Часть 99

Приехав в офис, я зашел в свой кабинет, забрав по дороге у Тани бумаги, и бросив их на стол, подошел к окну. Расстегнув пиджак, я глубоко вздохнул, и вытащил из кармана мобильный телефон, прокручивая его в руке. Конечно, я знал, что разговор с Островским состоится, и тянуть больше нельзя, ведь скоро по Альбине и так будет видно, что она не просто переела пончиков. Но меня даже удивил его спокойный тон сегодня утром, когда он звонил. Он попросил приехать пораньше, для обсуждения очень деликатного вопроса, и мы оба понимали, какого именно. — Егор Николаевич, можно? — услышав голос секретарши, я повернулся, и провел рукой по волосам. — Да, Тань. Что там? — Вы просили… в общем, вот. — она протянула мне бумагу, и я прошелся по тексту глазами, поднял голову на блондинку. — Ты уверенна? — спросил я, понимая, что держу в руках черную бухгалтерию Островского. — Это только вершина айсберга. Все остальное в надежном месте. — ухмыльнулась девушка, довольна своей работой. — Кого для этого пришлось убить, Татьяна? — сложив бумагу вдвое, я положил её в свой черный блокнот, закрывая его в нижнем ящике стола. — Ну не то что убить… — она улыбнулась уголками губ, а я выпрямился, встав прямо перед ней. — Ты что спала с кем-то, чтоб достать это? — я нахмурился, всматриваясь в зеленые глаза девушки. — За кого вы меня принимаете, Егор Николаевич? — наиграно возмутилась она. — Всего лишь надавила на нужных людей, которые иногда ведут себя очень… неординарно. — девушка опять улыбнулась. — Полагаю, они так ведут себя в не рабочее время? — я начинал догадываться, о ком она говорит. — И в не семейное тоже. А сейчас сами знаете, везде камеры, прослушка… — она снизала плечами, закатив глаза, а я засмеялся. — Умница. — Я знаю. — подмигнула блондинка, и повернувшись, вышла из кабинета, а я сел в свое кожаное кресло, закинув ноги на стол. — Хороша, чертовка… И опасна. Моя школа. — проговорил я вслух, и собравшись с духом, все же пошел к волкам на растерзание. — Когда Альбина сказала мне, что беременна, я сначала не поверил. Думал розыгрыш какой-то… — Александр Юрьевич стоял спиной ко мне, всматриваясь в окно, держа руки в карманах брюк. — Но потом, когда она натянула платье на животе… — он медленно повернулся ко мне, смотря прямо в глаза. — Я не знал, что сказать, Егор. Впервые в жизни у меня пропал дар речи, и я не нашелся, что ответить дочери, которая смотрела на меня глазами полными слез. — я никак не мог поймать его эмоций, и просто молчал, давая ему возможность высказать все, что он думает по поводу новости, которую узнал. — Она беременна. От тебя. — Островский даже не спрашивал, а просто констатировал факт. — Да. — сухо ответил я, стоя перед ним, так же держа руки в карманах своих брюк. — Как так вышло, Булаткин? Нет, ну то есть я знаю, как делаются дети, и знаю, что вы не в песочнице игрались, но черт… — он ухмыльнулся, покачав головой. — Поверьте, Александр Юрьевич, я был шокирован не меньше вашего. Да и Альбина совершенно не ожидала такого поворота, особенно после того, как мы разошлись… — О да! Это помнят все! — воскликнул он, подняв руку вверх, и опять отвернулся от меня. — В любом случае, мы обсуждали все с вашей дочерью. Я признаю ребенка, я дам ему свою фамилию и возьму на себя все расходы по беременности, родах, и дальнейшему воспитанию… — начал я, но Островский резко повернулся ко мне, нахмурившись. — Признаешь? А ты мог и не сделать этого? — меня удивил его вопрос, но я решил объяснить. — Если бы ребенок оказался не моим, то думаю, вы сами понимаете, что мог. Но так как тест на отцовство подтвердил… — Погоди погоди… — он поднял руку перед собой, замотав головой, не дав мне закончить. — Ты заставил мою дочь делать тест на отцовство? — мужчина изменился в лице, и сделал шаг навстречу, а я вздохнул. — Александр Юрьевич, при всем уважении… — начал я, но он опять перебил меня. — Да какое нахрен уважение? — проорал Островский и все надежды на то, что этот разговор продолжиться в таком же спокойном русле, как начался, рухнули. — Ты опозорил мою дочь перед всей родней, отменив свадьбу! Ты завел себе любовницу, и бросил Альбину ради нее, поселив у себя эту девицу! Ты сделал моей дочери ребенка, заставил ее пройти через еще одно унижение, и сделать тест ДНК, и еще смеешь говорить мне об уважении? — громко стукнув кулаком по столу, его лицо стало пунцовым, а жилка на шее пульсировала, и просматривалась даже сквозь белую рубашку. — Да ты, щенок… Кого из себя возомнил? — он продолжал кричать, а я был спокойным как удав, ну по крайней мере, именно это выражало мое лицо, но все же руки сжались в кулаки. — Я тебе впустил в свою фирму, в дело всей своей жизни, в свою семью! Подпустил к своей дочери, а ты что сделал? — он подошел на шаг ближе, но я не сдвинулся с места, повел плечом, и вздохнул поглубже. — Увеличил ваш доход в 5 раз, привел к вам зарубежных инвесторов, заключил выгодные сделки с европейскими закупщиками, 2 раза спас вашу фирму от липовых контрактов, и вывел её на европейский рынок. Это если коротко о моей работе здесь, куда вы меня впустили. — совершенно спокойно произнес я, от чего Островский выпучил глаза, уставившись на меня. — Что касается вашей семьи, туда я не лез, Александр Юрьевич. То что у меня были отношения с вашей дочерью, не ваша заслуга, так сложились обстоятельства. И если бы не мои успехи на фирме, то вы бы не подпустили меня к Альбине, как вы выразились. Мы расстались, так сложилось. Никто не застрахован от этого. И когда Альбина, спустя 3 месяца, сказала мне, что ждет от меня ребенка, я засомневался. Поверьте, у меня было достаточно причин для этого. Да, я сомневался, поэтому попросил её, не заставил! — на этом я сделал акцент. — сделать тест на отцовство. И теперь, когда я уверен, что ребенок мой, приложу все усилия, чтоб он ни в чем не нуждался. В том числе и во внимании отца. — выпалив все, как на духу, я замолчал, всматриваясь в лицо мужчины, эмоции на котором менялись каждую секунду. — Никак не могу понять, почему вы все время пытаетесь унизить меня тем, что я начинал с нуля. Приуменьшить мои заслуги и выставить оборванцем. Зачем? Вам так легче принять то, что ваша дочь родит вам внука от меня? Тогда это совсем не логично. — я не сдержался, и решил, раз уж у нас разговор по душам, то черт с ним, я скажу все, что думаю. — Потому что ты и есть оборванец, Булаткин. Если бы не я… — Если бы не вы, то кто-то другой помог бы мне подняться, и я бы кого-то другого привел к тому, что имеете сейчас вы. Так что оставьте свои попытки оскорбить меня. Не надо сваливать в кучу работу и личное. Я лучший финансист в этом городе, и вы это знаете. — повысив голос, я смерил мужчину жестким взглядом, и вынул руки из карман, отошел к окну. Меня распирало изнутри, и я поскорее хотел уйти от сюда. — Ты должен жениться на Альбине. — вдруг произнес он, и я резко повернулся, смотря на его спину. — Что, простите? — опешил я, проводя рукой по губам. — Ты услышал. Вы должны пожениться. — мда, видимо безумие в крови у этой семейки. Закрыв глаза, и тяжело вздохнув, я поднял голову вверх, дав себе несколько секунд на то, чтоб успокоится, и не послать его сразу, всерьез и надолго. — Александр Юрьевич, ни я, ни Альбина вам ничего не должны. Мы решили этот вопрос между собой… — Между собой? — он снова нахмурился, и посмотрел на меня. — Даже не думай, что ты опозоришь мою дочь во второй раз. Мы уже объясняли родственникам, придумывая всякие басни, почему вы отменили свадьбу. Но больше я не буду врать всем окружающим, почему моя дочь беременна, но не замужем. — он прожигал меня взглядом, не сводя глаз. — А не надо никому ничего объяснять. Никому нет дела, что творится в вашей или моей жизни… — Ты сравниваешь меня с собой? — прорычал он, а я закатил глаза, проводя рукой по лицу. — Боже, да вы ничерта меня не слушаете! — громче обычного воскликнул я, разводя руки в стороны. — Что творится в твоей жизни, может быть никого и не интересует. Но эту новость подхватят все газетчики, все, кому не лень, будут фотографировать мою дочь с животом и пустым безымянным пальцем, тыкая ей этим, унижая её, меня и моего внука. — он подошел ближе, ткнув в меня пальцем, продолжая давить. — Я не собираюсь делать то, что выгодно вам. Вы не думаете о счастье своей дочери, а просто не хотите скандала, и какого-то мнимого позора. Уже не те времена, чтоб женщине тыкали беременностью без замужества, тем более, если оба родителя в более-менее нормальных отношениях, и воспитывают ребенка вдвоем. — не отступал я. — Да плевать я хотел на времена, Булаткин! Я не позволял вам жить вместе, потому что меня так воспитывали, потому что должна быть какая-то нравственность, соблюдения приличий, хоть каких-то! — прорычал мужчина, опять громко стукнув кулаком по столу, от чего папки, которые были на нем, слетели на пол. — И в мое время, в котором я жил и живу, дети должны рождаться в семье! А если уж вы такие лопухи, не умеющие контролировать процесс деторождения, то будь добры отвечать за свои поступки. И в первую очередь ты, как мужчина! — Островский, казалось, не обращал внимания, что его слышал весь офис, ему было плевать на все, кроме собственного мнения. — Я отвечу, как мужчина, и дам фамилию своему ребенку. Но только ему. И не пытайтесь меня принудить к тому, что выглядит как полное безумие. Этот брак не нужен ни мне, ни Альбине. И опять таки… — я обошел его, направляясь к двери. Этот разговор слегка затянулся. — … При всем уважении, Александр Юрьевич, мы решим этот вопрос самостоятельно, без чьего либо вмешательства. Смиритесь с этим. — Да как ты смеешь… — почти шепотом произнес он, подходя ко мне. — В противном случае, мне придется напомнить вам, что ваш бизнес не всегда вел прозрачную политику касательно денежных инвестиций. — я не хотел это говорить, не хотел, чтоб он знал, что у меня есть козыри в рукаве, но другого выхода не было. Я должен был показать, что если он попытается надавить на меня, я буду защищаться. — Что ты сказал? — прищурился он, отлично понимая, о каких инвестициях идет речь. По его лицу можно было прочитать не только это. — Вы услышали меня. Не надо пытаться заставить меня сделать по-вашему. Этого не будет. — спокойно ответил я, и вышел из кабинета, плотно закрыв за собой дверь. Вернувшись к себе, я позвал Таню, вынимая из ящика бумагу, которую она мне принесла утром. — Есть какие-то распоряжения? — девушка хлопала ресницами, наблюдая, как я снял красную папку с стеллажа, подавая ей. — Вот это уничтожить. А со всем, что у тебя есть по этой бумажке… — я положил сверху на папку листок из ящика. — … сегодня вечером ко мне домой. Ближе к девяти. Поняла? — спросил я, смотря ей в глаза. — Что-то произошло? — тихо произнесла Таня, держа в руках тяжелую папку. — Нам нужно выйти из игры. Немедленно. — так же тихо я ответил блондинке, на что она лишь кивнула, и поправив папку, покинула мой кабинет.