей компании. — ответил мужчина, а я чуть улыбнулся, поворачивая голову к окну. — Мне кажется, у нас у всех есть такие проекты… — посмотрев на Островского, я заметил, как он сжал зубы, но ничего не ответил, делая вид, что не понял, о чем или о ком я говорю. — Я надеюсь скоро увидеть результат твоей работы, Егор. — он взглянул на меня исподлобья, а я кивнул.– Конечно. Не сомневайтесь. — так же спокойно и собрано, ответил я, смотря ему прямо в глаза. — Береги руку. — кивнув на гипс мужчина направился к двери, и как только закрыл её с той стороны, я глубоко вдохнул воздух в легкие, чуть послабив узел галстука. Было очевидно, что Островский зашел не просто так, скорее всего, чтоб узнать что-то о наших с Альбиной отношениях. Но почему не начал говорить о ней, непонятно. Если спрашивал, что с рукой, значит, девушка ему ничего не рассказывала, а может даже не видела еще не успела встретиться с отцом, вернувшись, домой под утро, что, скорее всего. Множество мыслей взяли в оборот мой разум, совершенно сбивая с толку и развалившись в кресле, одной рукой потирая висок, я в очередной раз задумался о том, неизвестном, что подготовило для меня будущее. Приготовив ужин, я немного прибралась в квартире, ожидая возвращения Егора с неспокойным сердцем. По телефону я не успела ничего сказать о визите Чистякова, так как он поспешил закончить разговор, и видимо был занят целый день, не имея возможности перезвонить. Но как только в коридоре послышалась возня, я поправила волосы и ощутив мгновенный прилив нежности, вышла к парню. — Добрый вечер, Егор Николаевич. — улыбнувшись, я прислонилась к косяку двери, наблюдая, как он разувается, помогая себе одной рукой. — Добрый, Елизавета Петровна. — он улыбнулся в ответ, прислонившись плечом к стене, подняв руку с гипсом. — Раненых принимаете? — его взгляд был поникшим, а рука с гипсом еще больше омрачала ситуацию, от чего внутри разлилось досадное чувство, от ощущения которого мне стало безумно его жаль. — Только в плен. — подойдя к блондину, я нежно обняла его, аккуратно прижимаясь всем телом, желая отобрать часть того, что испытывал сейчас он. — Устал? — прошептала я ему на ухо, продолжая обнимать. — Немного, малыш. — он чуть отстранился, заглядывая мне в глаза и я взялась рассматривать его гипс, встревожено цокая. — 2 недели, говоришь? — подняла на него взгляд, грустно усмехнувшись. — Пока да. — тяжело вздыхая, ответил парень, вновь заключая меня в свои объятия. Пройдя на кухню, пока Егор был в ванной, я подогрела ужин и поставила тарелку на стол, садясь напротив. Я видела, что он вернулся домой уставшим и немного загруженным, вот только непонятное ощущение, возникшее сразу, как только наши глаза встретились, не отпускало мои сомнения, по поводу того, что его что-то тревожит. Но он отчаянно пытается делать вид, что все в порядке. И сомневаюсь, что возникшее предчувствие, может оказаться ложным.Прикусив губу, я задумалась, стоит ли сейчас ему рассказывать о визите Паши в кофейню? Или лучше подождать? Ведь он итак очень скептически относится к нашему общению и взвинчивается по каждому поводу. — Ты хочешь мне что-то сказать? — с аппетитом поедая жареную картошку, парень мимолетно взглянул на меня, накалывая на вилку огурец из салата. — С чего ты взял? — смущенно отведя взгляд, я налила себе сок. — Малыш, я слишком хорошо знаю этот взгляд. Ты кусаешь губу, не смотришь мне в глаза, и постоянно вздыхаешь, как будто решаешься что-то сказать, или спросить. — он улыбнулся, и я машинально прикусила губу. — Ну вот, опять. — указав на меня вилкой, Егор подмигнул мне бровями. — Ладно… ты прав. — вздохнула я, заметив, что когда нервничаю, и правда часто это делаю. — У тебя что-то случилось? — уже серьезней спросил блондин. — Нет, не случилось, но я… в общем, я должна тебе сказать… Сегодня ко мне в кофейню приходил Паша. — выпалила я, затаив дыхание, неотрывно смотря на Булаткина. — Не понял? — выронив вилку, он сжал левую руку в кулак, а меня передернуло. — Он пришел утром, и… в общем, хотел спросить, все ли у нас в порядке, после вчерашнего… — Что значит, все ли в порядке? — парень нахмурился, а на его лице мелькало множество эмоций, что я даже не успевала ухватиться за какую-то одну, более менее адекватную. — Егор, судя по тому, в каком состоянии и ты и я вчера уехали из ресторана, думаю, ты сам понимаешь, что это значит. — спокойно ответила я, понимая, что его сейчас рвет изнутри. — Серьезно? Как любезно с его стороны, твою мать. — выругавшись, блондин опять взял вилку в левую руку, продолжая кушать, делая резкие движения. — Милый… — поднялась я, но блондин не смотрел на меня. — Егор… — Я не понимаю. Я честно не понимаю. — вспылил он, бросив, с звоном, вилку на стол. — И ты дальше будешь говорить, что я придумываю, что он заинтересован тобой? — взглянув мне в глаза, парень сжал губы в тонкую линию, тяжело дыша, а я подошла к нему вплотную, и проведя рукой по аккуратно уложенным волосам парня, села ему на колени. — Милый, это не имеет значения. — я хотела успокоить его, хотела забрать все его тревоги по этому поводу, дав понять, что для меня важен лишь он один. — Для меня имеет, Лиза, как ты не понимаешь? Меня просто раздирает изнутри, когда я вижу, как он трется возле тебя, а теперь еще и приходит к тебе на работу. — он нервничал, но старался говорить спокойно. — Я понимаю, Егор. Но он твой друг, и скорее всего этот визит и правда был дружеским. Он переживал за тебя, видел, в каком ты был состоянии… — Но пришел к тебе. — перебил меня блондин, тяжело вздыхая, обняв меня за талию. — Егор… — Лиза, я люблю тебя. Очень люблю, малыш, и это правда. Но ты еще так наивна… и многое считаешь лучшим, чем оно есть на самом деле. — вздохнул он, а опять погладила его по волосам, наклоняясь к губам. — Я просто верю в лучшее. — улыбнувшись, я коснулась его губ, оставляя нежный поцелуй. — Но твоя ревность так приятна. — Ах, да? — отстранился блондин, возмущаясь. — Ты такой милый, когда ревнуешь. — засмеялась я, наблюдая, как он хмурит брови. — Я далеко не всегда милый, когда ревную. И лучше тебе не видеть мое истинное лицо в этот момент. — чуть серьезней сказал он. — Я уже видела тебя в гневе, и мне не понравилось. — так же серьезно ответила я, обнимая его руками за шею. — Прости за это… Мне иногда сложно себя контролировать. — промолчав, я лишь слегка улыбнулась, и чмокнув парня в губы, слезла с его колен, позволив продолжить ужин, обдумывая его слова.