Часть 2

      Чем ближе они подходили к залу переговоров, тем больше народу становилось вокруг. У Изабеллы слегка зарябило в глазах от многоцветья и пестроты платьев. Было шумно, тут и там слышался смех, веселые разговоры. Заходившие в зал гости рассеивались на 2 стороны, хотя все же можно было заметить, как некоторые семьи общаются между собой, как ни в чем не бывало. Этому, на первый взгляд нехарактерному для обеих сторон поведению, можно было найти объяснение - родители встретили своих детей, которых когда-то отдали в другой клан, чтобы угодить своему Капо. Конечно же они считали своим долгом исполнить любой приказ, поступивший от Главы, который еще с большей вероятностью облачен в красивую обёртку под названием "ваша жертва обеспечит мир и процветание и не будет забыта", но на самом деле всем было плевать и система работала через страх или фанатизм. Об этом никто не говорил открыто, даже в укромных местах не шептались, но более-менее думающие члены Семьи могли огородить своих дочерей от подобной участи. Финансируя Фамилью, чем приобретали превосходство над другими в виде большей независимости от Капо. Однако это жестко регулировалось, чтобы не возникало случаев мятежа и подрыва авторитета. И вот сейчас, после долгой разлуки, разлучённые дети и родители могут вновь видеть друг друга.       Изабелла не относила себя к тем людям, которые сильно привязаны к дому. Скорее наоборот, ей бы очень хотелось хотя бы ненадолго уйти в "свободное плавание", так, чтобы в спину не дышали, выбранные отцом, телохранители, чье пристальное внимание так или иначе не давало полностью открыться возможностям молодости, чтобы она в любой момент могла купить билет в Испанию или Сингапур и сказать об этом уже на месте, бронируя номер в отеле, чтобы в любой, пришедшей в голову идее не задумываться о риске быть похищенной. Она понимала, что живет не самую худшую жизнь, скорее наоборот. Но как же не хватало свободы. Из-за этого ее голову часто одолевали противоречивые мысли, по типу "неблагодарная дочь, которая хочет все подряд, когда у других нет возможности банально поесть".       Приветствуя членов Каморры, Изабелла находилась далеко в своих мыслях. Среди них промелькнула маленькая благодарность постоянно проводимых в детстве урокам этикета. Фамилья хоть и старалась идти в ногу со временем и проводила реформы, касающиеся демократизации общественной жизни. Правда эти изменения были направлены только на правящую верхушку, на обычных солдат было всем наплевать и они соблюдали любые желаемые пиететы, независимо от их необходимости. Но традиционалисты все же постарались и все приемы и переговоры велись исключительно с соблюдением всем устоев.       Садясь за стол, Изабелла никак не могла перестать думать о нападении. "Восточная сторона одна из самых защищенных в доме, потому что только мы ее используем. Всему персоналу и членам Фамилии отведена дорога в южном направлении, к лицевой стороне поместья. Это было непреложное правило, ради которого как раз и сделали богатый фасад, дабы лишний раз не наткнуться на обиженные сплетни традиционалистов, посещавших званные вечера. После моего похищения система безопасности была полностью переделана на индивидуальное управление, которое было доступно лишь 4 людям: Луке, папе, Ромеро и Чарльзу, который являлся нашим телохранителем. Чарльзу не выгодно идти против нас, весь его бизнес перешел в собственность Фамильи, после его согласия на эту должность, а семьи у него не было. Также этот сумасшедший согласился всадить себе чип с отслеживанием и блокатором, так что у него не было возможности подстроить нападение, в этом случае его бы быстро нашли и ликвидировали, а систему опять поменяли. Каморра не стала бы так рисковать, они, наоборот, идут на сближение ради Гретты. С Братвой у нас стабильный нейтралитет. " - размышления не то чтобы не давали ответов, они даже не помогали зацепиться за новые, благодаря которым можно было бы составить логическую цепочку произошедшего. "Так, если сейчас же не прекращу об этом думать, то дома у меня опять начнется сеанс психотерапии во главе с родителями. Хватит с меня. У меня нет никаких данных, чтобы говорить о чем-то. Постараюсь узнать номера машины и отдам их Лукасу." - последние крохи сознания ушли на формулирование мысли, когда Изабелла увидела серебряный фамильный набор сервировки, переводя вызывающий взгляд на родителей.       Последнее о чем она мечтала происходило с ней в ту же минуту: в поле зрения появились Фальконе в полном сборе, фокусируя на себе все внимание; Римо с женой и Невио располагаются за одним столом с Лукой, Арией и Амо; в след за ними двигались остальные прямо по направлению, где сидел консильери Фамильи со своей семьей.       "Блять, ну пиздец." - разочарованно подумала Изабелла.       Она не боялась, по крайней мере сейчас, когда помещение находилось под тотальной защитой и рядом сидит отец, снаряженный от макушки до кончиков пальцев, а за соседним столом - точно такой же Лука. Ей было неприятно. Причем не от факта их присутствия, не от ее вынужденного времяпровождения с ними, не от такого близкого расстояния с теми, кто ее похитил, а от своей неосведомлённости. Было не столько неприятно, сколько обидно. Родители знали и ничего не рассказали. Конечно их поведение можно было оправдать, но Изабелла этого делать явно не собиралась.       "Не предупредили. Хорошо. Пусть потом не удивляются моему уходу." - ехидная улыбка так кстати тут же отобразилась на лице, когда Савио для разряжения обстановки решил пошутить.       – Последний раз мы были все здесь...       – На вашей свадьбе, Нино. - потягивая виски, оборвал Маттео. - Кто знал, что, чтобы вновь связать нашу кровь придется лишить ее другого.       "На что он намекает? На Крессииду? А кого убили на их свадьбе? Причем, если папа так открыто об этом говорит, то в прошлый раз это было тоже публичное заявление". - не успела подумать Изабелла, как застыла от следующих слов Фальконе:       – Я хотя бы смог обеспечить сохранность своей жены и детей в супружеской жизни, не надеясь на необдуманный прыжок юной девушки в воду. - отсалютовал бокалом Консильери.       – К чему эти разговоры, Маттео, за этим столом преимущественно дамы, о которых мы говорим. Не задеваете наше - мы не трогаем ваше. Даже на словах. Я не думаю, что твоим женщинам приятно от воспоминаний, которые ты породил каким-то смутным фактом из прошлого моих родителей. Мы вроде строим новый мир, а это невозможно, если мы будем кидаться на ошибки двадцатилетней давности. - хладнокровно, но не без интереса отметил Алессио.       – Каморра готова со слепыми глазами строить мир, забыв весь опыт, накопленный "кровью"? - ухмыльнулась Изабелла. - Что можно было ожидать от вас, когда четверть века назад вы угрожали жене Капо ради установления власти на собственной территории? Слишком слабы, что самостоятельно решить проблемы внутри клана? Публично угрожая другим, обычно восстанавливают авторитет, которого уже не хватает, чтобы система работала. Необходимо "напоминать о себе".       – Каморра сейчас не на деловой встрече, чтобы помнить обо всем. Нужно уметь делить личные отношения и бизнес, Изабелла.       – Личные отношения обсуждаются за соседним столом, ни о чем подобном тут не может идти и речи, когда ваши слова противоречат друг другу.       – И именно поэтому ты до красных щек пытаешься мне что-то доказать? Только из-за бизнеса, куда маленьких девочек не пускают? - играючи, Алессио положил голову на выставленные перед собой руки.       "Знаешь, мне даже немного жаль тебя. Вы не заслуживаете всего того, что с вами происходит и чему вы подвергаетесь каждый раз, когда ваши мужчины неправильно расставляют приоритеты. Но можешь не переживать, на маленьких девочек у нас запрет. Мы не ублюдки, чтобы так унизиться." – воспоминание хлестко ударило Изабеллу, которая теперь и могла только вопросительно смотреть на него.       – А ты - продолжаешь пустой разговор? - встрял Валерио, уловивший выпад в сторону кузины.       – Ну если вы сами начинаете и поддерживаете. - со скучающим видом произнес Массимо.       – Так может быть всем пора убить свои рты и наслаждаться вкусной едой? Ну или в крайнем случае свалить отсюда под предлогом необходимости выйти поправиться? - уплетая краба, почти прокричала Марселла.       Как ни странно это подействовало и на несколько минут воцарилась полнейшая тишина за столом, нарушаемая причитаниями Марси и попытками Мэддокса ее успокоить. Все же природа взяла вверх и с беременностью она стала напоминать обычную стереотипную женщину с заморочками, хотя охарактеризовать ее таковой было нельзя.       Никто больше не горел желанием завести светскую беседу и оставшееся время все сидели уткнувшись в телефон, редко обмениваясь парой слов. Только после приветственной речи Луки, как Капо, люди могли подняться и почувствовать большую свободу.       Не теряя времени, Изабелла первая покинула стол, поздравила Амо и Гретту с помолвкой, сделала пару фотографий и собиралась покинуть зал, как заиграла кадриль.       – Дорогая, вы уже покидайте нас? - с притворным огорчением произнесла подоспевшая Мэри Бреннер, никогда не пропускавшая ни одну вечеринку в молодости и ни один банкет в зрелости. По крайней мере, ходят слухи о ее многочисленных увлечениях, а больше Витиелло не на что было опираться и искать опровержений она не хотела, ей было все равно.       – Ну что вы, Мэри, я всего лишь хотела оказаться во внешнем круге. Кто бы что ни говорил, а каждый раз стоять в одном и том же месте, танцевать с одинаковыми людьми - быстро надоедает. Но это только между нами. - прикрыв рот рукой, шепотом в полуприсиде сказала Изабелла, имитируя истинную исповедь перед женщиной. Ей приятно, а Иза не получит новую порцию гнева по поводу своей грубости.       – Верно, все же вы молодые, вам нужна свежая кровь. - понимающе качала головой Мэри. - Я могу помочь.       Изабелла с интересом наклонила голову набок, медленно и плавно расправила плечи, показывая, что готова к разговору.       Сняв туфли, девушка побрела по коридору, устало шагая ноющими от неудобной обуви ногами по дорогому ковру. Изабелла хотела забыть этот вечер и никогда не вспоминать, но мысли постоянно возвращались в банкетный зал к наглым серым глазам будущего Консильери.       Когда Изабелла встретилась с ними впервые, они показались ей скучающими. Уставшими от жизни. Безучастными к любым ее проявлениям. В тот момент она подумала, что именно такой взгляд и должен быть у Нино. Неживым. Хирургическим. И хотя семье Витиелло было известно об истории его рождения, Изабелла не могла не заметить сходства. Нино Фальконе воспитал замену себе под стать. "Им все равно не удалось бы скрыть это. Буквально за 3 месяца до "рождения" Алессио, Киара была на одном из наших приемов, где намека не то чтобы на позднюю, даже на раннюю беременность не было." – грустно подумала Изабелла, доходя до поворота в свое крыло.       Отчего-то ей было жаль Киару. Ее спокойный вид и врождённая утонченность делали свое дело, и Изабелла просто не могла воспринимать ее в качестве противоборствующего элемента в этой большой системе. Она не могла видеть ее в статусе жены Консильери и матерью двух головорезов.       Мафия накладывала отпечаток не только на мужчин, ежедневно выполнявших черную работу, но и на их спутниц, которые медленно, но верно следовали в эту грязь наравне с мужьями. Роль женщины была маленькая, но от этого она не становилась легкой. Жить в постоянном страхе за свою жизнь в случае смерти мужа, за судьбы своих детей, когда они официально давали клятвы, и, если повезет, за любимого супруга, который уходит каждый раз в неизвестность. Любовь была к таким парам столько же благосклонна, сколько и жестока.       "Ей бы жить где-нибудь в загородном домике, готовить воскресный завтрак и отдыхать на лужайке возле дома, а не это все." – поток мыслей был прерван странной картиной в комнате.       На столе лежал небольшой букет красных роз, соединенных одной черной лентой, между которой была маленькая записка:       "Я занимаю твой следующий танец, праведный львенок".