ГЛАВА ПЕРВАЯ: РОЗОВЫЕ ПЕРЕЖИВАНИЯ.

      Тобиас страшно извёлся, пока ждал пробуждения Эйлин.       Она заснула на диване, опираясь головой о его спинку. Спала настолько безмятежно, словно это не она пережила покушение на убийство, словно не она лежала в луже собственной крови. Когда Снейп убедился, что и жена и сын спят, то в нём что-то надломилось. Он не мог успокоиться ещё долгое время, встревоженно обходил весь дом раз за разом, пока слёзы не перестали течь, а руки — трястись. Тобиас отнёс спящего Северуса в его комнату, чтобы ребёнок не проснулся в помещении с кровавым пятном на полу и вернулся в зал.       Эйлин выглядела ужасно. Бледная, тоненькая, с повязкой на голове, выглядевшая как иссохший цветок. Не двигалась, — спала полусидя-полулёжа. Грудь еле вздымалась, незаметно для взгляда. Тобиас нервно наблюдал за ней, следил за тем, чтобы жизнь не покинула её. Прощупывал её пульс, теребил запястья. «Стучит у неё сердце, стучит!» — говорил внутренний голос. Тобиас понимал, что страх иррациональный, если бы она испустила дух, то сделала это давно. Не стала бы с каждым часом выглядеть лучше. дыхание бы не углублялось, а тело её не было таким тёплым. Тобиас не мог оставить Эйлин в таком положении, поэтому было решено перетащить её в спальню на втором этаже.       И ещё следовало её переодеть, поменять повязку и снова смочить голову Эйлин её зельями.       Тобиас откровенно не разбирался во всех этих волшебных штучках, всё что он знал — это то, как расшифровывать почерк жены на разных склянках и флаконах. «Восстанавливающее» — было его спасением. Когда-то давно Эйлин говорила, что если Тобиас поранится, то ему можно будет взять пузырёчек с восстанавливающим и тщательно промочить рану. Если рана глубокая и неясна степень её тяжести, то можно не жалея, облить всё, что посчитаешь необходимым.       Когда жена была переодета, умыта, перебинтована, то Тобби пришлось столкнуться с самым страшным. Ему пришлось убраться в зале. Пришлось оттирать пол и ковёр от крови своей жены. Тобиаса едва ли не выворачивало от ужаса и от осознания того, что если бы судьба распорядилась иначе, то он бы не стоял на коленях с ведром соляным раствором и не оттирал бы пол, а сидел в месте временного задержания и ждал бы суд по делу о убийстве его жены. А что было бы с Северусом? Как Тобиас объяснялся перед ним?       Вообще, в последние дни он жил весьма тревожно. Прошло три дня с тех пор, как Эйлин заснула. Она подавала все признаки жизни, но не реагировала ни на один раздражитель.       Северус эти дни находился у бабушки, матери Тобиаса, под предлогом того, что его мама приболела и не хочет заражать своего сыночка. Корнелия, мать Тобиаса, кажется не сразу поверила сыну, но тактично промолчала и радостно приняла Северуса на несколько дней.       Все эти дни казались неправильными, словно что-то шло определённым образом наоборот. Будни Тобиаса свелись к тому, что он следил за состоянием Эйлин. Отпрашивался с работы, просил поменять выходные с рабочими днями, чтобы только проследить, чтобы увидеть, как открываются её глаза. Он не знал, как связаться с её волшебными друзьями или хоть кем-нибудь, кто поможет ему в этой непростой ситуации. Не знал, сколько придётся ждать, пока она очнётся.       Коллегам с работы не пожалуешься — Тобиас ещё до свадьбы знал, что если и связывать свою жизнь с Эйлин Принц, то это значило, основном врать и замалчивать большую часть своей супружеской жизни от своих приятелей. «Это разглашение волшебной тайны» — как поделился пастор в церкви, после того, как повенчал Тобиаса и Эйлин. Пастор тоже был из волшебников.       К удивлению Тобиаса оказалось, что вокруг много людей, наделённых магическим даром. Просто они хорошо скрываются. Само знакомство с Эйлин было самым наглядным примером, что волшебники были повсюду, даже там, где ты их меньше всего ожидаешь увидеть.        Они познакомились в компании общих знакомых. Эйлин работала в «Розовой козе» в качестве барменши-официантки. «Розовая коза» — камерное заведение, между пабом и кафешкой. Там подавали завтраки по утрам и выпивку по вечерам. Тобиас попал туда случайно. Он редко выходил за пределы Паучьего Тупика, просто не находил время на развлечения. Но однажды, его коллеги по работе рассказали ему о уютном заведении, где не шляется всякое отребье, мол хозяин этого места тщательно следит за этим, и предложили разочек расслабиться в дружной компании. Тобиас неохотно согласился. Пить он откровенно не любит — помнил, что с его отцом делал алкоголь — и присоединился к товарищам только чтобы проследить за тем, как они вернутся домой. Они ведь молодые, пьяные, готовые сорваться в любую авантюру, неизвестно, что с ними будет по пути домой. А Коукворт городочек не самый дружелюбный. Да, это — город работяг. Работяг, зарабатывающих копейки и злых до жути, но и иногда обозлённых и лишённых работы.       «Розовая коза» по началу, Тобиасу совершенно не понравилась. При входе их ждала розовая статуя козы. Она самым причудливым образом стояла около входа и своим металлическим копытом придерживало нечто, напоминающее деревянный бочонок. И эта розовая коза выглядела такой инородной, такой лишней, в атмосфере непримечательных домов в Коукворте, что на лице непроизвольно появилась улыбка. Заходя внутрь, паб раскрывался с необычной стороны. Первое, что Тобиас заметил, когда вошёл, то что заведение было светлым. Не выглядело пошло, в нём не было полумрака, который был типичен для других пабов. Но и от обычной кафешки в нём было мало: столики стояли в хаотичном порядке, казалось, что «Розовая коза» жила своей жизнью, тайной и скрытной, недоступной для непросвещённых. В разнообразности мягкости кресел можно было утонуть, а от выбора столика, где можно всунуться дружной компании, потеряться. В воздухе пахло апельсинами, немного древесиной и свежестью. Во всём помещении было чуть прохладно, но подойдя к барной стойке ощущался странный жар.       Тим, который привёл Тобиаса сюда, прыгнул на барный стульчик как завсегдатай этого заведения. Уж характер у него такой был. Грегори и Айзек сели после Тима, а Тобиас предпочёл постоять ещё чуть-чуть, оглядывая помещение. Ребята словно не замечали этой чарующей атмосферы — светлой, но мягкой, почти родной. Но при всём этом уюте, было что-то не так. Стены украшали плакаты, растения и маленькие светильники. Тобиас отвел взгляд и сел рядом с Тимом. Айзек уже во всю переговаривался с незнакомым мужчиной, что стоял за барной стойкой. Наверняка, барменом.       — Так, давайте проверим, одна «Мулата Дейзи»… — начал бармен.       Айзек дакнул, подтверждая заказ.       — «Мулата Дейзи»? — восхитился Тим, — Айзек, ты наш скромник, не знал, что тебе симпатизируют мулаточки…       — Закройся, Тим.       — Ну же, Айзи, не стесняйся Дядюшки Тимми! Признаю, у тебя есть вкус.       Бармен кашлянул.       — Значит, одна «Мулата Дейзи» и две «Коробки с костями», верно?       Тим кивнул.       — Две «Коробки с костями»… и ты мне что-то предъявлял, дедуля Тимми? Ты случаем не спиваешься?       — Окстись, Айзи! — положил голову на свою ладонь Тим, упираясь локтём о барную стойку, — Снейп, а что ты будешь?       Тобиас очнулся от разглядывания незнакомого мужчины, который услужливо молчал, хоть и вероятно хотел уже прокусить Тиму глотку.       Всё же неприятно, когда тебя перебивает несносный болтун.       — Я…       За спиной бармена появилась незнакомая девушка. Она вышла из-за двери, стоящей позади бармена, вероятно это был проход на кухню. Высокая, худенькая, с длинными чёрными волосами и жемчужно белым лицом. Выглядела утончённо и трогательно юной, но серьёзности ей придавала её хмурость. Чёрные брови были сведены к переносице и сама она выглядела так, словно искала жертву, чтобы выпустить на ней свой пар.       — Манон, прости, что задержалась.       У девушки был тихий, но устойчивый голос. Говорила, вроде бы, на чистом английском, но уши резал странный непривычный акцент. В имени мужчины, она практически не произнесла «м» и тянула странным образом «д».       — Всё в порядке, Эйлин — его лицо посветлело. Он обернулся на Тобиаса и его коллег, — До свидания, джентльмены, — и поклонился, удаляясь в темноте раскрытой двери, стоящей позади.       — Здравствуйте, — спокойно начала Эйлин. Тобиасу показалось, что это имя идеально ей подходит, — У Манона закончилась смена, теперь я буду вашим барменом! Так…       Девушка подхватила небольшой кусочек бумаги, на котором, по видимому, писал заказы Манон. Эйлин пробежалась по нему глазами и улыбнулась.       — Ещё есть какие-то пожелания?       И Тобиас не мог оторвать от неё взгляда. Снейп чувствовал, как Тим сжимает его плечо, но промолчал.       — Ну же, — Тим прислонился к уху Тобиаса, — хватит пускать слюни, заказывай-       Шёпот невозможного болтуна заставил от него отодвинуться.       — Эй! Я же шутя!       — Не доставай его, — вмешался Грегори, — Я буду «Джин Тоник».       — О, «Д-и-Т». Родная классика. — кивнула Эйлин, Грегори улыбнулся и вернул взгляд на Тобиаса.       — А что посоветуете безалкогольное? — спросил Тобиас, ловя неодобрительные взгляды друзей.       — Иисусе, Снейп, расслабься хоть бы в свой выходной. — закатил глаза Айзек.       Эйлин будто не услышала слова Айзека и возмущение остальных. Она оглянула Тобиаса с головы до пят, обвела взглядом помещение, посмотрела на потолок, призадумавшись сказала:       — Могу предложить «Верджин Мохито» или «Оргазм».       Девушка посмотрела прямо в глаза Тобиаса. Смело, резко, также хмуро и будто совсем серьёзно. Снейп смутился. До него не сразу дошел смысл сказанного — уж очень плохо Тобиас соображал, когда общался с такими как Эйлин — людьми с акцентом. Она необычно произносила буквы, предложения строила будто наоборот, но в тоже время проглатывала звуки как истинная британка.       — Ооо, да дамочка флиртует с тобой, Тобби — Тим толкнул Снейпа локтем, пока рядом похихихивал Грегори.       Между тем девушка приступила к выполнению заказов. Она ловко орудовала бутылками и упаковками сиропа.       — Может быть. — улыбнулась Эйлин, медленно взбалтывая шейкер, чрезмерно демонстративно как и все бармены.       Вечер прошёл весело — в журчащем смехе, в дурацких анекдотах и недофлирте со стороны Тобиаса.       Грегори и Тим хохотали, когда вся их компания вышла из «Розовой козы». Айзек, спящий, висел на Тобби как плащ.       Айзек напился раньше всех — уж больно чувствителен он был к алкоголю — и вырубился прямо за барной стойкой. Тобиас, Тим и Грегори, как порядочные гражданины, были обязаны вернуть Айзека в ценности и сохранности домой.       — О боже, Тобби! — смеялся Тим, — «Если предлагаете, то я выберу «Оргазм» — это просто нелепо!       — Да закройся ты уже, идиот.       — Правда-, родной, это было так нелепо, что даже кажется, что она была очарована! Ты такой балбес…       — Хватит!       — Не думай, что я говорю так из-за того, что ты мой друг. Она правда выглядела запечатлённой твоей…м.       — Не смей.       — …искренностью. Я хотел сказать «искренностью»!       В тот день Тобиас всех довёл до своих домов. Позже, той же ночью, ворочаясь в своей постели, Снейп не мог выкинуть из головы слова Тима. Может правда? Может Эйлин им правда заинтересовалась?       Эйлин понравилась Тобби с первого взгляда. По началу хрупкая и тонкая девушка оттолкнула своим грозным взглядом, но разогрела улыбкой и теплом, которым она поделилась с их компанией. Она радостно поддерживала разговор обо всём на свете. Тобиас был так сосредоточен на Эйлин, её взгляде, на её движении рук, что ему даже показалось, что стаканы сами по себе перемещаются по поверхности барного стола, а светильники на стенах то разгораются, то потухают, как светлячки. Вечер был волшебный.       С того дня Тобиас постоянно искал встречи с девушкой. Чаще заглядывал в «Розовую козу», там же у Манона выпытал, что Эйлин выходит только на ночную смену раз в три дня. И стал ждать.       Эйлин выглядела удивлённой, когда под конец её смены, почти под самое утро, в заведение вломился Тобиас. С цветами, с причудливой игрушкой розовой козочки. Эйлин была очарована. В то утро её пригласили на свидание. Именно тогда их встречи стали нечто большим.       Спустя несколько месяцев свиданий — они стали встречаться. И Эйлин, не имевшая собственной недвижимости в Коукворте, переехала к Тобиасу. Тогда у них и состоялся серьёзный разговор — обо всём. О магии, об их прошлом, о их семьях. Эйлин поставила его перед фактом, что она ведьма, и если он, Тобиас, хочет серьёзных отношений, то ему придётся свыкнуться с тем, что новую часть его жизни — магическую и туманную — нужно скрывать от его друзей-простецов, не посвящённых в тайну.       Тобиас тогда до конца не понял, что она имела в виду, но клятвенно заверил, что готов к этому.       Он не знал, что спустя несколько лет, ему придётся сидеть в своём небольшом доме и тревожно ждать, что будет дальше. Не знал, что будет вынужден в одиночестве справляться с непростой ситуацией, без возможности получить поддержку. Не знал, что даже собственной матери, придётся рассказать только часть правды.       И он ждал. Ждал, когда любовь всей его жизни, чуть не убитая его собственными руками, очнётся. Поднимется с кровати, скажет, что всё в порядке, объяснит, проведёт за руку.       Снейп теперь понял, о чём много лет назад говорила Эйлин. Магия — дар. Дар, который усложнил его жизнь.

***

      Эйлин просыпалась тяжело, словно напилась гномьего самогона. Открыть глаза было не то, чтобы невозможно, а сродни пытке. Голова трещала беспощадно. Эйлин почувствовала ужасный жар. Рукой провела по лицу, касаясь лба, почувствовала сильное тепло, потеребила нос и убрала руку. Взглядом наткнулась на серый потолок, а когда приподнялась, то поняла, что находится в спальне. Сознание подсказывало, что в своей спальне. Эйлин повернула голову в сторону двери. Она была распахнута и из коридора доносился глухой звук, отдалено напоминающий шипение старого радио, через несколько секунд к шипению присоединился почти бесшумный звук шагов, раздающийся словно на нижнем этаже.       Опомнившись, Эйлин резким движением спрыгнула с кровати. Тяжесть, с которой она проснулась, исчезла и она как никогда прежде ощутила ясность ума. На голове всё ещё чувствовалась затянутая повязка, но боли не было. Снейп ощущала только жар и необычайную свободу. Жар ощущала из-за того, что магическое ядро активно работало, стараясь вылечить тело, пока она была без сознания. А свободу… А кто бы не испытывал! Попасть в тело молодой ведьмочки! Великая удача. Сама магия благоволит ей.       Осталось найти палочку, чтобы уж быть в полной готовности. Такие эксцессы, что произошли с Тобиасом, могут повториться. И Эйлин была уверена, что в случае такого повторения уже никакая магия и никакое чудо её не спасет. Она же не родилась, искупнувшись в Феликс Фелицисе, верно? Стоило бы пошаманить и сколдовать амулет, защищающий от насильственного магического воздействия и всучить его Тобиасу.       Между своими размышлениями, она окинула взглядом комнату. Это было небольшое, скорее даже маленькое, тусклое помещение. Вся обстановка была слегка мрачноватой и будто бы безжизненной. Так казалось из-за обоев зелёного оттенка со сложным орнаментом с цветками, листьями и завитками, и, видавшей виды, деревянной мебели с приличным слоем пыли. В комнате была односпальная кровать с белой простынью, тумбочка, небольшой стеллаж, рабочий стол с табуреткой и маленький комодом с тремя полками. Эйлин обошла комнатушку за десять шагов — пять вперед и пять назад. В воздухе летала пыль.       Обстановка, объективно, была скудноватой.       Эйлин осмотрела стеллаж и увидела множество разнообразных флакончиков: колбочек, пробирок и склянок. Взяв первый попавшийся пузырёк, она постаралась вчитаться в криво наклеенную этикетку — почерк разобрать не смогла, но открутив крышку, распознала укрепляющий бальзам минимальной интенсивности. Срок годности на флакончике не был указан.       Кто так хранит зелья? Поразительно, что они тут все не протухли.       Эйлин поставила пузырёк на стеллаж и повернулась к столу. Он был обыкновенный, без полок, чуть поковырявшись Эйлин не нашла ничего примечательного. Ни волшебных книг, ни пергамента…       Н-и-ч-е-г-о.       Даже нет палочки.       Эйлин, конечно не сомневалась в своей способности творить невербальную магию, но всё же, приобрести проводник хотелось бы. Наличие палочки могло успокоить. Оглянув комнатушку ещё раз — не заметила ничего, за чтобы зацепился взгляд, поэтому она вернулась к кровати и присела.       Память подсказывала, что она находится в своей спальне. Если выйти в коридор, то она увидит ещё две комнаты. Левее — Тобиаса, напротив — Северуса. Выйдет из комнаты, повернет на право и пройдет до упора — то наткнётся на лестницу. Спуститься, то попадёт на первый этаж, где вернётся к зал, где осознала себя как Эйлин, на этом же этаже будет и кухня, ванная комната и каморка со всяким хламом… Каморка! Точно. Там был тайник Принц!       — Темпус, — почти шепотом произнесла Эйлин, а указательным пальцем нарисовала знак бесконечности. В воздухе причудливым узором голубой магии проявилась надпись: «4 октября 1963, 06:14». Надпись просияла с десяток секунд и исчезла.       Раннее утро. На первом этаже вероятно возился Тобиас. Он, по натуре своей был ужасным жаворонком. Она выдохнула и решила направиться к Тобби. Поднялась с кровати, вышла из комнаты и старалась бесшумно пройти мимо спальни Северуса.       Оказавшись на первом этаже, Эйлин ощутила приятный запах свежего хлеба и тонкий аромат овощей. Она подошла ближе к кухне и заметила уже знакомую блондинистую макушку. Да, это был Тобиас. Такой же высокий и широкоплечий.       — Доброе утро, — обратилась Эйлин.       Тобиас обернулся, завидев Эйлин, всю из себя здоровую и стоящую перед собой, и растерянно улыбнулся. Положил на столешницу ложку, которой перемешивал салат и двинулся в сторону жены. Эйлин прям-таки ощутила, как беспокойство, тревожащее Тобиаса покинуло его.       — Доброе, — начал он неловко, — Как ты себя чувствуешь?       — Замечательно, не думай об этом. А ты?       Тобиас не ответил.       — Совесть тебя не загрызла?       Снейп отвёл взгляд. Если сказать, что он не чувствовал себя виноватым — это значит соврать, согласиться — словно проигнорировать слова жены о том, что это было магическое воздействие.       — Я старался не думать об этом.       Она неопределённо кивнула.       Тобиасу показалось, что Эйлин прочитала его мысли и всё поняла. У Эйлин казалось был какой-то уникальный дар, помимо магического, который позволял читать его как книжку. «Старался не думать» — нелепое лукавство.       — Я рада.       — Садись, — он указал ладонью на стул, — Ты успела к завтраку.       Эйлин увидела улыбку Тобиаса. Тот развернулся к плите и отключил работающую конфорку. Снейп села за стол и позволила мужу позаботиться о ней. Тот неторопливо достал тарелки, вилки и уже накладывал еду.       — А как Сев?       — Он сейчас у мамы.       Эйлин припомнила. Корнелия Снейп — тучная дама, вдова, женщина, с которой у Принц сложились хорошие отношения.       — И как он?       — В целом, я думаю, в относительном порядке. Но его, конечно, то событие… — Тобиас говорил о нападении на Принц, — …убило. Кажется, мама стала подозревать, что…м…с тобой что-то не так.       — Ты ей не рассказал подробности?       — Конечно нет. Чтобы я ей мог рассказать? Что чуть не убил тебя?       — Молодец, — заключила Эйлин, — и не бери на себя чужие грехи. Конкретно ты, такая же жертва, как и я.       Тобиас выглядел убеждённым. Он поставил две тарелки с яичницей на стол, а затем и овощной салат. Снейпы приступили к завтраку.       Как только Эйлин увидела еду, ощутила чудовищный голод.       — Сколько я спала?       — Три дня. Этот день мог быть четвертым.              — Теперь это многое объясняет. Что сказал матери? — Тобиас посмотрел на неё странным взглядом.       — Что ты заболела. Какая-то магическая зараза или что-то типо того. Мол, Северус, может заразиться. Ему будет лучше с ней на период, пока ты не выздоровеешь.       — Хорошо. — она промолчала, — Умно.       — Спасибо.       Они быстро позавтракали. Они ещё перекинулись парой тройкой фраз, но в итоге сидели молча. Убрали со стола. Тобиас поднялся на верх, переодеваться на работу, а Эйлин зашла в зал, в котором очнулась три дня назад. О минувшей трагедии напоминал стойки запах хлорки. Уборка — дело рук Тобиаса, следует полагать.       Тобиас спустился спустя десять минут. Он застал Эйлин сидящей на том самом диване.       — Нужно было проветрить. — констатировал он.       — Наверное, — отозвалась Снейп — Что ты думаешь о том, чтобы стереть воспоминание Северуса об этом?       — А так можно?       — Да. — ответила Эйлин, — Волшебные штучки, сам понимаешь.       Тобиас посмотрел на Эйлин так, словно видел её в первые. Снейп понимала, что ведёт себя иначе, чем Принц, но ничего с этим делать пока не собирается. Если у Тобиаса и возникнут какие-то лишние вопросы, то пару Конфундусов и дело с концом.       — Если ты можешь стереть ему воспоминание об этом было бы здорово. Не очень здорово видеть, как он меня опасается.       — Значит я заберу его от Корнелии и поправлю всё.       — Это точно ему не повредит?       — Точно. Я буду аккуратна. — она подняла голову на Снейпа, — Ты согласен?       — Да. Ладно. Делай всё, что посчитаешь нужным.       Они переместились в прихожую. Принц обычно провожала Тобби на работу. Чтобы не вызвать ещё больших подозрений, Эйлин пришлось это повторить. Тобиас неторопливо шнуровал свою обувь, намеренно задерживаясь. У него на лице всё было написано: «Я так рад твоему пробуждению, что я хотел бы пропустить работу, только бы удостовериться, что это не сон и ты правда проснулась». Тобиас был ещё так юн, так открыт миру, что это немного веселило. Искренность — вот что он излучал.       Когда Тобиас поднялся, то Эйлин чмокнула его в щёку, приобняв. Она надеялась, что такое проявление привязанности, на время, но успокоит Тобиаса в его сомнениях в её поведении.       — Всё будет хорошо, не волнуйся. Удачи на работе.       Он кивнул, чмокнул её в ответ, развернулся и вышел из дома.       Сегодня Эйлин предстояло разобраться с тайником Принц.       Тайником была непримечательная кладовка. Обыкновенное помещение, которое есть в каждом доме. На первый взгляд казалось, что кроме бытовой химии, старой одежды, инструментов — там ничего нет. Но Принц была хитра и способна на то, чтобы наколдовать дверную ручку и наложить довольно сложные чары незримого расширения.       Эйлин отошла от входной двери и двинулась по коридору. Когда перед ней предстала деревянная дверь кладовки, она уверенно открыла её и зашла — еле втиснулась, если откровенно, вот насколько мала была эта комнатушка. Дверь, которую притянула Эйлин, захлопнулась. Она не отрывала руку от ручки двери. Инстинктивно дернула её не привычно вниз, а вверх — и она отворилась.       Перед Эйлин предстало иное помещение, вместо коридора. В нём царил полумрак, холод и удивительный простор. Такое колдовство она видела лично всего несколько раз — и все в крупных магических учреждениях. Она прошла чуть дальше и оказалась посреди округлой комнаты. Заметила несколько книжных шкафов, выстроенных в ряды, как в библиотеке, крупный круглый стол, который вместил на себе несколько котлов — серебряный, пару оловянных и маленький золотой. В одном из них Эйлин увидела перламутровое голубое зелье и рискнула его понюхать. В его приглушённом аромате она чётко распознала почти забытый кисло-резкий аромат единорожьей крови.       Она отшатнулась. Что это могло значить? Эйлин чуть отошла и постаралась в памяти Принц вычленить об этом зелье хоть что-то.       Будучи Илоной, ей так и не удалось поработать с кровью единорогов. Для получения этого ингредиента нужно было получить специальное разрешения от особого подразделения магического отдела по регулированию волшебных популяций.       Память Принц будто нарочно отзывалась пустым гулом. Детали размывались. Всё, что она припомнила, так это то, что это помещение Принц называла своей личной лабораторией. В лаборатории она скрывала все магические приспособления. Особенно гордилась небольшой библиотекой, которую ей помогали наполнять друзья, которые не покинули волшебный мир.       Эйлин вернулась к котлу с зельем и оглядела вещи рядом. Лежали пергаменты, две открытых чернильницы, перья и книга. Книга — учебник расширенного курса по зельеварению с размашистой сверху надписью, которую Эйлин так и не смогла разобрать, но подозревала, что это будущая «Собственность Принца-Полукровки». Под учебником увидела чернильное пятно, которое впиталось в поверхность темного деревянного стола, а рядышкой лежал конверт. На нём другим почерком было написано: «Дорогой Эйлин Снейп от…» надпись размывалась, разлитые чернила испачкали часть бумаги, «…фр.....Бл.к…». Голова услужливо подсказала, что это письмо от Альфарда Блэка, одного из друзей Принц. Эйлин подняла конверт и раскрыла его. Особых усилий это действо не потребовало — письмо уже вскрывалось.       Снейп достала пергамент и вытащила его из узкого, испачканного конверта. Дорогая Эйлин, здравствуй!

В последние месяцы ты стала реже писать. Надеюсь ничего не произошло?

Знаю, бываю порой излишне прямолинеен, но Блэки не терпят такого отношения. Если ты так показываешь обиду на что-то, то это уже просто смешно. Хестер и Аойла считают, что чем-то могли задеть тебя. Не моего ума дела, ваши женские разбирательства, конечно, но я то в чём повинен?

Я обеспокоился твоей просьбой — вслед за Лирой прилетит Марс и доставит твою посылку. Хочу подметить, что достать эту эссенцию, мне было нелегко. В следующую нашу встречу я бы хотел получить вразумительный ответ насчёт надобности этого ингредиента.

Как поживает Тобиас и твой сын? Как у Северуса с выбросами магии?

Сириус, уже успел замучать всех на площади Гриммо. Только проявилась магия и теперь все его игрушки летают по дому. Постоянно. Клянусь. Я, безусловно, горжусь, но это уже перебор! Вальбурга в восторге, но видно, что Ориона это уже напрягает.

А Регулусу недавно исполнилось два. Дети ужасно быстро растут. Казалось бы, только вчера я держал его новорождённого, а вот! Теперь старается повторять всё за Сириусом. Но у него робко выходит, в отличии от брата. (тот уже настоящий озорник)

Нежно жду твоего ответа,

Альфард Поллукс Блэк.

P.S Действительно жду! Сколько можно молчать, Эйлин?       Она непроизвольно сжала письмо. На нём образовались молнии-загибы и бумага выглядела уже как несостоявшийся мусор.       Да, теперь она припоминала. Она не понимала причины, но Принц действительно странным образом всё меньше уделяла внимание написанию писем своим знакомым. В последние месяцы, по непонятной для Илоны причине, Принц испытывала невероятный стресс и ужас. И будто намеренно избегала всего волшебного. Она помнила навязчивую мысль, что глодала Принц долгое время. Она прогремела набатом: «ОНИ ТЕБЯ НАЙДУТ». И на фоне, всё также тревожно и зловеще пробегали быстрые «тебе нужно скрыться», «они знают», «не подавай виду»,       Всё становилось будто бы только запутаннее. Принц была в опасности? Ожидала ли она, что её попытаются убить руками её мужа? Кто так испугал Эйлин? Что могло ей угрожать или что?       Она окончательно смяла бумажку и превратила в пепел самым лёгким огненным заклинанием.       Эйлин подошла к шкафу с разными ингредиентами и опустилась на пол. Присела. Думать о дерьме, в которое она вляпалась, не хотелось.       Вообще! Её цель…       А какая у неё цель?       Пронянчиться со своим любимым героем? Ну есть немного. Хотелось бы весь его путь увидеть лично, своими глазами, не через строчки книжки.       …Узнать какой этот ваш Хогвартс. Всё детство мечтала увидеть. Только повода приехать в Англию не было — слишком была занята исследованиями и работой. Конференций в Англии как назло не было, а выделить из своего расписания местечко под отпуск, под путешествие в Британию, не могла. Откладывала. «Успеется», как говорят.       Не успелось.       Эйлин печально выдохнула. Разбираться со всем навалившимся не хотелось, да и память Принц работала нехотя, осторожно, словно не доверяла. Кормила Эйлин небольшими порциями воспоминаний, обрывками фактов, будто проверяла.       Неужели «эссенция», которую отправил Альфард — являлась пузырьком с кровью единорога? Других вариантов того, как Принц добыла эту кровь попросту не было. Маловероятно, что в Паучьем Тупике есть поле, где развлекаются единороги.       Что за зелье сварила Принц? Илона откровенно не узнавала ни консистенцию ни запах приготовленного зелья. Личная наработка?       Оглядела помещение ещё раз — небольшая библиотека, рабочее зельеварское рабочее место последи комнаты, шкафы с ингредиентами, поодаль прозрачная длинная полка с разнообразными флаконами, висевшими со специальных держателей. На втором этаже хранились крупицы всех зелий, которые сварила Принц. Два стола на каждую свободную стену, полностью заваленными разнообразной макулатурой. Увидела на одном из столов волшебную палочку Принц!       Эйлин поднялась, подошла ближе и взяла палочку за её деревянный корпус. И… ничего не почувствовала.       Илона-Эйлин, конечно, никогда не пользовалась палочкой, отдавая предпочтение магическим кольцам, но она не ожидала, что не ощутит хотя-бы лёгкого тепла. Палочка отзывалась холодом и словно выскальзывала из руки.       Если волшебники, предпочитающие палочки, использовали их кончики, чтобы рисовать узоры заклинаний, то волшебники с магическими кольцами использовали свои пальцы для этого. Направлять магию в свои пальцы было дело довольно трудоёмким, но после волшебник становился со своим магическим ядром единым. А палочки упрощали дело. Направить магию в проводник с ядром было чуть проще, инстинктивно появлялось понимание того, как пропускать через палочку магию. С кольцами было чуть сложнее, но невербальная магия потом давалась проще.       Эйлин покрутила палочку в руках. На боку были выгравированы символы неясного происхождения. Снейп, со всеми своими скудными знаниями в области изготовления палочек, пораскинула, что это не похоже на обычную палочку. Выглядела она так, словно её сделали на заказ: твёрдая и тёмная древесина, с рунными знаками была обработана каким-то веществом, и насколько она могла судить, то палочка была поразительно стара. Она была покрыта концентрированной волшебной силой, такой, какая бывает у семейных реликвий.       Эйлин поёжилась. Это определённо была палочка Принц. Необъяснимое чувство в груди подсказало, что эту палочку Принц получила от своей двоюродной бабки — Терезы, в замужестве, Грюм. Настоящей Эйлин эта палочка тоже до конца не подходила, но она её хранила как важнейший подарок.       Она положила палочку обратно — пока что это бесполезный хлам.       Больше в помещении ничего примечательного не было. Ингредиенты для зелий были и в большом избытке, разнообразие книг, редко полезные, но занимательные экземпляры.       Делать тут пока нечего, тем более Эйлин нужно было забрать сына от бабушки. Что, будет, делом нервозным. Если юного муженька и можно было как-то запутать, то взрослая женщина просто на физическом уровне поймет, что с невесткой произошли необъяснимые изменения. Эйлин могла бы поколдовать над воспоминаниям Корнелии, чай всё равно она маггла, но делать это невербально казалось слишком рискованным. Снейп не считала, что она имеет достаточно высокий уровень волшебства, чтобы лезть в чужую голову без проводника магии.       Эйлин вздохнула и вернулась в коридор маггловской части дома. И разница между скрытой лабораторией и семейным гнездом была существенная — будто пропасть. Домишкой был, конечно, приличного размера, сделан из приличных кирпичей и древесины, но выглядел запустелыми, неживым. Лаборатория, тоже, не блистала своим уютом, но там ощущалась женская рука. Настоящей Эйлин было важно, как обустроен её волшебный уголок, а жилплощадь её мало интересовала. Что раскрывало Принц как никудышненькую хозяйку, не видевшую смысла в более тщательной уборке или в украшении маггловской части дома.       Время было ещё слишком ранее, чтобы торопиться забирать Северуса. Да и неприлично тревожить кого-то раньше девяти утра.       Скоротать ещё два часа Эйлин могла за уборкой дома, между тем планируя поход в Косой Переулок.       И Снейп, всё-таки, следовало сходить за подходящей палочкой к Олливандеру. Эта мера была временной, пока она не закажет магическое кольцо.       Так и произошло, с лёгкого движения заклинания — Эйлин убрала весь дом от пыли, древней грязи и избавилась от общего скучающего облика. Поразмышляла над цветом и узором тюли и остановилась на скромненьком, но подходящем белом узоре астр. Сменила угрюмый цвет обоев и стен на более светлые, пастельные тона. В своей спальне она провела вообще основательный ремонтик — избавившись от старенькой мебели (посредством трансфигурации) и сорвав тяжелый узор зёленых обоев. Стены стали выглядеть откровенно голыми, поэтому Эйлин на время сделала их гладкими и спокойного голубого оттенка. Синие цвета Снейп успокаивали. На первое время магии иллюзии хватит, но позже придётся сделать основательный ремонт везде.       В целом стало выглядеть уютно, почти по привычному-домашнему. Все лампочки и источники света стали светить приятным, чуть тёплым светом, в каждом помещении пахло приятными травами и немного мылом. Было хорошо.       Эйлин взглянула на часы и поняла, что самое время забрать сына от бабушки. Снейп понятия не имела, как дойти до дома Корнелии, хоть и могла судить по проявленным воспоминаниям, что дом женщины находится в трёх кварталах от Паучьего тупика, но всё равно решила не рисковать. Сама она не особо готова выйти ранним утром на солнечный свет и прогуляться по неправильно чужим, но всё ещё знакомым улицам.       Она трансгрессировала, благо, являлась в этом спецом!       Эйлин сконцентрировалась, представила самую непримечательную часть дома Корнелии и думала только о том, чтобы там оказаться. Она чётко представила столовую Снейп-старшей, где Принц бывала чаще всего и лучше всего запомнила       Секунда, две… И тело Эйлин окутал полупрозрачный белый свет. И она оказалась в домишке Корнелии.       — Господь всемогущий! — услышала Снейп, — Эйлин!       Эйлин развернулась на возглас. Перед ней предстала взрослая женщина в милом цветочном переднике. В руках она держала графин с водой.       — Никогда не привыкну к этим вашим фокусам! Ты хоть предупреждай как-то…             У Корнелии был приятный голос, большие глаза и крючковатый нос, белокурые волосы, и большие голубые глаза, в купе с её избыточным весом она выглядела как стервозная соседка.       — Мама!       Маленький Северус сидел за столом, мило придерживая двумя ладошками прозрачный стакан. Когда он воскликнул, то неаккуратно поставил его на стол, стакан пошатнулся и упал. Вода разлилась быстро, украсив белую скатерть мокрым пятном. Северус спрыгнул со стула и подбежал к Эйлин, обнимая её ногу.       — Северус! Что это такое? — недовольно проговорила Корнелия, поднимая свои брови-ниточки.       — Пвасти, бабуска, — сказал Сев с набитым ртом.       Эйлин заметила, что на столе стояло две тарелки с яичницей и колбасками. Она оглянула Сева и тот довольно прожевывал. Надкусанная колбаска в одной из порций наводила на мысль о том, что именно её и жевал маленький Снейп.       — Привет, Северус, — сказала Эйлин и подхватила под руку малютку-Сева. Тот заулыбался.       — Эйлин, дорогая, как себя чувствуешь? Тобби… — на этих словах Северуса прижался сильнее к матери, — …сказал, что ты заболела.       Снейп кивнула.       — Да, сухая лихорадка… Не знаю, есть ли аналог среди ваших болезней, но да… не особо приятная болезнь. Повезло, что Тобиас был рядом. Обычно маги страдают от неё месяцами.       — Какой ужас! Я-то думала, что с тобой такое! Ведь прибежал ко мне он, Тобби, с Северусом-то, да-да, прибежал, весь трясётся, в ужасе словно, да молчал будто язык проглотил. Вёл себя подозрительно, а потом выдавил из себя что-то, я уж думала наврал мне! Про болезнь-то твою.       Корнелия говорила с жаром, демонстративно, активно жестикулировала, пока подошла к раковине и начала мыть сковороду. Эйлин присела и посадила сына на свои колени. Сев вернулся к своей еде и тихонько орудывал вилкой. Будто мышонок, притаился, вслушивался в размеренный голос матери и громкий бабушки.       — Сегодня ты прям говорунья, Эйлин!       — Ну знаете… провела в постели четыре дня.       — Дурно это всё-таки! Тебе точно легче-то? Я тебе могу дать настойку полыни, вот ещё ромашковый чай… Если тебе не легче, то я могу ещё с Северусом посидеть-то.       Северус выглядел так, будто был готов расплакаться в любую минуту. У него задрожала губа, он развернулся к матери и посмотрел на неё так несчастно, что у Эйлин душа заболела.       — Нет, мне правда легче. Да и Северус по дому соскучился.       — А я говорила, отдавайте мне его на каникулы! Больно нежный. Или чего в доме у бабушки-то не так? Недели у бабушки не провёл.       — Потом проведёт.       — Уж надеюсь! Вам бы уже за вторым ребёнком идти надо, вы уже оба не молодые, а Севе нужна маленькая сестричка, ну, или братик!       Снейп как-то от неё отмахнулась и перевела тему разговора. Затем Северус доел свой завтрак, а Эйлин искала правильного момента, чтобы слинять из дома Корнелии. Но та всё говорила и говорила и тогда Эйлин поняла, почему Северус так не хотел оставаться у бабули дольше необходимого.       Прошло ещё порядка часа, прежде чем Корнелия их отпустила.       — Жаль, что ты так мало посидела! Приходила бы почаще, дорогая.       — Да… Приду, обязательно.       Корнелия мягко кивнула, поцеловала Сева в щёку (тот канюча вытер след слюны со щеки) и обняла Эйлин, пожелала им хорошего дня и попрощалась.       Эйлин с Северусом трансгрессировала.       И сделала вывод, что с Корнелией нужно как можно меньше контактировать. Всю душу выпила по ощущениям — моральных сил никаких не осталось.       Оказавшись дома, Северус покачнулся, но Эйлин успела его поймать. Подняла сына, и направилась на кухню. Пора бы разделаться с его воспоминаниями, чтобы Сев ничего не помнил о событиях, произошедших пару дней назад. Северус весь капризничал, словно намеренно хотел вывести мать из себя, но всё же Эйлин обладала недюжинным терпением и детское недовольство она проигнорировала. Усадила Сева на стул, провела рукой по его голове и произнесла:       — Обливейт.       И думает о прошедшем дне, фиксируется на страхе и ужасе Северуса, который он испытал, когда увидел избиение Принц.       Эйлин думает: «Забудь!».       Концентрируется на том вечере, вспоминает каждую, даже самую неважную деталь, всё, чтобы точно вычленить из памяти ребёнка нужный фрагмент произошеднешего. И воспоминание теряется в тишине Снейповской кухни, оседает на дне раковины и с ветром исчезает на улочках Коукворта.       Северуса слегка мутит, он откидывается в сторону матери. У него кружится голова и странно болят виски.       — Что это было? — он приподнимается и потирает глаза.       — Ничего, мой хороший, — нагло врёт Эйлин, придерживая сына за плечи, — Думаю ты устал от бабушки, знаешь, она ведь так тебя нагрузила. Такая болтушка, да?       Сев сонно улыбнулся.       — Пойдём в зал? Я тебе прочту книжку.       У ребёнка загораются глаза, и он радостно трясёт головой. Эйлин берет его за руку и они уходят в зал.