Часть 126

Открыв дверь, я слегка постучал, и вошел в комнату, заметив девушку на кровати. Она лежала на боку, полуоборотом ко мне, в трикотажном сарафане до колен, бледно голубого цвета, на широких бретелях, и листала журнал, кусая при этом яблоко. — Добрый вечер. — произнес я, и она подняла голову, замирая. — Егор? Что ты здесь делаешь? — девушка явно не ожидала меня увидеть, и сев ровнее, закрыла журнал, отложив яблоко на блюдце. — Приехал поговорить, спросить, как ты себя чувствуешь? — у меня были противоречивые чувства к ней. С одной стороны, я был дико зол на шатенку за её поведение, за образ жизни, и за тот риск, на который она подвергает нашего сына. Но с другой стороны, мне бы очень хотелось, чтоб между нами были нормальные, если не дружеские, отношения, ради того же ребенка и нашего спокойствия. — Сказать, что я удивлена, ничего не сказать. — она слегка улыбнулась, прищурив глаза. — Ты что с Лизой своей поругался? — от её вывода я закатил глаза, подходя ближе. — Боже, Альбина, я пришел спокойно поговорить, давай ты не будешь всё усложнять своими колкостями? — расстегивая пиджак, я приблизился к кровати, на которой сидела девушка, и все еще с удивлением смотрела на меня. — Ладно, извини. Не смогла удержаться. У меня все нормально, как видишь. — она погладила живот, опуская на него глаза, а я улыбнулся. Сейчас она была какой-то другой, более спокойной, домашней. Без макияжа и вызывающей одежды Альбина выглядела очень мило, что вызывало улыбку и умиление. — Он кстати уже толкается. Особенно по утрам. — продолжила девушка, посмотрев на меня. — Правда? Давно? — оживился я, приседая рядом с ней на кровать. — Несколько недель. Хотела тебе сказать, но забыла… — она вздохнула, и села чуть ближе. — Хочешь потрогать? — спросила она, а я как-то растерялся. — Да, конечно. — это для меня было чем-то совершенно неизведанным, малопонятным, но очень волнующим. Девушка взяла мою руку в свою, и положила себе на живот с правой стороны, замирая. — Вот здесь. Чувствуешь? — она смотрела мне в глаза, видимо пытаясь понять, что я чувствую, а меня переполняли эмоции. Я ощутил под ладонью толчок, от чего внутри все перевернулось. Это был мой ребенок, мой малыш. Мой сын. — Да. Поверить не могу, что чувствую его. — улыбаясь во весь рот, я гладил шатенку по животику, пытаясь поймать движения малыша, от чего чувствовалось какое-то умиротворение. — Я иногда тоже не могу поверить… — улыбка сошла с её лица, и я убрал руку, садясь ровнее. — Альбина, зачем ты вчера в клуб поехала? — спокойно спросил я, стараясь не спугнуть эту атмосферу, которая сейчас царила между нами. — Чистяков настучал? — усмехнулась она, опуская взгляд. — Ты сомневалась, что он мне расскажет? Альбина, посмотри на меня. — я поднял её лицо за подбородок, садясь ближе. — Ты же умная девушка, всё понимаешь. Зачем ты это делаешь? Чтоб насолить мне? Мне назло? Зачем? Ведь ты вредишь не только моему ребенку, он ведь и твой, Альбин. Ты его мама, ты должна заботиться о нем. Следить за питанием, быть на свежем воздухе, подстроить свой ритм жизни под него. Он нуждается в твоей заботе, неужели ты не понимаешь таких очевидных, закономерных вещей? — мой голос был монотонным и спокойным, я пытался донести до неё то, за что переживал, и надеялся, что она услышит и поймет. Мне не хотелось скандалить, именно сейчас, когда я смотрел в её синие глаза, я хотел говорить с ней, как раньше, когда мы только познакомились, и так тянулись друг к другу. — Понимаю. — так же тихо ответила шатенка, прислоняясь щекой к моей раскрытой ладони, держа руку за запястье. — Но мне так не хватает тебя. Мне ведь тоже нужна забота, Егор. Мне тоже хочется нежности, твоего тепла, твоего внимания. Но его нет… Тебя рядом нет. — в её глазах заблестели слёзы, и я нахмурился. — А ты думаешь, мне не хочется? — сказал я, а девушка непонимающе посмотрела на меня. — Ты думаешь, мне не хочется быть рядом с тобой в такой момент, в такой период нашей жизни? Я ведь понимаю, как тебе тяжело. Все оборвалось в один миг, а тут еще новость о ребенке. Понимаю, что на тебя обрушилось много всего, и я бы рад помочь, быть рядом, поддерживать тебя. Дать тебе почувствовать, как дорожу вами, как забочусь о вас. Но ты не позволяешь. — слеза скользнула по её щеке, и я вытер мокрую дорожку большим пальцем. — Я не позволяю? Что ты такое говоришь? — всхлипнула она. — Твое поведение… — я вздохнул, облизывая губы, стараясь собраться с мыслями. — То, как ты себя ведешь, как агрессивно настроена… не позволяет мне показывать свою заботу, свои чувства. Ты вспомни, как мы общаемся? Постоянно на повышенных тонах, постоянные упреки в адрес друг друга, ругань, злость, оскорбления… Это не может позитивно влиять ни на нашего ребенка, ни на качество нашего общения. — отпустив мою руку, шатенка села ровнее, заправляя выбившую прядь волос за ухо. — Так не может дальше продолжаться. Ты не можешь вести себя так, как будто не беременна. Не можешь ходить по клубам, пить алкоголь, возвращаться домой поздно… Это выматывает тебя и малыша. Это не безопасно для вас двоих. — говоря чуть жестче, более серьезно, я смотрел на неё, пытаясь разобрать, какие эмоции сейчас её переполняют, и могу ли я продолжать дальше. — Ты, правда, беспокоишься и обо мне тоже? — слёзы ручейками потекли из её синих глаз, и девушка всхлипнула, от чего мое сердце сжалось. — Конечно, беспокоюсь, Альбина. Что бы между нами не происходило, ты мать моего сына, и мы всегда будем связаны этим. — в один миг она потянулась ко мне, и я обнял девушку, притягивая к себе. Она уткнулась носом мне в шею, крепко прижимаясь, и я вздохнул, понимая, что мне бы и правда хотелось поддерживать нормальные, хорошие отношения с ней, ради её покоя и здоровья ребенка. — Я так соскучилась по тебе, Егор… — прошептала она, не отпуская меня. — Я знаю, что виноват перед тобой, но я устал от постоянной ругани, Альбин. Давай хотя бы попытаемся быть нормальными родителями для нашего сына, и просто научимся спокойно общаться. — проговорил я, отстраняясь от девушки, заглядывая в её глаза. — Если мы сможем поддерживать нормальные отношения, ты будешь проводить со мной больше времени? — вдруг спросила она, и я вздохнув, кивнул в знак согласия. — И будешь чаще приезжать, мы сможем гулять иногда? Ну, на свежем воздухе, это же полезно ребенку. — Да, сможем. — она понимала, что если бы не её постоянные истерики и обвинения, мы бы виделись намного чаще. — А… что на это скажет Лиза? — её дыхание участилось, я почувствовал это, но дав себе несколько мгновений, спокойно ответил. — Лиза всё поймет, и не будет против наших встреч. — я конечно в этом сильно сомневался, но об этом я подумаю позже. Сейчас самым важным было договориться с Альбиной. — Хорошо, если так. Ой! — охнула девушка, чуть скривившись, а я нахмурился. — Что такое? — Он пинается. Вот здесь. — она опять взяла мою руку в свою, и прислонила к животику. Я почувствовал сильный пинок, отчетливо ощутив под рукой ножку малыша, от чего засмеялся. — Чувствуешь? — Альбина улыбалась, держа мою руку. — Да. Крепкий мальчик. — я гладил животик девушки, ощущая на себе пристальный взгляд. Подняв глаза, я заметил, как Альбина придвинулась ближе, и погладила меня по щеке. — Что ты делаешь? — нахмурился я, но в следующий момент её губы накрыли мои, чего я никак не ожидал. Стараясь вывернуться, чтоб не задеть живот, я схватил девушку за руку, пока она пыталась просунуть свой язык в мой рот, и резко отстранился. — Господи, Альбина! — сорвавшись с кровати, я вытер губы тыльной стороной руки, отвернувшись от неё. — Я не верю, что ты не можешь быть со мной. Все твои слова… то, как ты смотришь на меня… — она говорила абсолютно спокойно, как будто только что не пыталась поцеловать меня. — Альбина, я объяснил тебе, чего хочу. Я готов ради твоего спокойствия, ради ребенка, проводить с тобой время, поддерживать во всем, но прошу, не пытайся больше… ничего не вернуть. — я говорил это с каким-то отчаянием, понимая, что все что я сказал, все мои слова она восприняла по-другому, надеясь, что это сблизит нас. — Ты всё разрушил, Булаткин. Ты и твоя девка, вы всё испортили. Во всем, что я делаю, виноват ты и никто другой. — она с презрением посмотрела на меня, и я усмехнулся. — А я на миг поверил, что мы сможем, Альбина. Сможем не оскорблять друг друга, нормально общаться и сосуществовать, но ты показываешь свое истинное лицо, и всё летит в черту. — А знаешь, чего я хочу, Егор? Тебя! — она прищурилась, ухмыляясь, а я закатил глаза. — Да, я хочу тебя. Хочу, чтоб отец моего ребенка был рядом со мной. Хочу ждать его с работы, варить долбанные борщи, а ночью спать в его объятиях. Я хочу абсолютно нормальных вещей, Булаткин, в этом нет ничего сверхъестественного. Этого хочет любая женщина, которая забеременела от своего любимого человека. — поднимая голос, она встала с кровати, встав прямо передо мной. — Да, я согласен. Это совершенно нормальные вещи, если люди остаются вместе. Но мы расстались еще до того, как узнали, что станем родителями. И так уж вышло, что у меня другая жизнь, и я уверен, если бы ты относилась ко всему этому по другому, то смогла бы найти человека, который полюбит тебя… — я всеми силами старался держать себя в руках, но девушка перебила меня. — Полюбит вот с этим? — она указала на живот, а меня передернуло. — Да мне нахрен не нужен другой, ты что не понимаешь? Мне ты нужен. И ты будешь моим, а твоя дешевка вернется в свой мухосранск, откуда приехала! — прокричала Альбина. Я замер на месте, смотря на женщину, которую еще полгода назад считал любимым человеком и собирался связать с ней свою судьбу. — Ты действительно сумасшедшая, и если у меня были сомнения на этот счет… То есть эти фото твоих рук дело? — решив закончить этот разговор, я хотел узнать основное. — Какие к черту фото? — фыркнула она, залезая на кровать с ногами. — Фото, которые приходят мне каждый день. Ты следишь за Лизой? — я подошел ближе, смотря ей в глаза. — Кто из нас сумасшедший еще надо разобраться. Я не знаю ничего о каких-то фото твоей бесценной Лизы, Булаткин, так что отвали. Но, если есть возможность, избавится от твоей зазнобы, я бы поучаствовала. — она усмехнулась, откинув волосы назад. — Какая же ты все-таки дрянь… — покачав головой, я смерил её взглядом. — Да мне плевать, что ты думаешь обо мне. Ты сам сказал, мы связаны ребенком, и так будет всегда. А когда я рожу, то сама буду решать, когда ты сможешь видеться с ним. И вот тогда посмотрим, кто для тебя важнее, Булаткин: твой сын или твоя дворовая подстилка. — эти слова подействовали на меня отрезвляюще, и резко подойдя к кровати, я схватил девушку за руки, и дернул на себя, от чего она вскрикнула. — Если ты думаешь, что я позволю тебе манипулировать собой, то ты ошибаешься. Я найду на тебя управу, будь уверенна. — прошипел я прямо ей в лицо, а шатенка дернулась, пытаясь вырвать руки. — Пусти, придурок! Мне больно! — проскулила она, с яростью смотря на меня. — А теперь слушай внимательно, и запоминай. Видит Бог, я пытался быть к тебе более благосклонным, не применять силу, и наладить отношения, но ты же психованная мазохистка, тебе не нужны нормальные отношения, правда? Ты кайфуешь от того, как я хватаю тебя за руки, как сжимаю пальцы на твоей шее, как подчиняю своей воле. Ты всегда это любила, всегда получала удовольствие, да, Альбина? А я люблю послушных девочек, которые делают то, что я говорю, подчиняются мне. — в её глазах мелькнула искра, и я знал, что попал в точку. — Даа, я знаю, что я прав. — улыбаясь, протянул я, а она сглотнула. — Но если тебя еще раз увидят в клубе или с бокалом в руке, одетую, как валютная проститутка, я клянусь тебе, ты родишь раньше срока. А вот после, я просто убью тебя. Сам, просто придушу, сверну шею. А обставлю так, как будто это сделал твой любовник, в порыве страсти. И поверь, я найду на кого это повесить. — в её глазах читался страх, и в один момент она просто затихла, почти не дыша. — Боишься? Правильно делаешь, малышка. Игры закончились, ты перешла грань, угрожая мне ребенком и Лизой. — Ты больной. — прошептала она, а я опять дернул её за руки. — Я могу быть очень нежным. Но тебе ли знать, что бывает, когда меня разозлить? — приблизившись к её губам, я почти шепотом проговорил, чувствуя, как она тяжело и часто дышит. — Я… я не хотела… — Клянусь тебе всем, что у меня есть, Альбина. Одумайся, и не доводи до греха… — отпустив руки девушки, от чего она моментально сползла на кровать, а я еще раз посмотрел на неё. — Я рад, что мы поговорили, милая. И рад, что поняли друг друга. — поправив пиджак, я застегнул пуговицу, и повернулся к двери. — Позвони мне, когда захочешь прогуляться. — открыв дверь, я вышел из комнаты, и спустившись по лестнице, вышел из этого адского дома…