Эпилог: [D]

      Потрясающее начало новой жизни.       Изменение обстановки пошло мне на пользу. Выбор школ для дальнейшего обучения был богатый, благодаря связям отца во Франции и Италии. Я же решил поехать в Америку.       Тут не особо ценили аристократический статус. Ратовали за неведомые мне свободы. И жили одним днём.       Мне нравилось.       Никто не знал, что в Туманной Англии, в той части, которая неведома обычным людям, меня считают принцем.       И меня слегка ущемили как в учёбе, так и в спорте.       Малфои не уступают дорогу другим. Я же самолично зажёг для них зелёный свет. Учёба в Хогвартсе всё равно для меня ничего не решала.       

***

      Правила социализации иностранных студентов были смешны. Чат? Общение? Что такое мобильный телефон? Мне показалось это нелепой задумкой, и она была аккурат в стиле добродушной заучки с Гриффиндора.       Грейнджер тоже поступила в Ильверморни.       Я не был удивлён.       Поттер успел мне все уши потрещать, что как только она уедет, ему придётся самому разгребать всё собравшееся дерьмо. Благо в школе авроров его выбивают, а не заставляют сгребать.       Без просьбы позаботиться о подруге великого ловца не обошлось. Мне несложно, но Грейнджер не особо нужна была забота. Пока в радиусе сотни метров была библиотека, мы её не потеряем.       Разговоры в чате были скучными. Я сразу отсеивал всех девушек, а то и парней, неспособных поговорить о спорте. Статус школы не предполагал бездельников, но все они собрались как раз в зоне социализации.       Первый сто́ящий разговор случился с таким же иностранным студентом, как и я. Это было очевидно по её жалобам на всё вокруг. Да, это была девушка.       Лёгкость общения с ней заставила меня поверить в эту программу. Мы довольно быстро начали общаться прямо, обменявшись номерами телефонов. Так было проще.       Я обоснованно подозревал, что на основе чатов социализации кураторы собирают информацию.       Забавно, что она предложила продолжать скрывать наши личности. Звучало как особая игра, и я согласился.       Общение с ней не затягивало, просто было приятно поболтать о неважных вещах после учёбы и тренировки. Эта девочка была настоящей занудой, если дело касалось книг.       В тот момент у меня закралась нелепая мысль.       Она умело скрывала любую информацию, которая могла подсказать её личность. Это было очень умно. И на том появилось моё подозрение.       Я довольно долго отрицал саму мысль, что Грейнджер может нуждаться в общении. Быть стеснительной, но при этом неосознанно флиртовать в диалогах.       Грейнджер, которая мне знакома, определённо не была такой… Привлекательной.       Третья догадка возникла, когда я брал книги в библиотеке. Салазар, там везде было отмечено её имя. Дата взятия и сдачи книги. Оставалось лишь сравнить время с нашими разговорами.       Всё совпало. И я решил её подразнить.       Грейнджер была всё такой же, как на первых курсах. Повелась на очевидную провокацию и прислала чёртовое фото своих бёдер, скрытых за книгой. Я был уверен, что она выбрала его не случайно.       По тому, как изгибалась ткань юбки, открывая чуть больше, чем следовало бы.       В ту ночь мне приснился весьма возбуждающий сон. Мой наставник однажды сказал, что сны извлекают из подсознания потайные желания. Тогда я возразил, звучало довольно нелепо, особенно если мне снился обнажённый завхоз с кошкой на руках.       Теперь я был вынужден с ним согласиться.       

***

      Блять!       Когда я вышел из душа, мой телефон завибрировал, оповещая о новом сообщении. И я его почти выронил, открыв уже знакомый чат. Дело вовсе не во влажных после душа ладонях.       А в том, какое фото прислала Грейнджер.       После секундного ступора я тихо рассмеялся. В этой девочке скрывались сюрпризы. Например, бутылка отборного эльфийского вина позади.       Полупрозрачный лёд в рубиновой жидкости.       Чёрное кружево, оттенявшее её кожу.       Перейти грань от флирта к открытому призыву потрахаться было проще некуда. Я чувствовал смущение и неловкость, исходящие от её сбивчивых сообщений. Выглядело так, словно она только что поняла, что натворила.       Её двойственность меня заводила.       Мне пришлось наколдовать зеркало в полный рост, чтобы послать ей достойный ответ — своё фото.       Усевшись в кресло, я с любопытством ждал её следующих действий. И она меня не разочаровала.       Мне не нужно было смотреть вниз, чтобы понять, у меня встал.       Я откинулся назад, раскрыв полотенце и обхватив ладонью член. Мне просто необходимо было снять напряжение. Иначе и правда придётся искать комнату Грейнджер.       Не раздумывая, я вышел из интерфейса чата и набрал её. Необязательно слышать голос, мне будет достаточно одного дыхания.       — Эй, — позвал я, тут же ловя её судорожный выдох. О, так она узнала мой голос, и я рассмеялся.       Я усаживаюсь поудобнее, не переставая медленно поглаживать свой член. Игра началась.       Сперва приказываю ей взять лёд, кончиком языка облизывая губы и представляя этот слегка разбавленный винный вкус.       На её коже.       Она очень послушная.       Я слышу это в её дыхании.       Я медленно провожу по всей длине, кончиками пальцев огибаю вены, касаясь головки. И не сдерживаю свой стон. Мне не нужно представлять её грудь, ведь она уже показала.        Я хвалю её, но сразу понимаю, что в этот момент она вовсе не будет послушной по тому, как отдаляется её дыхание и шелестит ткань.       Я останавливаю её, дразню и заставляю снова слушаться. Я хочу, чтобы она представила именно меня вместо своих рук.       Она понимает, и я слышу её тихий стон.       Моё дыхание сбивается, я ускоряю движения.       Мы не закончим вместе, это слишком ванильно.       Я бурно кончаю уже после неё, прислушиваясь к отдалённому успокаивающему дыханию. Откидываюсь на кресло, наслаждаясь остаточными волнами, и сбрасываю звонок.       

***

      Диалог на следующий вечер был до невозможности смешным. Её нервозность, казалось, электрическими импульсами била мне по кончикам пальцев, стоило мне набрать ответное сообщение.       Мне кажется, я физически ощутил её облегчение, прошедшее через мерцание экрана.       Ну, что же. Договор не был нарушен.       Ведь я знал её, а она знала меня.       Раньше, чем он был заключён.