Глава Вторая: Контузия.

Утро 12 сентября, 1915.

      Прошло несколько месяцев с момента первого столкновения итальянской и австрийской армии в этих холмах. И с этих же пор никаких столкновений не происходило, все просто были в своих окопах и занимались рутиной. Да и на основном западном фронте ничего не менялось. Страны Антанты и Центральные Державы встали в тупиковую точку. Все просто готовились к тому самому моменту, когда каждый решит, что время атаки пришло. Только лишь на восточном фронте не стихали выстрелы и битвы, в которых Российская Империя, не смотря на потери, продолжала держаться против натиска двух империй.       Но с глобального плана мы переходим обратно в окопы солдат. На улице была привычная для сентября погода: средняя температура, хмурое небо и слабый ветерок. Деревья начинали принимать желто-оранжевый окрас, а те кто не принимал, просто падали рядом. Трава стала жухлой, приобретая тускловатые оттенки; как раз подстать серому небосводу.       В траншее солдата были, как и при приезде в разных частях. Кто-то ел свою порцию еды, кто-то читал привезенные газеты, а кто-то разбавлял свою скуку разговорами с товарищами. Винченцо же сидел возле своего пулемета, закинув ногу на ногу, и прикрыв глаза, лишь изредка смотря на проходящих мимо солдат. Александро, Хэнк и Франческо же, сидели за тем самым столом. Двое последних лишь играли в карты, которые теперь стали чуть-ли не общими для всех. То есть кто хотел, тот брал и садился играть.       Александро сидел напротив, делая очередную заметку в дневнике.       «12 Сентября. День сегодня темный, грязный я бы сказал. Вчера к нам привезли новых солдат, которые должны будут пойти сегодня с нами в атаку. В наших планах разбить австрийскую армию, захватить их артиллерию, закрепиться на их старых позициях, а потом еще раз нанести удар. Наши патрули сообщили, что у них есть что-то вроде штаба в какой-то маленькой деревушке. Так их разобьем, и дальше все в течение месяца должно быть спокойно. Я так уже хочу обратно домой, обратно к моей любимой. Я послал ей писем шесть, но все еще не получил ни одного в ответ. Надеюсь у них все хорошо».       Сделав новую заметку, Александро ухватился за флягу на столе. Он выпил чуть воды из нее, а после вставая и собираясь набрать новой. Попутно он взглянул на своих товарищей. Хэнк во внешности почти не поменялся, как и его характер. На фоне многих, в том числе и Александро, Хэнк воспринял ту битву спокойно и даже как будто забыл о том, в каком ужасе находился окоп. И это скорее больше плюс, что на фронте существует настолько закаленный и сильный ментально человек; который не заплачет при виде тел, который не дрогнет при виде врага, который даже в последнюю секунду жизни сможет мимолетно и спокойно улыбнуться.       В тоже время его сосед по столу, Франческо, только будто сильнее обезумел. Его волосы уже никогда не видели прибранными, теперь они были всегда взъерошены. В его глазах стало быть написано красными заглавными буквами «БЕЗУМЕЦ». И это не не приписанное название, это то, каким он действительно стал. Тот бой как будто снился ему в кошмарах каждую ночь, но с каждым разом эти сны по видимому становились только мрачнее и мрачнее. Многие из солдат подходили к товарищам обезумевшего и спрашивали «А ты слышал, как этот безумец сегодня ночью вновь закричал?». Он не раз проговаривал ненароком какие-то понятные только ему вещи. Всем стало ясно, с ним лучше уже не контактировать. Поэтому даже его товарищи с самого первого дня, стали как можно реже с ним разговаривать. Единственное занятие, где с ним можно было поиграть — это карты.       Будучи в очередных раздумиях, Александро подходил к провизии, где увидел попивающего прям из бочки воду Винченцо, ушедшего чуть ранее с позиции. По своему виду и здоровью, Винченцо стоял на ровне с Хэнком. Но только если Хэнк был на плохом счету у их офицера, то вот Винченцо был удостоен высоких почестей. За свою смелость в бою, а также за спасение Бруно, пулеметчик был вознагражден медалью: «За воинскую доблесть». И то конечно не могло не давать чувство гордости и своей важности среди всех остальных Винченцо. Однако как бы его не награждали, все равно он оставался тем же грубоватым Винченцо; и не какого важного тона или «звездного» поведение за ним никогда не замечалось.       Заметив его, Александро подошел и ждал пока тот допьет необходимую для него воду. Знатно напившись, он большую часть проглотил, но остальную он просто выплюнул в сторону. Это встретилось презрительным взглядом от Александро рядом, который был крайне удивлен бессмысленному растрачиванию воды от награжденного. — Ну, и зачем ты ее выплюнул? — Да не хочу больше, а что те, жалко что-ли водицы? — Задал контр вопрос Винченцо. — А остальные тоже пить могут захотеть, а вдруг она из-за таких вот плевков кончится! — Ага, кончится. Только в страшном сне! Нам каждые семь дней ее привозят, она никогда не кончится. Так что наливай, а я пойду отсюда. — Промолвил он, давая в руки парня канистру. Сам он отдалился к своей позиции, скрываясь за углом. Александро же набрал себе в флягу чистой воды, после двинувшись обратно к рутине. К какой?       Ну, он редко чем тут занимался. Изредка пытался делать в дневнике зарисовки местных холмов, читал иногда привозимые газеты, помогал делами по окопу, а также бродил по траншеям. Ему иногда приносило некое удовольствие наблюдение за действиями других людей. Он слушал о чем они шепчутся между делами, о проблемах в жизни и на фронте, да и просто так; просто чтобы понимать общую обстановку в их строе, дабы самому вдруг не выбиться из общей хорошей картины их малой армии.       Александро так вновь стал обходить их место, смотря за всеми союзниками. Большая их часть просто сидела в их комнате для отдыха, но а те, кто выходили к солнечным лучам, особыми делами не занимались. Кто-то продолжал читать местную газету в уголках траншеи, узнавая что-то новое о событиях не только на Итальянском театре, но и о ситуации в стране. Некоторые переговаривались с товарищами, а многие просто бесцельно бродили по этому месту. Последние во многом ожидали хоть какого-то дальнейшего приказа от Бруно, который просто созвал всех сюда, пока сам где-то пропадал. У многих ненароком даже закралась идея того, что Бруно вообще солгал насчет атаки, и они просто зря напрягают свою голову плохими мыслями.       Но Александро не был таким. Он верил в то, что офицер Бруно просто отлучился, и с минуты на минуту вернется к своим солдатам. Александро в это верил, потому что Бруно просто был выше его по чину, а значит знает лучше, что нужно для него и остальных. Это в принципе описывало его позицию относительно всего в стране; король и рядом с ним стоящие люди лучше понимает его. А если так, то прекрасно будет их лучше слушать и безукоризненно их выполнять. Даже если это не сильно вписывается в моральные нормы общества и самих взглядов Александро. Да и этого придерживается много человек, а значит он сражается и за общее дело. Разве неприятно понимать, что ты не один со своей позицией?       Путаясь в своих мыслях, он так дошел до самой левой стороны. Там сидело семеро молодцов, которое занимались очисткой и подготовкой своего оружия к атаке. Александро повернулся к работягам, решая задать свой вопрос: — Вы не видели офицера? — Бруска этого? — Переспросил один из присутствующих — Он отошел к артиллеристам вроде, что-то про атаку обсудить. — Как-то он долго там говорит. — Вмешался в разговор еще один из солдат. — Видимо, говорит о том, как он сидеть там во время атаки будет и говорить про шлюх. — Продолжил первый. — Ага, «моральный огонь» нам оттуда оказывать. — Произнес саркастично появившейся в диалоге третий. От этой шутки усмехнулись все из их группы, за исключением самого тихого из них и самого Александро. Последнего достаточно сильно удивили шутки от его товарищей.       Да как они вообще смеют зарекаться на высшего чина, так еще и за его спиной? Не уж то они не верят в их силу и ум их командира? Это просто было немыслимо для парня. Он подошел ближе с более недовольным лицом, уже проматывая в голове свою речь в сторону этой группы. — Слушайте, вы кто чтобы критиковать нашего офицера? Такие как вы, и погибают первыми на поле. Да и что вы о нем знаете, когда половина из вас только вчера сюда прибыла? Вы с такими «шутками», не победите и не прославите наш итальянский народ! Так что- — Так что, иди ты к божьей матери! Совсем больной что-ли? Какой еще к черту итальянский народ?.. — Перебил его первый отвечавший. — Видимо газеток перечитался, стал верить в этот бред. — Друг, лучше тебе вообще про этот итальянский народ не говорить. — Сказал Александро самый тихий из этой группы человек. — Да иди уже отсюда! — Приказал ему тот шутник, наклонившись ближе к лицу Александро. Спустя секунду того, как они друг на друга недовольно глядели, солдат сделал щелбан Александро. Тот от неожиданности отошел назад, а после метнувшись взглядом на них, он пошел обратно к своему месту. В след он слышал смех от той группы, который продолжался еще долго. Александро хоть и опозорено ушел от них, но все равно верил в правильность своего мнения. И то, что это они дураки не осознающие вообще ничего.       И уже будучи на подходе к повороту в небольшую зону отдыха, он увидел выходящего из-за угла офицера. Александро мгновенно подошел к нему, ведь у него как и всех был вопрос: «Какой план атаки?», чтобы хотя бы примерно знать что делать. — Товарищ Бруно, — Обратился Александро — какой у нас план нападения? — Слушай, тогда уж скажи всем собраться. Всем объясню. — Ответил офицер, на что остальные рядом еще раньше Александро стали звать всех вокруг. За минуту уже все подошли к пулеметной позиции, пока офицер встал немного выше. Высмотрев всех на наличие, он начал молвить свой план: — Слушайте так, наш план простой. Мы собрали где-то… около шестидесяти человек, так? — На секунду остановился он, вновь посмотрев на всех. Конечно, почти никто не считал их количество. Но Бруно просто посчитал, что его подсчет верен, продолжив свою молву — Так. Десять человек остаются здесь, это будет наш пулеметчик Винченцо, будет оказывать помощь в виде заднего огня по позициям. Разделяемся также на отряды по пять человек, каждая будет бежать с разных сторон. Ваша задача: пробиться в окоп и разломать все и всех внутри. Далее, без моего приказа не вздумайте идти в сторону позиций артиллерии. Наша разведка доложила, что они сделали вторую линию обороны у их орудий, а значит у них там резервы. А главное, не вздумайте идти прямо на врагов, всегда разбирайтесь с дали. Самое опасное для нас — это оказаться в ближнем бою. Распределяйтесь, я буду здесь. Вы четверо, — Указал Бруно — будете со мной. Всем на позиции!       После этого, все пошли в разные места. Кто-то мигом собрался с остальными, а другие нервно крутились на месте. Александро также был на нервах, ведь в голове промелькнул тот момент защиты. Винченцо ему сказал: «Обороняться всегда легче, чем идти в атаку», а если так, то каким кошмаром ему представиться этот момент. Где он на ладони, которая может легко своими жесткими пальцами раздавить его, даже не заметив этого. Александро просто проследовал за одной группой, которая собралась у лестницы. В их лицах на удивление вообще ничего не было. Просто безэмоциональные, словно мертвые лица, с пустыми глазами. Будто пуля попала в их душу.       Александро взял в руки винтовку. В патроннике, повешенному через правое плечо, лежало три-четыре обоймы по десять патрон. В другой сумке лежит его кинжал, которой он заточил неделей ранее. В ней же граната. Это все, что есть у него на атаку. А, ну и конечно же убитое настроение, которое выведет его не просто да намеченной точки, а прям да самой Вены. Солдаты мимолетно смотрели друг на друга; кто-то ухмылялся, глядя на недовольных солдат, кто-то был тем самым недовольным, показательно убирая руки от винтовки, а кто-то в ужасе смотрел на полосу впереди. — Удачи. — Промолвил кто-то из их группы, на что получил от кого-то доброжелательный кивок. Наконец, через людей он видит офицера, стоявшего у пулемета. В руках свисток, в другой сабля. Вновь всех оглядев, он повернулся к вражеской стороне. — Все готовы? Вперед!!! — Закричал он. Оглушающий свист как звон колокола всем сказал: «В атаку».       Бойцы быстро забирались на лестницы, а после начиная бежать вперед. Кто-то даже просто залезал по доскам, ведь по ступенькам забиралось сразу несколько человек. Александро выпрыгнул из группы третьим; золотая середина. Его два сослуживца уже неслись к окопам врага, при чем с боевым кликом. Таких было множество со всех сторон, кто-то просто кричал на врагов, а кто выкрикивал имя их родины. В этой боевом пения также приняла участие артиллерия, добавив протяжный свист снарядов во весь этот гул. Они летели высоко над головами нападающих, направляясь прямо в австрийцев.       Александро не был крепок здоровьем, поэтому бегал медленно. Из-за этого, много групп бежало куда быстрее него, из-за чего он стал отставать. Но все-таки он нагонял первых из своих союзников, уже начиная видеть головы армии Австро-Венгрии. Их винтовки выставились на них со штыками, начиная по ним стрелять. Пули свистели мимо кого-то, а кого-то этот свист повалил насмерть. К сожалению, большая часть из этих солдат было теми самыми первыми, которые так смело рвались в бой. Но и сзади участь была не лучше.       Артиллерия врага, после того, как снаряды попали в некоторые части их траншеи, дали ответный удар. Но вместо ударов по чужому окопу, они бомбили нейтральную полосу. Много взрывов доносилось за их спинами, раня лишь траву и кусты. Но конечно, некоторые из них взрывались прямо в гуще толпы. Один из них, взорвался прямо внутри правой части. Снаряд сразу измельчил на маленькие кусочки трех из пехоты, а еще двое упали на землю, но остались в сознание. Буквально в нескольких метрах от взрыва был Франческо, от которого он оглох и упал в небольшую натуральную ямку. Он понял, что ему надо найти укрытие от всего этого, где он будет в безопасности. Он приметил такое место.       Но наступление не прекращалось, а только на время сбавило свой темп. Много из солдат укрылись за кустами или деревьями, начиная отстреливать врагов издали. Также, поиск укрытия стал важной целью по причине того, что вражеский пулемет пришел в действие, начиная выщелкивать не спрятавшихся бойцов как семечки. Больше семи солдат по центру навсегда стали очередными скелетами, которые вряд-ли отвезут обратно в родной город и похоронят. Пулемет стал двигаться левее, начиная попытки убийства левых наступающих. В их числе был и Александро, который мигом побежал за появившуюся лунку от взрыва.       Забежав за нее, он согнулся; лишь перышко из его фуражки торчало вверху. Вместе с ним спряталось еще двое. Пока они не увидели одного из их группы. Он не пытался спрятаться, а просто пытался добежать до вражеской позиции. Его глаза выглядели помутненными, будто он чем-то загипнотизирован. Будучи у самой лунки, он на секунду запнулся в ногах, остановившись на жалкую секунду. Правда ее хватило для того, чтобы пули из орудия уже настигли парня.       Первая пуля в ногу. Кровь вылетела на землю и одежду парня. Он попытался остановить кровь, схватившись за ранение и пытаясь удержать кровь. Он болезненно прорычал, поворачивая талию в сторону вылетевшего патрона. Это была ошибка. Вторая пуля прилетала в грудь, в область ключницы. Затем третья, прилетевшая в область печени. Боец стал тяжело падать назад, пока сам понимал, что его судьба решена. Четвертая пуля прилетела в легкие. Его глаза начинали смыкаться, пока из рта лилась алая жидкость. Наконец, пятый патрон поставил жирную, красную точку в этой смерти. Она прилетела в левый глаз. Солдат лежал на земле, с распахнутым глазом и ртом, пока остальные пули попадали в землю. Те трое скрылись за ямой, склонив головы ближе к траве. — Боже мой! — Произнес парень слева, вставляя новые патроны в винтовку. — Держитесь, нам нужно добежать еще до основной части! — Грх… Этож тот, который нам удачи пожелал парень. — Сказал Александро, признав личность мертвого. — Да, он самый… Л-ладно, забудьте о нем! Как нам добраться до центра? Нас же пулемет убьет! — А может попробовать зайти с той стороны? — Указал Александро штыком в сторону окопа.       Там была пустая часть, у которой не было дельной защиты. Если вспомнить примерное строение траншеи, то там находится склад еды, который на вряд-ли защищает половина окопа. И действительно, оборонял его один враг, который пытался попасть в итальянцев за деревьями. — Да! Мы сможем зайти сзади! Стреляйте по врагам! — Приказал им солдат справа, поднимаясь немного выше, пытаясь прицелится в обороняющегося. Но попал в него первым именно Александро.       Солдат Австро-Венгрии замертво откинулся назад, выронив из рук свою винтовку. Правый рубеж теперь свободен. Поэтому, трое рванули напролом вперед, смотря ровно прямо. Лишь Александро мимолетно взглянул назад, увидев то, что уже и остальная часть итальянцев идет в атаку. А еще то, что к ним кто-то бежит. В его испуганном лице Александро признал Франческо. Ему удалось не попасть под пулю врага, так еще и добежать до группы на другом конце атаки. Действительно везучий боец.       Трио солдат запрыгнули в окоп, начиная быстро оглядывать все внутри на присутствие арийцев. Одного заметили у поворота в сторону зоны отдыха. Запрыгнувший солдат мигом выстрельнул в неготового противника; патрон попал ему в область живота, отчего он упал головой на доски, опустив голову вниз. Он мертв. Александро сразу укрылся у ящиков с провизией, передергивая затвор своей винтовки, выпустив гильзу на землю. Глянув по сторонам, кроме двух трупов, он никого не обнаружил. — Идем вперед! Противники за поворотом! Ура-а-а!!! — Воинственно завопил итальянец, побежав в сторону австрийцев.       Остальные из их армии постепенно приближались к окопам, однако снова начались сложности. Артиллеристы Австро-Венгрии открыли второй залп по полю, но снаряды разрывались чуть-ли не у своих же окопов. Видимо, командующие пошли на крайние меры. Вновь неприятный свист и громкие взрывы, чуть-ли не рядом с тобой. Александро на несколько секунд замер, глядя вверх, откуда летели снаряды. Но как из ниоткуда, за спиной он слышит громкий крик, который все ближе и ближе приближается к ошарашенному парню.       Обернувшись, он увидел арийца. С злым взглядом он ровно бежал на бойца, выставив вперед лезвие штыка. Александро же успел выставить приклад своей винтовки, парировав удар врага. Александро поднапряг сил, и оттолкнул прикладом оружие врага назад, дабы самому выставить штык. Но над головой звучит очередной, бесчисленный крик, но уже от союзника. Он как, дикий барс, вцепился во врага, повалив его на доски.       В правой руке у него кинжал, с помощью которого он пронзил лицо австрийца. Прозвучал болезненный стон. Боец Италии не прекращал, начиная наносить все больше и больше ударов по лицу захваченного. С каждым ушибом, его стоны, превращались все больше и больше в мольбы о пощаде. Пока он вовсе не умолк. Но солдат не остановился, а еще усерднее бил его по лицу. Оно уже превратилось в натуральную и неприятную кровавую кашу, из которой, как из водного ключа струилась кровь, которая была вся на рубашке и лице итальянца. Но наконец он прекратил, и отойдя от трупа, он обернулся к Александро; который был крайне удивлен жестокости никого иного как Франческо.       Да. Того самого Франческо, который что ни день то твердил, насколько ужасны убийства. Того самого, что половину времени здесь ходил всегда будто напуганный войной. Того самого, что теперь стоит перед своим товарищем, будучи в крови и с безумным лицом маньяка. Маньяка, который все еще напуган, только сейчас, не понятно чем.       Александро напрягся с виду своего друга, но понял, что сейчас не самое подходящие время для обдумывания психологического состояния Франческо. — Господи… — Сорвалось с уст Александро — Ты от него и места не оставил. Ладно, надо идти на помощь остальным! — Подожди-и… — Произнес Фран. — Что? — Д-давай возьмем еду, отнесем к нам в о-окоп. — Предложил Франческо, подойдя к ящику с едой.       Александро сперва не понял замысла друга. Пока по крикам не осознал всей ситуации боя. Пока Александро вместе с еще парой союзников были на задних рядах интерактивного спектакля, на самой сцене вырисовывалась странная картина. С одной стороны, итальянские солдата заняли центр окопа, и вынудили австрийцев встать на задние рубежи обороны. С другой стороны, Австро-Венгерские войска с двух других сторон по прежнему были здесь, оказывая достойное сопротивление врагам. И в этой ситуации, даже если и проиграть, то надо нанести ущерб для противника. И кража их пропитания, значит то, что арийцы долго не будут доедать, если вообще не начнут голодать.       Осознав это, Александро принялся помогать оттаскивать коробки вон из окопа. Конечно, это было сделано без приказа офицера, так еще, им точно придется выбираться из окопов, над которыми, словно перелетные птицы, летали пули. «Все равно», — сказал себе Александро, когда он задумался насчет этого. Дело то для их союзников благое, а значит все в порядке. — Возьму этот… — Выбирав ящик говорил про себя мужчина. Выбор пал на верхний левый. Взяв его, он только тогда приметил то, что ящики то заперты на замок. Конечно, при желание его можно спокойно вскрыть, но это все равно не приятно.       Обернувшись, Александро увидел вставшего на месте Франческо. Он глядел на тело. В его глазах странно читалось то, что он не понимал, как это произошло. Как он мог даже над врагом сотворить такое? Какая безумная стихия ненависти могла завладеть его разумом, и убить человека? С его плеч по самые бедра прошла неприятная дрожь, заставившая его аж в моменте дрогнуть. Но здравый смысл в его голове быстро привел его в чувство, и он смог хоть двигать глазами. Наблюдавший же за этим Александро не было дело до того, чтобы следить за движениями глаз своего товарища.       Зато, он как какой-то дозорный приметил новую деталь — труп другого солдата Австрии. Он не труп. Он — на грани жизни и смерти душа, сумевшая взять винтовку, и с размытым зрением и дрожащим прицелом наметить прицел на голову Франческо, только успевшего спокойно выдохнуть неприятное чувство. Тут, никто и ничто не могли остановить выстрел. Александро бросает ящик, в моменте попытавшись прикрыть лицо руками.       Раздирающий до ужаса выстрел, пролетел буквально в нескольких сантиметрах от итальянца. Александро упал назад на ящики, глядя на место, где прежде стоял Франческо. Но даже так, Александро был в несколько приятном шоке. Франческо выжил. Выстрел разорвал правое ухо, оглушив бедолагу. Настолько ужасные крики Александро еще не приходилось слышать. Дружеский, хоть запинающийся и высокий голос друга, стал громким и ужасающим воплем. Но даже его не было слышно достаточно громко.       Участь быть оглушенным настигла и Александро, но только на время. Неопределенное время. Но без слуха, Александро чувствует себя упавшим в пустоту. Здесь ничего не ясно, ничего не слышно, ничего нельзя сделать. Ты осознаешь свою беспомощность на фоне происходящего; что ты лишь малая крупица, не способная стать единым куском для помощи; тем более, когда помощь нужна тебе. В таком положение, ничего не остается кроме того, как покорно ожидать развязки происходящего. Она не заставит себя долго ждать. — Почти получилось! Они почти ушли! — Кричал обычный итальянский солдат, стоявший у пулемета.       Австро-Венгерская армия действительно стала отступать, убегая в сторону второй линии окопов. Но многие из австрийцев и прочих наций империи решили, что нужно хоть что-то спасти из окопа. Кто-то смог вытащить ящик с боеприпасами, кто-то спас пару винтовок, кто-то смог спасти сумку с медикаментами у погибшего в бою медика. Двое солдат Австро-Венгрии, находившиеся рядом с складом провизии, также решили что-то спасти. Поэтому аккуратно побежали к незащищенной части. Без труда запрыгнув туда, они увидели лишь раненого Франческо и шокированного Александро. И если на Франческо было плевать, то вот Александро…       Посудите сами. Вполне здоровый и не раненый солдат. Здорового телосложения, так еще и с винтовкой хотя бы знаком нормально. Учитывая его положение, он никакого сопротивления не окажет. А значит — идеальный пленный. Если суметь его вытащить, то можно таким образом начать угрожать итальянцам расправой над пленником. Что может навязать также выгодные условия для Австро-Венгрии. Например, отдать какие-то вещи, или например другого пленного. Сами то они на вряд ли смогут спасти всю еду из окопа.       Александро же, не успел сообразить, что вообще происходит. Да и его голова была больше занята вопросом о состояние Франческо, нежели остальное. Он просто не может позволить своему другу умереть, каким бы странным он не был. Ему дорога каждая знакомая личность, поэтому он будет защищать знакомых до своей собственной смерти. Он будет сражаться; и не важно кто враг, обычный солдат вражеской стороны или второе по размерам государство во всей Европе. Надо просто собрать всю волю в кулак, и дать им по лицу врагу.       Сумев встать, Александро поднял голову вверх. Схватив винтовку покрепче, он выставил штык вперед, готовясь убить любого подходящего врага. Размытое зрение перекрывало вид на происходящее, а голова вторя проблеме опускалась вниз. Но когда ему хватило сил поднять свой взгляд, он увидел перед собой приклад от австрийской винтовки. Через мгновение оно ударило ему по лицу, от чего в глазах потемнело. Звон в ушах прозвенел как колокол в церкви, и он бессильно упал на землю. Последние несколько секунд он хотя бы мог чувствовать ту твердую землю под собой, но после он окончательно потерял сознание. — Er wurde ohnmächtig. — Вымолвил солдат Австро-Венгрии, глядя на оглушенного Александро. — Grgh! Wie er mich nervt! — Сквозь зубы сказал второй солдат, глядя на все еще кричащего Франческо.       Он было хотел уже пристрелить раненого, но его за плечо грубо схватил союзник. Вопросительно глянув на союзника, тот отвел прицел и взглянул на него. — Komm, hilf mir, ihn zu schnappen! Nehmen wir ihn und machen wir ihn in dieser Grube gefangen! — Приказал ему ариец, схватив оглушенного и пытаясь схватить Александро поудобнее. — Stoppen! Was wird uns der Beamte sagen? Er wird es nicht gutheißen! — Возразил солдат, глядя на старание своего союзника, пытаясь не реагировать на крик Франческо. — Wird genehmigt! Wenn nicht… wird er uns später danken! — Ответил ему союзник — Helfen Sie mir lieber, es zu ziehen! — Ähm… Okay, beeil dich! — Все же согласился парень, начав помогать своему союзнику. Он схватил его за ноги, а другой за руки. Так, они и стали его в ускоренном темпе уносить из окопа Александро. — Počakaj malo… Pomagaj mi… — Вымолвил на словенском оставшийся раненым солдат Австро-Венгрии, глядя на уходящих солдат и все еще кричащего Франческо.       Но неожиданно для него, из-за поворота вылетает итальянец — Лука, который через секунду подстрелил словена. Попадание было точно в висок солдата, из которого вылетела яркая кровь, которая быстро разлетелась по всему окружению. Пятна от капелек крови остались на униформе австрийского бойца, который остался лежать тут с широко распахнутыми от ужаса глазами. Теперь, он однозначно мертв. — Вух… Черт возьми, Франческо! — Выкрикнул Лука, побежав к оглушенному товарищу. Подойдя, он присел рядом с ним повернув его к себе.       Глаза Франческо были полностью налиты испугом. Зрачки сузились настолько, что их даже тяжело было увидеть. Обеими руками он держался за ухо. По его ладоням текли малые ручейки крови, которые доходили до рукава. Он широко распахнул рот, будто желая что-то сказать, но он не мог. Просто потому Франческо даже не понимает, что он сам говорит. В его голове, словно заевшая песня, играл ненавистный до мурашек звон. — Франческо, ты меня слышишь? Франческо?! Черт возьми, медик! Срочно медика! У нас солдат слух потерял! — Молил о помощи Лука, будто сам потерял слух.       В то время по холмистой местности в сторону последней линии окопов Австро-Венгрии бежали выжившие солдаты. Холмы, кусты и деревья защищали их от пуль солдат Италии. Убегало около сорока человек; кто-то раненый, кто-то цел и здоров, а кто-то спасал свое вооружение. Все они уже были рады, что не словили пули от итальянцев, и смогли продлить свою жизнь, хотя бы на еще один день. Хоть их отступление это не в какой мере не радостное событие.       Пока неожиданно для них, в небе не засвистели снаряды, летящие в сторону их бега. Яркие оранжевые бомбы быстро летели в сторону убегающих солдат, которые еще больше перепугались этого, начав бежать еще быстрее вперед. Но то что они спасали, мешало им бежать.       Те двое что несли тело также увидели это, и решили сделать так: один из них несет Александро, а второй убегает сзади. Чтобы если кто-то один вдруг погибнет, то второй мог спасти пленного итальянца. Ну или по крайней мере выжить. И сделали они это вовремя, ведь снаряды стали взрываться о землю, убивая или оглушая всех кто мог быть рядом. Некоторые летели мимо, некоторые кого-то подкидывали или оглушали, а кого-то разрывало на части. От последних отлетали ошметки, а в воздух как перья взлетали красные облака от крови, а солдата выкрикивали свои предсмертные крики.       Парень нес на себе Александро, путаясь в ногах, и тяжело душа. Он уже не мог идти и нести итальянца, который только тратил его силы. Но уже перед ним, в 90 метрах были расположенные на холмах окопы. Оставалось лишь подняться по небольшой тропинке наверх, и все. Взглотнув воздуха, он попытался рвануть вперед, но почти сразу же упал на землю, споткнувшись о корень маленького куста. Упав на землю, он почувствовал, как больно он разодрал свои колени, и как его руки заболели, устав держать Александро. На его глазах проступили маленькие слезинки от боли, но он продолжал быть с серьезным лицом.       Он понял, что ему нужна помощь. Обернувшись, он пытался найти своего союзника, который отделился от него ранее. Среди дыма и пыли от снарядов, с редкими и быстро пропадающими красными облаками, лицо его союзника все не показывалось. Он видел, что все кто мог уже лезут на холм, прячась от пуль и снарядов внутри окопов. Но наконец, он увидел бегущего меж лунок от прилетевших снарядов товарища. С уст упавшего сорвалось: — Heinrich! Heinrich, hilf mir! — Кричал своему союзнику Генриху упавший солдат. Генрих услышал, и приветственным криком побежал к товарищу сквозь дым и свист от снарядов.       Хоть он и был уставшим и серьезным, уголки его губ не могли не сделать слабую улыбку при виде Генриха. Он все ближе подбегал к нему, не обращая внимания на пули и на взрывы рядом. Хотя, стоило бы.       Резкая вспышка перед лицом упавшего вместе с дымом закрыли обзор на солдата Австро-Венгрии. Пока вместе с грязью, слегка оглохший от очередного взрыва солдат не увидел красное облако крови. Когда уже дым стал развеиваться, то в двадцати метрах от себя он увидел Генриха. Он мертв. Точное попадание снаряда убило его, оторвав левую руку, чуть ли не буквально взорвав уши, а также разорвав левую часть лица. Кровь и его останки медленно стекали на грязную землю, пока дым от грязи растворялся в воздухе. Вся его одежда почти вмиг стала будто трухой, а тело лишь ее внутренностью. Лишь правый распахнутый серый глаз остался чем-то похожим на останки человека.       Ужас от этого, упавший солдат не мог описать. Он не мог представить, что снаряд может за одну жалкую секунду убить человека. Того, с кем тот уже успел сдружиться могут просто убить, и тут уже ничего не спасет. Это конец. Выжившему остается лишь только знать, что его товарищ — очередной труп в холмах чужой страны. И либо ты с этим свыкаешься, либо бежишь с этого места куда подальше. Если у тебя есть возможность…       Он истошно кричал его имя, все еще веря, что тот просто упал. Хоть может он кричал его имя, просто не веря в происходящее. Надеясь, что Генрих сейчас подойдет и разбудит его, и все это просто будет кошмаром. Но это явь. Явь, в которой его и пленного Александро затаскивают в окоп, пока рядом с ними летят пули. В этот раз, эти австро-венгры спаслись. Им повезло, и этим они должны гордиться, как медалью на груди. Если конечно, обстоятельства не будут такими, что судьба мертвых будет казаться идеалом.       В тот момент, все стало успокаиваться. Пули стихли, взрывы тоже. Италия победила в этой битве, захватив эту жалкую часть территории, но не продолжив наступление дальше. Слишком много потерь. Одна часть итальянцев радовалась, другие волновались о потерях и пропавших солдатах, и лишь один Бруно стоял в взятом окопе с невозмутимым лицом, глядя на рядом лежащие трупы. А последний, показательно водрузил над центральным окопом флаг Италии. Лишь только Винченцо и Хэнк заметили, что Александро исчез. И тогда, все стали догадываться, куда он пропал.

Ночь с 12 по 13 сентября, 1915.

      Странный и не знакомый запах. Первое что учуял Александро, когда стал очухиваться. Это был запах, печенья и старой, грязной униформы? Даже помутненный разум Александро заподозрил что-то странное, поэтому он стал пытаться открыть глаза. В голове все трещало, глаза больно открывать, но по иному никак. Открыв свои очи, он сразу защурился, ведь взгляд его пал сразу на керосиновую лампу, ярко освещавшей некое помещение. Когда он смог восстановить прежнее зрение, он стал осматривать место в котором оказался.       Это вырытая комната, где-то четыре метра в длину и пять в ширину. По ее бокам стояли деревянные ящики, внутри и на которых лежали припасы — в основном патроны, винтовки, гранаты и прочее. На одной из таких стояла та керосиновая лампа, но еще одна висела на деревянном потолке. Парень лежал на земле, ведь пола тут не было. И кроме этого, он был связан; руки привязаны к доске, а ноги завязаны крепким узлом. Тогда Александро с ужасом осознал, что он попал в плен. Даже думать об этом страшно, не то что оказаться пленным тут. И что с ним будут делать? Пытать? Расспрашивать информацию? Или его просто застрелят где-то за холмом из-за ненадобности. Он не знает, что могут придумать офицеры Австро-Венгрии. Ему остается уповать, что сейчас его не изобьют до смерти.       И перед ним уже стояло два человека, которые вполне могли сойти за карателей. За все время, только сейчас он смог детальнее осмотреть униформу солдат вражеской стороны. У обоих были мундиры с стоячими воротниками, так называемого цвета «гехтграу», с в общем четырьмя карманами. На них также клапаны, хоть сами они на пуговицах. Прямые брюки цвета «гехтграу». На голове у них кепи с кожаным козырьком. Также у них были ранцы, на которых висели припасы и винтовки. У обоих они уже истрепались и чуть выцвели, как в принципе и униформа у Александро. Пока один склонил голову вниз, глядя куда-то в пол, второй под светом лампы осматривал вещи Александро. Поняв это, Александро был в полном недоумении. Он будто специально это делает. Была бы возможность, он бы ему уже врезал, а то и убил. Но это заметил первый солдат, из-за чего окликнул своего товарища. — Luigi, er ist wach. — Вымолвил первый, указывая на связанного итальянца. — Ja, okay… — Ответил Луиджи, продолжая читать записи Александро — Du bist es, ruf unseren Offizier, dann besprechen wir alles. — Приказал ему Луиджи, мимолетно взглянув ему в лицо. — Es ist erstaunlich, wie du die Sprache dieser Geeks verstehen kannst. — Вымолвил первый австро-венгр, бегло проглядев записи Александро. — Geh schon, du Aussenseiter… — Недовольно сказал Луиджи. Солдат усмехнулся и вышел из комнаты, пойдя налево по окопу. Из этой маленькой щели было видно темное небо. На улице ночь.       Александро сразу попытался вырваться пытаясь тянуть веревку на себя, но у него ничего не вышло. После он увидел как к нему подходит автро-венгр, отчего его сердце заколотилось быстро и громко. Тот в ужасе выкрикнул: — Не трогай меня, скотина! — На это он получил слегка недоумевающий взгляд от Луиджи, но все равно он был спокоен.       Ведь он понимал, что состояние итальянца не самое адекватное в данный момент. Поэтому надо вести себя хорошо, сделав спокойный диалог. Тем более, когда он не то что знает их язык, а является его носителем. — Успокойся, все нормально, я тебе ничего плохого не сделаю. — Промолвил Луиджи на итальянском парень. От такого Александро был очень удивлен, из-за чего даже удивленно всмотрелся в лицо Луиджи.       Он с каштановыми волосами, которые он явно давно не прибирал. На лице много прыщей с веснушками; видимо, «расцвет лица» у него начался поздно. У него карие глаза, а также есть небольшие усы. Он попытался сделать слабую улыбку, как бы показывая свой дружелюбный настрой. Но Александро все еще не мог поверить, что с ним разговаривает австро-венгр на итальянском. — Т-ты, ты знаешь наш язык? — Да, да. — Положительно ответил Луиджи. Луиджи… Да даже имя итальянское! Но что он делает в этой армии? — Ты итальянец? Что ты тут делаешь, почему ты не с нами, брат?! — Тише, прошу!.. — Попросил Луиджи — Да, я итальянец. Но я родился тут, в Австрии. И воюю за Австрию. — А-а, черт… И-и, что вы собираетесь со мной сделать?.. — Оу, не волнуйся. Мы не причиним тебе вреда. Вообщем, смотри… Наш солдат Ганс принес тебя как пленного, ну и наш офицер на него наорал из-за тебя. — Сука, это тот самый кто меня в окопе вашем положил… — Вспомнил Александро, чуть схмурив брови от этого воспоминания. — Видимо. А после мы поняли, что вы тоже взяли в плен одного нашего солдата. Кажется, его Адольф зовут. И сейчас наш офицер договаривается насчет того, чтобы мы отдали тебя за Адольфа. — Ох… Надеюсь все получится. — Да, все-таки тебе лучше будет у себя в окопе. — Промолвил Луиджи, все еще осматривая дневник Александро — Ты прости если что, мне просто приказали тебя осмотреть. — Ага… Я честно признаюсь, хотел тебе вдарить за такое… — Я понимаю, прости… — Извинился солдат Австрии, взглянув на ту подпись: «От любимой Джованны» — Джованна… Кто это? — А с чего я тебе это должен это говорить?.. Кхм! — Прокашлял Александро, закрыв глаза. — Ладно, извини. — Ответил Луиджи, отойдя обратно к лампе. Он оглянул его рюкзак, винтовку и прочие вещи.       В тот момент, Александро понял, что нагрубил парню. Все же, пока что Луиджи — единственный солдат Австро-Венгрии, который не назвал его «выродком» или не попытался прикончить. Да и это не секретная информация, чтоб о ней молчать, словно партизан. Переведя дыхание, Александро все же сказал: — Джованна — моя любимая. Мы с ней в моем родном городе познакомились, до войны год уже встречались. Ты бы знал, как я ее люблю… Она мне и подарила эту книжку. — Рассказал о ней итальянец, глядя на Луиджи. — М-м… Хорошо. Я еще скажу ты хорошо рисуешь. — Похвалил Луиджи, снова взглянув в дневник. — Правда?.. — Ну, не сказать чтобы я разбираюсь в искусстве, но у тебя явно есть способности. — Сказал австро-венгр — Знаешь… Это странно выглядит, что мы тут уже так общаемся, но ты все еще пленный и связанный… — Надеюсь, я отсюда уйду. Очень надеюсь… — Но, — Возразил Луиджи — если ты уйдешь, то нам приказано оставить все твои вещи. И ранец твой с вещами у нас останется. — Сказал он, продолжая осматривать предметы. — Черт… Слушай, я тебя прошу об одном… Отдай мне книжку мою, прошу… — Попросил Александро, глядя на дневник. Луиджи, услышав это, стал мяться. Спустя несколько секунд размышлений, он решил спросить: — Ладно, но как тебе его пронести? Это же заметят. — Да положи мне в карман… Они даже не заметят, карман слишком большой… — А если заметят, с меня же спрашивать будут!.. И тебя из-за этого могут не отпустить… — Все пройдет нормально… Просто положи, более ценной вещи у меня нет… Прошу тебя, если уж мы нормально стали говорить… — Умолял Александро, глядя в зрачки кареглазого. Он еще несколько секунд подумал, но все же решился.       Он подошел к итальянцу, открыл его карман и положил внутрь дневник. Действительно, маленькую книжку было не видно в кармане. Остается уповать на то, что люди обо всем договорятся, и он со своей самой ценной вещью уйдет живым и целым обратно в свою армию. — Спасибо тебе огромное. — Отблагодарил его Александро — Честно, никогда не думал, что скажу это врагу… — Да, я бы тоже никогда бы не подумал, что смогу с врагом поговорить нормально. Не за что… — Ответил он, отойдя обратно. — Слушай, — Решил сказать Александро — я тебе говорю, когда все завершится, давай встретимся с тобой. У нас точно будет о чем поговорить. И клянусь, я тебя и пальцем не трону за всю эту войну. — Л-ладно, хорошо. Я на это очень надеюсь, Александро. — Произнес Луиджи, улыбнувшись итальянцу. Но неожиданно ему крикнули: — Luigi! Komm hierher! — Луиджи сразу выбежал и пошел в сторону, куда пошел его товарищ. Видимо, его позвали по поводу Александро.       Пленный итальянец стал с нетерпением ожидать прихода Луиджи, а возможно еще нескольких человек. Прошло пару минут, и он видит двух знакомых ему людей, вместе с еще одним человеком — офицером. Офицер по форме был схож на обычных солдат, но козырек был белого цвета. Сам офицер был человеком в возрасте примерно 40 лет, хоть по морщинам и усам так не скажешь. Вместе с ним Луиджи и его товарищ.       Офицер презрительно глянул на Александро, показывая то, насколько он ненавидел его и всю его армию. После он сказал Луиджи: — Entfessle ihn. — Продолжая глядеть на Александро — Du, pass auf, dass er nicht davonläuft. Wehrt sich — schieß. — Приказал он уже второму, на что тот взял свою винтовку и приготовился к тому, что заложника отпустят. — Веди себя спокойно, и все будет нормально… Иди за офицером. — Прошептал Луиджи, развязав веревку на ногах, а после взяв свою лопатку и, отрезав ею веревку на руках.       После этого Луиджи отошел, а Александро аккуратно встал. Теперь, надо просто проследовать за офицером, пока за его спиной будет стоять товарищ Луиджи. И если итальянец сделает что-то не так, пуля прилетит ему в голову. Поэтому, он молча пошел за офицером, выйдя из комнаты и оказавшись внутри окопа.       Он мало чем отличался от их собственного окопа. Деревянный пол, те же стены, одним словом — почти все одинаково. Перед траншеями лежат мешки с песком, где-то стоят деревянные колья с колючками. Позади этих позиций, стоят три легких орудия, за которыми также есть небольшие палатки. В таких обычно находятся снаряды с боеприпасами. Позади этого всего уже лес на возвышенностях, через который идет дорога к артиллерии. Сама позиция стоит на большом холме, но левее есть еще более высокая точка, на которой расположился пулемет и позиция для стрелков. В их окопе везде были лампы, хорошо освещающее эту линию. Одну из сотен, если не тысяч на этой войне.       Парень проходил сквозь небольшие группы людей, которые очень недовольно глядели на итальянца. Понятно почему. Многие из них продолжили следить за ними, когда те уже по небольшой лестнице выбирались из окопа, выходя на полосу. Если раньше, это было место, где были только деревья, кусты, маленькие холмы и трава, то теперь — это полоса из ям от взрывов, обрушившихся деревьев, трупов и грязи. Александро был этому слегка удивлен, но продолжил идти за офицером. За спиной этой группы, из траншей вытянуло голову около пяти человек, достав при этом винтовки. Они были наготове, если вдруг что-то пойдет не так.       Идя сквозь эти ямы и редкие тела и тьму темной хмурой ночи, он все же увидел, как впереди них по полю идут люди с лампой. Это — Офицер Бруно, Хэнк и пленный Адольф. Они шли им навстречу. Александро был безмерно рад их видеть, но все еще скрывал это под безэмоциональным лицом. Спустя полминуты, они уже стояли друг напротив друга. После этого, офицер Австро-Венгрии начал говорить: — Hier ist Ihr Gefangener, nehmen Sie ihn mit. Geben Sie uns dann unseren Soldaten. — Потребовал он, после чего австро-венгр отошел от итальянской группы и подошел к австро-венграм. Тоже самое сделал и Александро, подойдя к Хэнку. — Kommt, — Ответил ему на немецком офицер Бруно. Он знал немецкий. — ist das alles? — Ja. — Ответил австро-венгр, после чего обе стороны развернулись и пошли по своим окопам. Солдата Австро-Венгрии в окопах убрали оружие, после чего даже погасили некоторые лампы.       Александро шел вслед за Хэнком, опустив взгляд вниз. Ему несказанно повезло, что его спасли. Что о нем вообще вспомнили, а не подумали, что он просто пропал, либо отчего-то погиб, и его тело валяется где-то среди других. Похожих на те, что лежат мимо пути Александро. Отличается лишь униформа. Их тела уже на вряд ли захоронят, и они так и останутся гнить здесь. Где лишь мерзотный и едкий запах будет напоминать о них, а их тело лишь станет очередной деталью этого пейзажа. Пейзажа, что нарисован кровью. Александро уже стал привыкать к такому, не задумываясь об этом. Убийства, грязь, битвы, тела — это-то, без чего войну нельзя назвать войной. А все те понятия морали давно сгнили или забылись, среди простой военной рутины. Может — это и правильно. По крайней мере в этом месте, им давно уже не место.       Итальянцы вернулись в окоп, еще днем принадлежащий Австро-Венгрии. Но теперь, в нем спокойно бродили солдаты Италии, занимаясь все той же повседневной рутиной. Они зашли сразу в центральную часть, где уже стояла целая толпа людей; а среди них столь знакомые лица: Лука, Винченцо, Джузеппе, их медик и много других людей, которым просто интересно увидеть, вернулся ли живым пленный. Вернулся. — Все прошло успешно, Александро вернулся. Он целый, так что помощь ему не требуется. — Сказал Бруно всей толпе, пока сам Александро был удивлен столь большой толпе. — Целый? Так тогда где его вещи? Винтовка, не знаю? — Задал один солдат вопрос, глядя на парня, у которого буквально ничего не осталось из снаряжения. — Эта часть договора — мы все забрали оружие у пленных. Так что все нормально. — Ответил Бруно солдату.       После этого, у большей части солдат уже пропал интерес. Они стали расходиться, снова начиная изучать окоп врага. Лишь только его товарищи и самые заинтересованные остались. На этом можно сказать, все завершилось. — Ты в порядке? — Спросил у Александро офицер. — Вроде цел… — Тогда я тебя позову, если мне надо будет что-нибудь. — После этой фразы, Бруно пошел куда-то в сторону бывшей линии для стрелков. Когда офицер ушел, парня сразу окружили товарищи. — Черт возьми, ты жив! Не могу поверить просто… — Вымолвил первым Лука, глядя на парня. — Ты как попал в плен, не помнишь? Мы тебе не видели. — М-меня вроде как ударили винтовкой когда я был вместе с Фра- — Резко остановился Александро, вспомнив о том, что его друг был ранен в ухо — Франческо! Где он? — Он был ранен в ухо, ни черта не слышал, — Сказал Винченцо — мы его и еще нескольких раненых вместе с трупами отнесли. Их должны отправить к врачам. — Ох… А много погибших? — Спросил у команды Александро, присев между этим на землю. — Да достаточно, тащили мы трупов много. — Ответил ему Хэнк. — Двадцать семь. — Вмешался медик, стоящий все это время где-то в стороне — Двадцать семь тел и шесть раненых. — Указал точные цифры он. — Бог ты мой… Бедный Франческо, он же теперь ничего не слышит. — Да ладно тебе с ним, — Произнес Хэнк, садясь на корточки рядом с парнем — главное что ты жив. А еще то, что ты убил этих австрийцев. Ты хорошо стреляешь, однако. — Это точно, мы рады что ты тут, друг. — Спасибо… — Поблагодарил парень, встав на ноги и глянув на товарищей. — Ладно, ты не голодный? — Спросил Лука у Александро — У меня осталась чуть мяса еще. — Нет. Не хочу. — Ну ладно, думаю, нам пора ложится отдыхать. Мы тут как раз уже порядок навели. Пойдем. — Винченцо. — Обратился к пулеметчику Хэнк. — Что надо? — Я с тобой сегодня буду, вот что. — Ответил итальянец, присев рядом с Винченцо. — Как хочешь… Удачи, Александро. — Пожелал на прощание Винченцо, снова беря свою винтовку и идя оглядывать окоп. — Спасибо…       И идя вперед, он все никак не мог отпустить Франческо. Его теперь уж точно здесь не будет, ведь глухих никогда не возьмут на фронт. Но это было не главное, первым для него вопросом был — а это пойдет на пользу? Был ли Франческо полезным, или не давал исполнить Александро свой военный долг? Он постоянно вел себя странно, жутковато и вообщем неприятно. Но он никогда не отказывался в помощи кому-то по окопу, постоянно думал о товарищах и о их состоянии. Казалось, даже больше чем о своем. Однако его желание не убивать было не то что лишним, а буквально глупым. Не уж то на войне не надо убивать? Бред.       И именно это было главное здесь. Сколько бы он не сделал полезного для окопа, он не мог спокойно убивать людей, если только на него не нахлынет неизвестное чувство. Александро решил, что он больше мешал, нежели помогал. Ведь Александро здесь хвалят не за доброту и красоту, а за выстрелы и смелость в бою. За убийство врагов, а также захват окопов. Ему будут за это давать медали, а не за душевные разговоры. Выбор был сделан. Ему стоит забыть о всем, чтобы одержать победу и пройти дальше. Чтобы безжалостно убивать… Убивать, убивать и убивать. Столько, сколько потребуется. Ради общей родины и защиты всего что в ней есть: дома, семьи, Джованны и прочего, чем столь дорожит итальянец. Ведь именно это защитит его и Италию.       Все ради победы, все ради того, чтобы вернуться с этого фронта живым. Чтобы не смотря ни на что увидеть всех, и может быть даже Франческо. Александро поклялся вернуться живым.

Он вернется, и это будет очень скоро.