Глава 1. «Знакомьтесь: Ли Мэй - Красивое Цветение Сливы»

      «Мне конец. Я совершила большую ошибку. Возможно, это последняя запись в дневнике, поэтому я должна расписать свой последний день во всех деталях…       Кхм, ладно-ладно, существует не нулевая вероятность, что я самую малость перегнула палку, говоря о «последнем дне», хех. Не знаю, в кого я такая драматичная. Хотя могу предположить, что в папу Хуа, потому что папа Лянь часто рассказывал мне о том, что до моего появления тот часто вел себя как избалованный мальчишка.       На самом деле я просто пролила тушь на лист с каракулями папы Хуа. Не знаю, как так вышло. Я проходила по коридору мимо его комнаты и случайно услышала, как он гордо заявлял, что это его лучшее написанное стихотворение, и что «Гэгэ точно будет им доволен». Пф, вы знаете как он пишет? Если бы за неразборчивый почерк можно было бы получить кубок, то мой папа был бы непобедимым чемпионом, нет, даже не так – он был бы основателем этого вида соревнований, единственным и непобедимым! Поэтому, когда я услышала его хвалебные оды самому себе, то разумеется, не поверила его словам. Мне захотелось забавы ради лично проверить, как обстоят дела, но… тут всё пошло как-то наперекосяк: когда я нагнулась над работой, волосы с плеча упали прямо в тушь и повалили всю баночку… Такой неуклюжестью у нас в семье отличаемся только мы с папой Лянем – он постоянно что-то роняет или разбивает, хотя Папа Хуа нас никогда за это не ругает.       В общем, мне стало стыдно, я побоялась идти признаваться в содеянном родителям… Сейчас я спряталась в своей комнате, прямо как малое дитё… В своё оправдание скажу, что моего папу лучше не видеть в гневе – от одного его взгляда кровь стынет в жилах. Хотя… Есть кое-кто пострашнее папы Хуа в гневе – и это… Папа Лянь! Брр! Не ничего хуже, чем заставить злиться моего терпеливого доброго папочку Ляня… Даже Жое боится его, когда напортачит с чем-то!»       - Ли Мэй? Ты у себя в комнате? – раздался встревоженный голос Се Ляня, а за ним и приглушенная фраза Хуа Чэна «Наверняка опять там прячется. Гэгэ, давай я постучу.». –Нет, Саньлан, ты ее напугаешь. Я сам справлюсь, хорошо?       - Се Ли Мэй, выйди, пожалуйста. Мы бы хотели с тобой поговорить. – снова заговорил Се Лянь.       Ли Мэй, была худенькой высокой девочкой девяти лет, с длинными каштановыми волосами. Она часто сутулилась, была недовольной и замкнутой в себе, а когда ей было плохо приходила жаловаться к папе Се Ляню или Хуа Чэну, в зависимости от того, нужны ей были объятия или проучить негодяев на улице.       Услышав голос родителей, девочка вышла из своего укрытия, сделанного из подушек и покрывал, накинутых на стол и стул. Шаткая конструкция. Но уютная. Лучшая крепость, для того, чтобы защитить себя от враждебного внешнего мира. Ли Мэй убрала за спину свои длинные волосы и удрученно вздохнула, готовясь открыть дверь своей комнаты.       «Прощайте, все те, кто прочтет этот дневник после моей смерти. Я пошла.»       Когда она открыла дверь, первым, кого она увидела, был Се Лянь, держащий под руку Хуа Чэна, и что-то шепотом доказывающего ему. Князь демонов внимательно слушал это, но не сводил глаз с раскрытой двери и появившейся в проходе дочери, его нахмуренная бровь не предвещала ничего хорошего.       - Ммм, вылезла наконец из своего шалаша? – с ноткой разочарования спросил демон.       Ли Мэй хотела отозваться и ответить что-то внятное, но не знала, что ей делать в такой ситуации.       - Саньлан, не нужно так. Я верю, что на этот раз твоё письмо было намного лучше, чем в предыдущий раз, успокойся, пожалуйста.       Хуа Чен заставил себя примириться с ситуацией и тяжело вздохнул.       - Прости… - только и смогла произнести девочка, почувствовавшая всю обиду отца.       Князь демонов молча приобнял одной рукой за талию Се Ляня, а другую вытянул в сторону, приглашая дочь к примирительным обнимашкам. Ли Мэй тут же подбежала и обняла обоих своих отцов, про себя обещая впредь быть осторожнее. Хуа Чен нежно поцеловал её в макушку.       - Ласточка моя, почему ты в последнее время убегаешь от меня? Разве я когда-нибудь обижал тебя, сокровище моё?       - Прости… - она не знала, что нужно отвечать в таких ситуациях.       - Саньлан?.. - судя по тону, Се Лянь хотел намекнуть о чём-то, чего не знала их дочь.       Хуа Чен едва заметно кивнул ему в ответ и напоследок крепко прижал к себе Ли Мэй, перед тем, как выпустить её из объятий.       - Солнышко, сегодня вечером мы уйдём из дома ненадолго, поэтому тебе придётся побыть одной, хорошо?       - Пап! Я уже взрослая. – при этих словах она демонстративно выпрямила спину.       - Конечно, конечно, любовь моя, ты уже совсем большая. – кажется, её доводы не были восприняты им всерьёз. – Когда захочешь поужинать, скажи об этом прислуге.       Этой взрослой девочке не нравилось, когда с ней обращались как с маленькой, поэтому каждый раз, когда тема обещала быть посвященной её самостоятельности, она старательно переводила разговор в другое русло.       - Ладно-ладно, а куда вы пойдёте? Можно с вами? Ну можно, можно?       Се Лянь поперхнулся, услышав это.       - Нет, ласточка, нельзя. – ответил градоначальник.       Девочка обиженно опустила уголки рта и сделала жалобное выражение лица, как у кота в сапогах – перед этим приёмом князь демонов никогда не мог устоять. Маленькая хитрюга знала об этом. Пришлось Наследному Принцу вмешаться:       - Мэй-Мэй, мы пойдём по делам в магазин, тебе нечего будет там делать и…       - Ничего, я могла бы просто прогуляться вместе с вами.       Глаза Се Ляня слегка округлились от беспокойства, он очень не хотел, чтобы его дочь знала, зачем на самом деле они пойдут по магазинам.       - Кхэм, нет-нет, Мэй-Мэй. Нельзя. В следующий раз сходим все вместе. Ну… Хочешь, мы купим тебе что-нибудь по дороге?       Она надула недовольно щечки и отвернулась.       - Ладно, пап, я вас поняла. Только не задерживайтесь! Папа Хуа, ты же придёшь поцеловать меня на ночь?       - Конечно, солнце моё.       - Ладно… Идите уже…       Князь демонов поцеловал дочурку в лоб и повёл мужа дальше по коридору, а Ли Мэй тем временем вернулась в свою комнату, плотно прикрыв за собой дверь, и продолжила писать строчки в своём дневнике.       «Вроде обошлось. Они уже ушли с этого этажа, скоро пойдут по своим “делам”. Пф, шифруются, как будто я не догадываюсь о том, зачем они идут на улицу так поздно! Всё я знаю – нечего бросать свои “игрушки” где попало! В последний раз, когда я проходила мимо дивана в одной из гостиных, я краем глаза заметила что-то подозрительное. Но я не была уверена, следят за мной бабочки папы Хуа или нет, потому не рассматривала вблизи и сделала вид, что ничего не видела. О-о-о! На самом деле я всё видела! Оказывается, папы по ночам не только каллиграфией занимаются!       Кстати об этом. Многие в Призрачном Городе думают, что их градоначальник настоящий альфа самец и потому он наверняка является настоящим “отцом”, в то время как Се Лянь играет роль “мамы”. Я знаю это, потому что иногда писала странички в этом дневнике в переулках, в которых демоницы втихую обсуждали подобное, правда, когда они замечали меня, тут же меняли тему болтовни со словами “тихо, их дочка тут, да-да, та самая.” Не знаю, правда ли то, о чём все сплетничают или же нет, но насколько мне известно (папа Лянь вскользь упоминал об этом), меня родил именно папа Хуа. Не знаю, как ему удалось его уговорить на такое, но я знаю, какую власть над папой Хуа имеет папа Лянь, поэтому не сомневаюсь, что так оно и было. Обычно все конфликты между собой они решают так – один поцелуй папы Ляня и все обиды тут же прощены и папа Хуа больше не злится, а просто ведёт его в их комнату…. А, так вот почему… Хм, и почему мне раньше никогда не приходило это в голову… Ладно, оставим эту тему.       О чём ещё я хотела написать? Ах, да - эти бабочки – это тоже та ещё подстава! Я сама догадалась о том, что они делают, до этого я всегда думала, что они просто живая декорация или что-то типо того – извините, бабочки, не обижайтесь на меня за эти слова. Я потом неделю злилась на папу Хуа за то, что он следил за мной через них, но никогда не рассказывал об этом! Возмутительно!»       Где-то на другом конце города чихнул градоначальник.       - Как думаешь, Ли Мэй всё ещё сердится на тебя, Саньлан?       - Может быть. В последнее время с ней сложно справляться. В детстве с ней было легко договориться – покупаешь ей кучу разных подарков, и она счастливая бежит обнимать тебя, а сейчас…       - Ну, ну, Саньлан. Ты прекрасный отец, просто она растёт и ей нужно больше личного пространства. Кстати о личном пространстве… Твои бабочки до сих пор в её комнате прячутся?       Хуа Чен нахмурил бровь, давая понять, что здесь он уступать не намерен.       - Да. Ты знаешь, что она про меня в дневнике пишет?       - Саньлан! Так же нельзя!       - Что мой почерк безнадёжен!       Их разговор превратился в очередную супружескую перепалку, они продолжали ходить по тёмным улицам Призрачного Города, уходя всё дальше и дальше. Домой они вернулись очень поздно.