Часть 89

Следующие два дня прошли как-то совсем спокойно, и уютно. Я ловил себя на очень странном и необычном ощущении — вдали от города, от суеты и проблем, здесь, в деревне, с родными Лизы, я чувствовал себя очень хорошо. Как будто я был там, где должен быть, вместе с девушкой, которая стала для меня родным человеком. Я разгрузил голову, не думая о делах, только изредка отвечая на телефонные звонки, исключительно очень важные, и попробовал свои способности в делах, которые требуют физической силы. Люди здесь работают очень много и тяжело, что меня удивило. Ведь в городе мы даже не задумываемся о каких-то мелочах, например, как вырастить морковь, лук и картошку, запасти их на зиму, чтоб было что есть. Ведь у нас вообще не стоит такой вопрос, мы просто идем и покупаем. У людей из глубинки нет такой возможности, они всё выращивают своими руками, тяжело работая на своих плантациях. Но скажу откровенно, мне нравилось работать физически. Да, иногда доползаешь до кровати, уставший до чертиков, и мгновенно засыпаешь, потому, что на лишние мысли вообще нет сил. Но ты чувствуешь себя мужчиной. Сильным, важным, нужным. А когда Лиза приносит попить, или поливает из ковша водой, чтоб умыться, а потом смотрит на тебя с обожанием и благодарностью, я готов перерыть еще раз весь этот огород, за один такой взгляд. Кажется, с родителями девушки контакт налажен, и даже её отец начал воспринимать меня серьезно, а не как какого-то белоручку из города. Чему, я собственно, был очень рад. Катенька иногда заглядывала к нам через забор, мило мне улыбаясь, но после разговора с Лизой, я решил больше не искушать судьбу, и не реагировать даже ответами на соседку-искусительницу. Кстати, вчера, мне все же удалось вывезти Лизу за важными покупками в соседний город, и конечно же, самой короткой дорогой оказалась та, которая через поле… и… это было незабываемо хорошо. Я даже начинаю думать, что мне нравятся платья в цветочек на брюнетке, особенно когда оно задрано вверх, а его хозяйка сладко стонет от наслаждения, двигаясь на мне, сидя на заднем сидении. Ну а если учесть, что дорога длинная, и останавливаться нужно было и в ту, и в другую сторону, то план, не делать «это» в сарае, как просила Наталья Степановна, мы выполнили в лихвой. Сегодня был просто чудесный день. Солнечный, жаркий. Лиза была в доме с мамой, Петр Алексеевич ушел на работу в ночную смену, а я заканчивал косить траву на участке рядом с домом, предвкушая, как меня накормят чем-то вкусным и домашним, после моих стараний. Надо заметить, что косил я бензокосой, которую купил вчера в городе, ибо держать в руках обыкновенную косу я просто не умел. Отец Лизы не поверил, что такое возможно, но когда я продемонстрировал свои «навыки», решил принять подарок, опасаясь за мои конечности. И, наверное, не только мои. Закончив дело, сняв защитные очки, я выдохнул, чувствуя, как немного онемели руки, и сняв свою футболку с забора, заметил какое-то движения за ним. Резко открыв калитку, я увидел Стаса, который пытался спрятаться за дерево возле скамьи. — Что-то ищешь? — громко спросил я, облокачиваясь на забор, а парень резко выпрямился, делая вид, что что-то поднимал. — Я вижу, у нас новый сторожевой пес? — его ухмылочка просто выводила меня, и взглянув на открытую дверь в дом, я бросил косу, и подошел к парню, схватив его за рукав. — Эй, ты чего? — возмущался тот, пока я тащил его чуть дальше от калитки, за дерево, так, чтоб нас не было видно со двора. — Ты трезвый или мне кажется? — решил уточнить я, отпуская его. — Че те надо, мажор? — фыркнул он, поправляя грязную ветровку. — Я спрашиваю, пил? — повторил я. — Тебе какое дело? — он опять огрызнулся, а я схватил парня за ворот куртки. — Уточняю, есть ли смысл с тобой говорить. Если ты пьян, то даже начинать не буду, а то ведь не дойдет. — спокойно проговорил я, не чувствуя запаха алкоголя от молодого человека, отпуская его. — Не пил я. — оттряхивался он, а потом выпрямился, и посмотрел на меня. — Вот и чудно. Ну так что, поговорим? — облокотившись на забор, спросил я. — Зависит о чем. — О твоей сестре, конечно. Ну и о твоем поведении. — сложив руки на груди, я заметил, как он взглянул на мои татуировки. — А что о ней говорить, все же и так понятно, продалась девка. — с издевкой сказал Стас, а меня передернуло, но стараясь держать себя в руках, я только вздохнул, мысленно успокаивая себя. — Ну на счет продалась, это по твоей части, Стасик. Ты же её проиграл, и продал какому-то старичку, чтоб он позабавился на последок. Так что не надо громких слов, ладно? Следи за своей речью. — так же спокойно произнес я. — Че те надо? — опять повторил парень, уставившись на меня, прищуривая глаза. — Совсем не много: твоего молчания. — ответив, я отстранился от забора, и сделал шаг к нему. — Чего? Какого молчания? — он скривился, оценивающе осмотрев меня с головы до ног. — Ты же любишь свою мать, Стас? — он кивнул, не понимая, к чему я клоню. — И ты отлично знаешь, в каком она состоянии, что ей грозит, и почему твой отец не подпускает тебя к ней на пушечный выстрел, когда ты пьян. — продолжал я, смотря на парня. — И что? — А то, Стас. Представь себе, что будет с твоей матерью, когда она узнает, что её родной сын, пребывая в долгах, проиграл в карты собственную сестру, и хотел отдать её какому-то непонятному хозяину. Учитывая тот факт, что ты знал о девственности Лизы, зачем ты хотел отвезти её к поддонку, и что он собирался с ней сделать, догадаться не трудно. А матушка твоя, женщина далеко не глупая. — говоря все это, я как будто опять оказался у своего дома, наблюдая за тем, как девушку хотят насильно усадить в машину, а парень стоял и молча смотрел на меня. — Так вот теперь представь себе реакцию матери. С её сердцем, она просто не дотянет до больницы, а то, что у нее случится шок от такого рассказа, я уверен, думаю, как и ты. А что с тобой после этого сделает отец, я и вовсе боюсь представить. — закончил я, скрестив руки на груди, наблюдая, как меняется выражение его лица. — Ты что, угрожаешь мне, мажор? — чуть тише произнес он. — Нет, Стас, ты видимо не понял. Я не собираюсь тебя шантажировать, не собираюсь угрожать здоровью твоей матери и отношениям в твоей семье. Я как раз настаиваю на том, чтоб ты молчал, и не вздумал поведать своим родителям эту историю, а так же события, при которых мы с Лизой познакомились. Я доходчиво изъясняюсь? — сделав еще шаг к парню, встав вплотную к нему, я посмотрел в такие же карие глаза. — Не смей вспоминать об этом. Не смей никому рассказывать, и не смей больше неуважительно высказываться в сторону Лизы. Ты виноват в том, что с ней чуть не произошло. Но я должен признать, что благодарен тебе, в какой-то мере, как бы дико это не звучало… — он уставился на меня непонимающе. — … Если бы не ты, извращенец хренов, я бы никогда её не встретил. — выплюнув ему этой фразой в лицо, я отошел на пару шагов, оборачиваясь, чтоб посмотреть, не вышел ли кто из дома. — Ты думаешь, я бы рассказал такое? — с презрением взглянул он. — Мне самому тошно из-за того, что я натворил… — Поэтому ты пьешь беспробудно? Ты даже к матери нормально прийти не можешь, просто поговорить с ней, посидеть… а она спрашивает о тебе каждый день и переживает, как ты там, поел ли… Ублюдок ты, Стас, вот кто ты. Каким бы моральным уродом я не был, но мать для меня всегда святое. А ты вот так разбрасываешься тем, что у тебя есть. — я хотел развернуться, но он громко усмехнулся, и мне пришлось остановиться. — А что у меня есть? Работа за копейки? Меня отец в дом не пускает, боится, что я матери наврежу. Ты сам то небось далеко не из деревни, вон на какой красотке приехал, весь такой холеный. Заливаешь мне тут, блять… моралист… — А что ты хочешь, Стас? Чего тебе не хватает? — ринулся я к нему, чуть поднимая голос. — Хочешь машину такую же? Так заработай, какие проблемы? Выучись, поступи на заочку, получи образование, вкалывай по 24 часа в сутки, на трех работах, как я. Экономь на еде, чтоб на метро хватило, и ничего не проси у родителей. Сам попробуй, без помощи чужой. Нахлебайся дерьма, выползи, выгрызи, и тогда, может быть, получится из тебя человек. Только с криминалом тут не вырулишь. Самому надо, понимаешь? — парень слушал, не двигаясь, только глазами бегая по моему лицу, но мне казалось, он слышал меня. — Думаешь, мне все на блюдечке преподнесли? Нет, Стас, я просто пахал, как папа Карло, ебашил вперед, и не допускал даже мысли, что у меня может что-то не получится. Так что все что ты видишь, это мной заработано. — он опустил взгляд, а я краем глаза заметил, как к нам кто-то приближался. — Берись за голову, Стас. Или пропадешь нахрен. И вместо того, чтоб радовать родителей, жить полной жизнью, завести семью и подарить им внуков, будешь на кладбище червяков кормить в 30 лет. — закончил я, почувствовав родной аромат рядом. — Стас? Что ты здесь делаешь? Что тут происходит? — Лиза подошла ко мне, как будто прячась за моей спиной, от чего я даже улыбнулся. — Мы просто поговорили, малыш. — я поспешил успокоить брюнетку, взяв её за руку. — Да, мы просто поговорили. — повторил парень, смотря то на сестру, то на меня. — Ты трезвый? Хочешь зайти? — спросила девушка, присматриваясь к брату. — Да… я бы хотел, если… мама дома, да? — он как-то даже оживился, пригладив волосы. — Дома, конечно. Спрашивала о тебе, но… — Лиза посмотрела на меня, а потом на парня, хмурясь. — Не беспопойся… я ничего ей не скажу. Я понимаю, что это может её убить, да и зачем ей знать, какой её сын ублюдок, и что сделал? — он горько улыбнулся, а Лиза вышла вперед. — Стас… мама очень любит тебя, что бы ни произошло. Но ты прав, ей нельзя знать всего. — девушка все еще держала меня за руку, крепко сжимая её. — Я не скажу. Обещаю. Можно мне поговорить с ней? — парень заглянул через забор, а я улыбнулся. Такой независимый и борзый, а видно же, что скучает по родным. — Да, пойдем. Мы как раз ужин приготовили… — улыбнулась Лиза, взглянув на меня, и я прижал девушку к себе. Пропустив Стаса во двор, я закрыл калитку, чуть задержавшись у неё, как почувствовал нежные руки, что обвили мой торс сзади. — Спасибо тебе. Ты самый лучший… — прошептала она, прислоняясь щекой к моей спине, но я только улыбнулся, поворачиваясь к девушке, целуя её в макушку…