Первый договор.

В мире, где свершались людские судьбы, в мире, где жили все из нас, тоже существовали эпохи. Божества кланялись в пол, когда наивный людской народ клеймил их новым именем, а те отдавали им в след дары, в надежде, что так они остановят пущие беды. Однако боги менялись часто, сходя как античные статуи на Землю, оставляя на небесах духа, который принимает его лик. И лишь двое в Квантории никогда не меняли свой черёд. Бог Начала всего сущего и Богиня Конца всего мира были первыми, кто тянул за собой эту историю. Их имя присвоить никто не смел, однако уже слишком долго ничего не слышно о Божестве Конца. Теперь для всех главой считается он, Бог Начала, с которым не сравним никто. *** Прибывание Лирии в Квантории вновь не задалось с самого начала. Конечно, в этом всём она вновь возжелала обвинить Люкса, с которым теперь у неё намечалась непредвиденная встреча. Слёзы она утёрла мигом, забиваясь уже в собственный рукав и продолжая думать. Мысли не проходили мигом, но ничто не могло её спасти от этого безудержного потока. Факт того, что её нахождение здесь противоречит ей самой — приносило лишь внутреннюю ненависть. Её никто не ждал, никто не хотел встретить вновь и вот опять. Имя предателя звучит слишком обрывисто в её голове. — И? Что собираешься делать, дух? — С плохо скрытым высокомерием спрашивал Келердайн. В его глазах и позе не прослеживалась какая-то жалость, но однозначно такое выражение эмоций его выбило из колеи. По словам его же предводителя — Зевс и Лирия долгое время были в хороших отношениях. Его рассказы были всегда наполнены такой сладко-блевотной ложью, что самому Келердайну приходилось долго думать о том, что из истории было правдой на самом деле. Конечно, когда же дело заходило за вопросом, отчего же он избегает любых упоминаний о ней вне комнаты, то Зевс ненароком отмахивался лишь фразой, что перед изгнанием они легонько поссорились. Но Келердайн понимал, что все его слова брехня, когда Лирия пусто глядела прямо на свой телефон, попросту боясь принять звонок. Будущего в этом месте на деле и не существовало. Лирия сидела на краю кровати и глядела в пустоту. Насколько же всё изменилось? Но время тянуть больше она не была в силах, а потому, через тяжёлый вздох, она направилась в сторону душа, сталкивая с пути знакомого предателя. Уходя в даль, Лирия лишь успела бросить взгляд на Келердайна и пробормотать: — Придумаю. Всегда придумывала. Когда же она скрылась за деревянной дверью, то стал слышен поток воды. Теперь же в комнате со своими мыслями остался Келердайн. Улыбка как по щелчку смылась с его лица и теперь весь интерес держался на самой комнате. Странные диковенные вещички напоминали ему о земных уделках людского сброда. Интересно, подумала ли об этом же Лирия? Взгляд удержался на небольшом амулете на полке. Грязный, пыльный, но всё же выделяющийся на фоне всех. Странный жёлтый блеск выбивался на пыльном фоне, что и привлекло ангела. Символика так и разыгралась на нём, проявляя всё больше интересных деталей. Келердайн успел подметить пару значений, знакомых ему не по наслышке, так что жёлтый камень на подвеске быстро отлетел ему в карман. Как раз к окончанию «увлекательного» осмотра помещения вернулась Лирия, уже одетая в нужную одёжку. Вещи выглядели хорошо на ней, будто отрезали её от Земного прошлого. Не теряя время, она сразу начала: — Келердайн, послушай меня внимательно. Теперь мы в одной лодке. — Тяжело начала Лирия. Понятным становилось именно то, что от всей ситуации ей самой не комфортно. Злость так и пыталась вырваться наружу, но оставаться хладнокровной стояло как цель. Будто ей снова шестнадцать. Словно история повторяется во второй раз. — Раз все твои обещания оказались наглым враньём, то начинаем издалека. Барьер мельком разбил заклятье верховных, а потому какая-никакая магия ко мне вернулась. Но все мои силы остались запечатаны. Нам придётся провернуть большой путь, чтобы вернуть всё вновь. — И к чему здесь «нам» и «мы», скажи мне к слову? — Прервал монолог Лирии Келердайн. Ухмылка вновь заигралась, а глаза искали повод зацепиться за что-то. — Я разве давал согласия на помощь тебе? У меня было лишь одно условие — вернуть всех духов в Кванторию. Ты же просто стала попутным исполнением приказа моего покровителя. Лирия в миг оторопела от таких высказываний и попросту потеряла дар речи. В голове не укладывалось, как такого ангела ещё среди вестников держат. Хотя было логично с самого начала — он ей ничем не обязан. Он итак оставил её в жизни, когда все обстоятельства отходили от неё. — Тц, упрямый баран. — Злостно прошипела Лирия, держась за свою голову в раздумьях. — Давай тогда по другому. Я не могу встретиться с твоим «начальником», пока у меня нет сил. Тебе же нужно привести меня, мне же нужно выполнить условие. Если мы объединимся, мы сможем помочь друг-другу. — Уже звучит лучше. Условия нашего сотрудничества? «Так и знала, назойливый ты баран. На Земле бы тебя избили за стукачество уже давно, а тут таких как ты лелеют. Ничем не отличаешься от своего начальника.» — Подумала Лирия, глядя на высокомерную позу своего «товарища». Теперь же им остаётся одно — борьба за выживание. Продумывая условия их договора, Лирия ненароком оглянулась вокруг и наконец-то вспомнила место, где находится. Нингенроу был особым посёлком среди Квантории, который распространялся на большую местность. Здесь почти никогда не уживались духи или божества, ведь само по себе место было посвящено людским обывателям небесного мира. Их было не особо много, по сравнению с мелкими образами явлений, которые и прозвались духами, но всё же численность была приятной. Город Лирии был знаком ещё с детства, но в центр бегала крайне редко, а потому и площадь ту вспомнила не сразу. Когда ей было около шести лет, её детство походило на погоню за будущим, которого не существовало. Её образ уже был схож с нынешним, ведь люди совсем иные в развитии, чем духи, которые принимают любую форму. Сама малышка не редко сидела где-то на окраине города в стороне севера, где вечно шёл снег, просто боясь возвращаться домой. Детские воспоминания заставляли проводить всю жизнь в беготне, пытаясь спрятаться от настоящих реалей. Её только-только начинали узнавать со словами о великой силе, но она любила проводить время одна, наблюдая за другими. Особенную любовь всегда питала к людям, необычно смотря на людских детей, которые и вовсе отличались от её восприятия. Заснеженный берег озера мелькал в воспоминаниях редко и мылко, но казался важной точкой, а потому и город скрылся вместе с памятью. Но смотря на Нингенроу сейчас, Лирия хотела узнать лишь одно — что случилось с ним и его жителями? Долго копавшись в воспоминаниях, она не была в силах вспомнить, чтобы домики были настолько пусты и безлюдны. Ей всегда казалось, что в каждом доме проживал хоть кто-то, а улочки всегда были наполнены детским смехом и торговой суетой. Почему за триста лет от людской суеты осталось ничего? Намеренно это из-за духов или же всё таки из-за других проделок прошлого — ей оставалось лишь думать. — Тогда... Мы обязаны защищать друг-друга, а так же относиться более вежливо, а то меня скоро вывернет от твоих подколов и уловок. Я сделаю что угодно, чтобы ты остался на ногах, а ты должен сделать это для меня взамен. Понял? — Тц, ладно, по рукам. — Сказал Келердайн, протягивая свою ладонь к девушке. Та же ответила взаимностью и сжала её в своей, принимая все условия сделки. Удивительно, но поза и выражение лица Келердайна мигом сменились на более дружелюбные и приятные, что поразило Лирию. Такая резкая смена была крайне не привычна для девушки, но та лишь нервно вздохнула. Оглядываясь вокруг, Лирия стала краем осознавать своё положение. Солнце стало закатываться за край, ограничивая мирское время. Время, которого было крайне мало для неё. Резко всё стало обладать иным смыслом и тело вновь начало отрицать своё положение в другом месте. Так было и на старте путешествия по Земле, когда тело ломило из-за боли и отрицание отсутствия питания. Но теперь ситуация была другой. Если на Земле не было магии, то тело со временем слилось с пространством, однако в Квантории тело начнёт быстро отвергать всё и не сможет слиться, не получив силу обратно. Рассчитывая всё в голове, Лирия успевает прикинуть количество времени. И вот, в мыслях всплывает единственное хорошее число. — У нас есть месяц. Ровно тридцать дней.