Глава 2

Бесчисленное множество раз нам доводилось слышать, как люди с придыханием и едва уловимой ноткой зависти говорят о школьных годах, называя их самым чудесным и волшебным периодом в жизни. Однако, несмотря на всю искренность и пылкость этих речей, в них всегда присутствует некая доля лукавства, некий налет неискренности. Ведь, если задуматься, разве тоскуют все эти умудренные опытом взрослые по бесконечным урокам, по горам домашних заданий, по строгим учителям и шумным одноклассникам? Вряд ли. Нет, предметом их ностальгии и затаенной грусти является нечто совсем иное. Они скучают по тому ни с чем не сравнимому ощущению легкости и безграничной свободы, которое дарит лишь беззаботная юность. По тому чувству, когда кажется, что весь мир лежит у твоих ног, когда любые преграды кажутся ничтожными и легко преодолимыми. Когда будущее видится бескрайним океаном возможностей, а настоящее - увлекательным приключением, полным ярких красок и незабываемых эмоций. В этом чудесном возрасте, когда жизнь только начинается, когда каждый день обещает что-то новое и удивительное, даже само течение времени кажется иным. Ночи, окутанные тайной и романтикой, пролетают слишком быстро, словно боясь упустить хоть мгновение этого волшебства. А дни, напротив, тянутся нескончаемо долго, давая возможность насладиться каждым моментом, каждым вздохом и каждым взглядом. И именно в эту пору, в этот краткий миг между детством и взрослением, мы впервые познаем трепет настоящих чувств. Мы учимся любить - робко, неуверенно, но так искренне и всепоглощающе. Мы познаем магию первых прогулок под серебристым светом луны, когда весь мир кажется созданным только для двоих. Память навсегда сохранит эти мгновения: теплоту огромной толстовки, заботливо наброшенной на хрупкие девичьи плечи, чтобы защитить от прохладного вечернего ветерка. Мягкость ткани, хранящей едва уловимый аромат того, кто совсем недавно прижимал тебя к себе в порыве нежности. И эти неловкие, полные смущения и трепета молчания у подъезда, когда слова кажутся излишними, когда все эмоции можно прочесть в глазах напротив. Страх и предвкушение, сладкая дрожь и пьянящее ожидание - все смешивается в одно ни с чем не сравнимое чувство. А потом - миг решимости, когда один из вас, набравшись смелости, оставляет на щеке другого легкий, почти невесомый поцелуй. И тут же, не дожидаясь реакции, стремглав убегает прочь, боясь услышать отказ, боясь разрушить эту хрупкую, едва родившуюся магию. Это время - время первых трепетных чувств, время чистой, незамутненной радости и безграничной веры в чудеса. Время, когда каждая клеточка тела поет от переполняющего ее счастья, когда душа парит, не ведая границ и преград. И пусть потом, с высоты прожитых лет, многое из того, что казалось таким значительным и судьбоносным, покажется наивным и смешным. Пусть первая любовь обернется горьким разочарованием, а мечты о покорении мира разобьются о суровые рифы реальности. Но эти воспоминания, эти яркие вспышки юности навсегда останутся с нами. Они будут согревать наши сердца в минуты печали, будут дарить надежду и веру в лучшее, когда жизнь покажется слишком жестокой и беспощадной. Ведь именно в этих мгновениях, в этих трепетных и неумелых попытках любить и быть любимыми, кроется самая суть, самая соль человеческого бытия. Именно они делают нас теми, кто мы есть, формируют нашу личность, наш характер. И пусть школьные годы, с их бесконечной чередой уроков и перемен, экзаменов и каникул, останутся в прошлом. Пусть жизнь увлечет нас в свой безудержный круговорот, закружит в вихре событий и перемен. Но где-то в глубине души мы всегда будем хранить эти воспоминания, эти сокровенные мгновения юности. Мы будем бережно доставать их, словно драгоценные жемчужины, в минуты грусти и одиночества. И они, словно волшебный эликсир, будут возвращать нам силы, будут наполнять наши сердца теплом и светом. Так пусть же эта магия первых чувств, эта чистая, ничем не замутненная радость никогда не покидает нас. Пусть она станет нашим вечным спутником, нашим верным талисманом на все случаи жизни. И тогда, быть может, мы сможем пронести через годы и расстояния это удивительное, ни с чем не сравнимое ощущение полета. Ощущение, которое дарит лишь беззаботная юность - время, когда все кажется возможным, когда весь мир распахивает перед тобой свои объятия. Время, которое никогда не повторится. Но которое навсегда останется с нами - как самое ценное, самое дорогое сокровище нашей жизни. В жизни юной Вики Поспеловой еще ни разу не случалось тех волшебных, пропитанных романтикой прогулок, о которых она так часто грезила в своих девичьих мечтах. Конечно, бывали моменты, когда она засиживалась допоздна в компании друзей в уютной беседке, а потом, бок о бок с верным товарищем Белым, брела по сонным улицам к родному дому. Но разве можно было сравнить эти дружеские посиделки с теми трепетными свиданиями, о которых так много говорили и писали? Вике отчаянно хотелось испытать это ни с чем не сравнимое чувство: когда сердце замирает от каждого взгляда провожатого, когда бабочки в животе устраивают безумный хоровод, грозясь разорвать грудную клетку на миллион сверкающих осколков. Порой, в редкие мгновения, она улавливала в себе отголоски чего-то похожего, но тут же списывала эти ощущения на хмельной дурман пива, которое Космос, в обход родительских запретов, приносил на их посиделки, или на туманящий разум дым сигарет, которые девушка начала изредка покуривать, перейдя в 10-й класс. Но однажды, в один из тех вечеров, когда Белов, окрыленный новой влюбленностью, отправился провожать очаровательную Лену Елисееву из параллельного класса, Вику неожиданно вызвался сопровождать до дома сам Пчелкин. И вот тогда, в тот самый миг, когда они шли рядом по тихим, залитым мягким светом фонарей улицам, Поспелову накрыло волной доселе неведомых, пугающих в своей силе желаний. Внезапно, с кристальной ясностью, она осознала, как сильно, до дрожи в коленях, ей хочется подойти к Вите, прильнуть к нему всем телом и впиться в его губы настоящим, взрослым, полным страсти поцелуем. Не тем привычным, дружеским чмоком, которым они обычно обменивались, а чем-то куда более интимным, глубоким, сокровенным. От этих мыслей, от этого нахлынувшего вдруг осознания, у Вики перехватило дыхание. Она почувствовала, как щеки заливает предательский румянец, а сердце начинает бешеную чечетку в груди. Эти чувства, эти желания пугали ее своей новизной, своей неконтролируемостью. Она боялась даже представить, что подумал бы Пчелкин, если бы каким-то чудом смог прочесть ее мысли в тот момент. Всю дорогу до дома Вика пребывала в каком-то странном, лихорадочном состоянии. Она механически поддерживала разговор, смеялась в нужных местах, но в голове у нее царил полный сумбур. Мысли путались, наскакивали одна на другую, создавая причудливый, почти сюрреалистический узор. А потом, оказавшись наконец в спасительном одиночестве своей комнаты, Вика дала волю эмоциям. Она металась по комнате, как раненый зверь, то садясь на край кровати, то вскакивая и начиная беспокойно расхаживать из угла в угол. В голове у нее роились десятки, сотни вопросов, на которые не было ответа. Что это было? Откуда взялись эти внезапные, столь несвойственные ей чувства? Неужели это и есть та самая любовь, о которой столько говорят и пишут? Или это просто игра гормонов, мимолетное помутнение рассудка, вызванное алкоголем и сигаретным дымом? Вика не знала. Она чувствовала себя потерянной, растерянной, словно стоящей на краю пропасти. Все ее привычные представления о дружбе, о границах допустимого вдруг оказались поставлены под сомнение. Мир, еще вчера казавшийся таким понятным и незыблемым, дал трещину, грозя в любой момент рассыпаться на куски. Всю ночь Вика провела без сна, ворочаясь в постели и пытаясь найти ответы на мучившие ее вопросы. А наутро, едва открыв глаза и увидев в зеркале бледное, осунувшееся лицо с темными кругами под глазами, она твердо решила: нужно завязывать с сигаретами. Ведь не иначе как они, эти коварные, одурманивающие разум палочки, довели ее до такого состояния. Высушили мозг, лишили способности здраво мыслить и адекватно оценивать ситуацию. Да, именно так. Все эти странные, пугающие мысли и желания - не более чем результат пагубного влияния никотина. А значит, стоит лишь избавиться от этой привычки, и все вернется на круги своя. Она снова станет прежней Викой - рассудительной, уверенной в себе, непоколебимой в своих убеждениях. С этой мыслью, с этой новой решимостью, Поспелова встретила новый день. Она была полна решимости изменить свою жизнь, избавиться от всего, что мешало ей оставаться самой собой. И первым шагом на этом пути должен был стать решительный отказ от сигарет. Но где-то в глубине души, в самых потаенных уголках своего естества, Вика понимала: дело не только в никотине. Те чувства, те желания, что обожгли ее в тот вечер, не были случайностью или ошибкой. Они были частью ее самой, отражением каких-то глубинных, еще не познанных ею истин. И рано или поздно ей придется встретиться с этими истинами лицом к лицу. Придется разобраться в себе, в своих чувствах к Пчелкину, в том, что на самом деле значит для нее эта дружба. Но не сейчас. Сейчас она была не готова. Сейчас ей нужно было время - время, чтобы прийти в себя, чтобы восстановить привычный порядок вещей. А потом... потом будет видно. Потом она обязательно во всем разберется. И, быть может, найдет в себе силы признаться Вите в том, что так долго скрывала даже от самой себя. Но это потом. А сейчас - сигареты. Нужно сосредоточиться на этом, сделать первый шаг. И надеяться, что остальное приложится само собой. В конце концов, разве не так всегда бывает в жизни? Разве не с маленьких, едва заметных шагов начинаются самые большие перемены? Вика верила, что да. И с этой верой, с этой надеждой на лучшее будущее, она шагнула навстречу новому дню. Дню, который, возможно, станет началом чего-то нового и прекрасного в ее жизни. В этот судьбоносный вечер просторная трехкомнатная квартира, в которой Вика делила кров со своими родителями, превратилась в безраздельную вотчину юной хозяйки и ее закадычных подруг. Четыре девицы, сбежавшиеся на зов дружбы и приключений, уже успели опустошить целую банку ликера, заедая его душистыми грушами, которые, казалось, сами были пропитаны хмельным духом до самой сердцевины. Соня, эта отчаянная и находчивая особа, умудрилась стащить из родительского серванта бутылку вишневой настойки на коньяке - сокровище, которое берегли для особых случаев. А сама Вика, не желая ударить в грязь лицом, накрыла стол, который, хоть и не изобиловал изысками, но все же мог похвастаться незамысловатым, но сытным набором яств. Тут была и кабачковая икра, манящая своим нежным, слегка сладковатым вкусом. И сыр - загадочный, неопределенного сорта, но от этого не менее притягательный. И, конечно же, куда же без варёной колбасы - этого незаменимого атрибута любого студенческого застолья! Конечно, этот импровизированный пир не мог соперничать с роскошными ужинами в лучших ресторанах Москвы. Не было здесь ни изысканных блюд, ни сверкающих хрусталем бокалов, ни услужливых официантов во фраках. Но разве нужна была вся эта мишура, все эти внешние атрибуты успеха и престижа, когда за столом царили дружба, молодость и безудержное веселье? Девушки, разгоряченные выпитым и предвкушением грядущих приключений, щебетали без умолку, перебивая друг друга и заливаясь звонким смехом. Их глаза горели азартом, щеки пылали румянцем, а движения становились все более порывистыми и раскованными. В комнате витал дух свободы и бесшабашности. Казалось, сами стены дышали этим пьянящим воздухом юности, этим ощущением бесконечных возможностей и безграничного потенциала. Здесь, в этом маленьком островке безмятежности, отгороженном от всего мира, девушки могли быть собой - без масок, без притворства, без оглядки на условности и правила. Они делились секретами, обсуждали мальчишек, строили планы на будущее. Их голоса, то взлетающие до пронзительных высот, то снижающиеся до заговорщицкого шепота, сплетались в причудливую симфонию, в которой каждая нота была пропитана дружбой и взаимопониманием. А за окном тем временем сгущались сумерки. Город, этот никогда не спящий гигант, окутывался покрывалом ночи, зажигая миллионы огней и окунаясь в новый ритм, в новую пульсацию жизни. Но девушкам не было до этого никакого дела. Для них существовал лишь этот момент, это мгновение чистой, ничем не замутненной радости. Вика, глядя на своих подруг, на их сияющие лица и искрящиеся весельем глаза, чувствовала, как сердце ее наполняется теплом и благодарностью. Она понимала, что именно такие моменты, такие вечера и делают жизнь по-настоящему стоящей. Не оценки, не достижения, не материальные блага, а вот эти мгновения чистого, незамутненного счастья, разделенного с теми, кто близок и дорог. И пусть завтра наступит новый день, пусть вновь нахлынут заботы и проблемы. Пусть жизнь закружит их в своем безумном хороводе, раскидывая в разные стороны и испытывая на прочность. Но сейчас, в этот миг, они были вместе. Они были единым целым, сплоченным нерушимыми узами дружбы. И это единство, это чувство плеча, надежного и верного, было дороже всех сокровищ мира. Оно было тем якорем, той опорой, которая помогала выстоять в самые трудные минуты, которая давала силы идти вперед, несмотря ни на что. Вика знала, что пройдут годы, и многое изменится. Жизнь разведет их по разным дорогам, закружит в вихре событий и перемен. Но эти вечера, эти мгновения чистого, незамутненного счастья навсегда останутся с ними. Они будут греть душу в минуты печали, будут дарить улыбку в моменты радости. Ведь в конечном счете, что есть наша жизнь, как не полотно, сотканное из таких вот ярких, незабываемых мгновений? Что есть наша судьба, как не сумма тех выборов, тех шагов, которые мы делаем день за днем, следуя зову сердца? И сейчас, глядя на своих подруг, на эти родные, любимые лица, Вика понимала, что она сделала правильный выбор. Что эта дружба, эта связь душ - это то, что делает ее по-настоящему счастливой. То, ради чего стоит жить и бороться. Так, в этой маленькой квартире, за этим незамысловатым столом, творилась магия. Магия дружбы, магия юности, магия тех неуловимых, но таких важных мгновений, которые навсегда остаются в сердце. И Вика знала, что пока у нее есть это - ей не страшны никакие невзгоды. Пока рядом есть те, кто понимает и поддерживает - она способна на все. Даже на то, чтобы перевернуть этот мир, сделать его лучше, добрее, счастливее. С этой мыслью, с этим ощущением собственной силы и значимости, Вика подняла бокал. Подняла, чтобы произнести тост. Тост за дружбу, за молодость, за те незабываемые моменты, которые делают нашу жизнь по-настоящему стоящей. И подруги, словно чувствуя ее настроение, словно разделяя ее мысли, дружно подняли свои бокалы в ответ. В этом жесте, в этом единодушном порыве была вся суть их отношений. Вся магия той невидимой, но нерушимой связи, которая объединяла их, делала их сильнее и лучше. И пусть весь мир подождет. Пусть будущее, полное неизвестности и вызовов, пока останется за порогом этой квартиры. Сейчас, в этот миг - они были вместе. А значит - они были способны на все. Развлечение, которое избрали для себя юные подруги в этот вечер, могло бы показаться стороннему наблюдателю не просто странным, а даже в какой-то степени пугающим и неприемлемым. Но школьниц, разгоряченных выпитым и охваченных лихорадочным весельем, мало волновало мнение окружающих. Для них сейчас существовал лишь этот момент, это мгновение безудержного, ничем не ограниченного веселья. С азартом и предвкушением они открыли телефонный справочник - эту священную книгу, хранящую в себе бесчисленное множество потенциальных жертв их розыгрышей. Их пальцы, увенчанные разноцветными ноготками, порхали по страницам, словно пытаясь нащупать ту единственную, ту самую фамилию, которая обещала наибольшее веселье и наиболее бурную реакцию. И вот, удача! Ноготь Сони, словно повинуясь какому-то шестому чувству, замер над фамилией, которая сама по себе уже была словно приглашением к розыгрышу. Распутины! Это ли не идеальная мишень для их шутки? Девушки переглянулись, еле сдерживая рвущийся наружу смех. В их глазах плясали бесенята, предвкушая грядущее веселье. Соня, стараясь придать своему голосу максимальную серьезность и солидность, сняла трубку и набрала номер. - Алло, здравствуйте, - произнесла она в трубку, изо всех сил стараясь не рассмеяться. - Это квартира Распутиных? На другом конце провода послышался мужской голос, удивленный и слегка настороженный: - Здравствуйте, да. Соня, чувствуя, как от сдерживаемого смеха начинают трястись плечи, продолжила: - А можно Машу к телефону? В трубке повисла тишина. Было слышно, как собеседник тяжело дышит, словно пытаясь сдержать рвущиеся наружу эмоции. Наконец, он заговорил, и голос его звучал холодно и жестко: - Это смешно, по-вашему, девушка? Я сейчас милицию вызову! И не дожидаясь ответа, он с силой бросил трубку. В комнате повисла тишина, которая тут же взорвалась дружным хохотом подруг. Они смеялись до слез, до колик в животе, хватаясь друг за друга и едва не падая со стульев. Это было невероятно, умопомрачительно весело! Осознание собственной власти, возможности вот так, одним звонком, вторгаться в чужие жизни, переворачивать чей-то спокойный вечер с ног на голову, будоражило кровь, туманило разум. Отсмеявшись и утерев выступившие слезы, девушки вновь склонились над справочником. Теперь была очередь Вики, и она точно знала, какую фамилию хочет набрать. Ее палец уверенно скользил по страницам, пока не замер над заветной строчкой. Вика улыбнулась своим мыслям. О, это будет незабываемо! Это будет шутка, которая войдет в анналы истории их маленькой компании! Она уже предвкушала реакцию человека на том конце провода, уже представляла себе его удивление, смятение, возможно, даже гнев. Вика, преисполненная решимости и некоего азартного предвкушения, подняла телефонную трубку. Ее пальцы, слегка подрагивая от волнения и выпитого, набрали номер, который она выбрала из телефонного справочника, руководствуясь каким-то внутренним чутьем. - Алло, здравствуйте, - произнесла она в трубку, стараясь придать своему голосу максимальную вежливость и учтивость. - Это квартира Шатуновых? На другом конце провода послышался молодой, приятный мужской голос, в котором сквозило некоторое удивление и любопытство: - Здравствуйте, да. Вика, чувствуя, как сердце ее начинает биться чаще от какого-то необъяснимого волнения, продолжила: - А можно к телефону Юру позвать? В трубке на мгновение повисла пауза, словно собеседник раздумывал над ответом. Наконец, он произнес, и в голосе его прозвучала едва уловимая нотка грусти: - А его нет сейчас, отошел. Дима есть, подойдет? Теперь уже настала очередь Вики удивляться. Какой еще Дима? О чем вообще идет речь? Она растерянно переспросила: - Какой Дима? И тут собеседник рассмеялся, и смех его был таким искренним и заразительным, что Вика невольно улыбнулась в ответ. - Маликов, - пояснил он, явно забавляясь ситуацией. - Так что, его звать? Никто из них не мог и предположить, что в этот самый момент, где-то на другом конце огромного города, в уютной квартире, четверо молодых людей коротали вечер за партией в дурака и бутылочками пива. Родители Ромы, хозяина квартиры, уехали на дачу, предоставив сыну полную свободу действий. И уж тем более никто не мог знать, что именно в эту минуту, движимые азартом и жаждой приключений, четыре девушки решат разнообразить свой вечер телефонными розыгрышами. Такие совпадения, такие причудливые переплетения судеб обычно называют судьбоносными, но осознание этого приходит намного позже. Сейчас же это был просто разговор, ни к чему не обязывающая болтовня двух незнакомцев. Вика, чувствуя на себе изумленные взгляды подруг, продолжала разговор. Ее пальцы, словно повинуясь какой-то неведомой силе, принялись накручивать на себя телефонный провод, а губы сами собой растянулись в улыбке. - А тебя как зовут? - спросила она, и в голосе ее прозвучало неподдельное любопытство. - Рома, - ответил собеседник, и Вика услышала, как он, прикрыв трубку рукой, бросает друзьям: - Потом расскажу что за звонок. - А тебя? - Виктория. - Победа, значит? Этот вопрос, заданный с едва уловимой иронией и в то же время с каким-то странным восхищением, заставил Вику хихикнуть. Алкоголь, плескавшийся в ее крови, придавал всему происходящему некий оттенок нереальности, волшебства. - Можно и так сказать, - кокетливо ответила она. - А ты где живешь? - Ты мне лучше скажи, откуда у тебя мой номер. В голосе Ромы слышалось неподдельное любопытство, и Вика почувствовала, как внутри нее разгорается азарт. Эта игра, этот импровизированный диалог начинали ее по-настоящему увлекать. - А, да в справочнике телефонном нашла. Ты правда Шатунов что ли? - Чистейшая, - в голосе Ромы прозвучала улыбка, и Вика поняла, что карточная игра для него отошла на второй план. - А живу я в Бибирево, а ты? - В Люблино, - ответила Вика, машинально прикидывая в уме расстояние и время в пути. Выходило, что на метро ехать около часа. - Ладно, я пошла, было приятно поболтать. Она уже готова была положить трубку, как вдруг Рома произнес фразу, которая заставила ее сердце пропустить удар: - Номер свой оставишь, Победа? Вика замерла, чувствуя, как в груди разливается странное, волнующее тепло. Это была не просто просьба, не просто дежурная фраза. В этих словах, в самой интонации Ромы, ей почудился некий скрытый смысл, некое обещание чего-то большего. Она медлила лишь мгновение. А потом, повинуясь внезапному порыву, кивнула и, четко проговаривая каждую цифру, продиктовала свой домашний номер. Положив трубку, Вика некоторое время сидела неподвижно, глядя перед собой невидящим взглядом. Она чувствовала, как щеки ее пылают, а сердце колотится где-то в горле. Что это было? Случайность, мимолетная прихоть или... или нечто большее? Подруги, заметив ее состояние, наперебой принялись расспрашивать о звонке, о таинственном собеседнике. Но Вика лишь загадочно улыбалась, не желая делиться подробностями. Этот разговор, эти странные, волнующие эмоции были только ее, только для нее. Опустив телефонную трубку цвета спелой вишни на рычажки аппарата, Вика на мгновение застыла, будто пораженная неким внутренним откровением. А затем, словно повинуясь какому-то неудержимому порыву, она закрыла лицо ладонями и расплылась в улыбке, сиявшей ярче тысячи солнц. Эта улыбка, казалось, озаряла все ее существо, превращая юную девушку в воплощение чистейшего, беспримесного счастья. Она улыбалась так, будто только что узнала самую радостную, самую невероятную новость в своей жизни. Будто ей сообщили, что она стала обладательницей главного приза в какой-то немыслимо щедрой лотерее. Подруги, сидевшие рядом, недоуменно переглядывались, пытаясь понять, что же произошло. Они засыпали Вику вопросами, жаждая узнать подробности этого загадочного разговора, выведать имя таинственного собеседника. Но девушка, все еще пребывая в плену своих эмоций, лишь отрицательно качала головой, отказываясь делиться своей тайной. Ее лицо, освещенное внутренним сиянием, было полно какого-то детского, почти наивного упрямства. Она сжимала губы, будто удерживая рвущиеся наружу слова, и лишь повторяла, словно заведенная: "Не скажу, ни за что не скажу!" Быть может, если бы рядом с ней сейчас была только Соня, ее самая близкая и доверенная подруга, Вика и поделилась бы своими переживаниями. Открыла бы ей душу, рассказала о том странном, волнующем чувстве, что зародилось в ее сердце во время этого разговора. Но здесь, в окружении остальных девушек, она не могла, просто не имела права выдать свою тайну. Эти эмоции, эти трепетные ростки зарождающихся чувств были слишком хрупкими, слишком личными, чтобы делиться ими с кем попало. И потом, разве стоило посвящать всех подряд в подробности ее беседы с неким загадочным Ромой из далекого Бибирево? Разве стоило выставлять напоказ эту странную, необъяснимую связь, возникшую между ними в пространстве телефонных проводов? Нет, решила Вика, это будет ее секретом. Ее маленькой, сокровенной тайной, которую она будет хранить в самой глубине своего сердца. Словно драгоценный камень, словно талисман, приносящий удачу и охраняющий от бед. Подруги, видя ее непреклонность, в конце концов оставили свои попытки выведать правду. Они вернулись к прерванному веселью, к своим шуткам и розыгрышам, лишь изредка бросая на Вику любопытные, полные неразгаданных вопросов взгляды. А Вика, все еще улыбаясь своим мыслям, погрузилась в мир грез и фантазий. Перед ее мысленным взором вставал образ Ромы - пока еще смутный, неясный, но уже такой притягательный и волнующий. Она представляла себе его лицо, его улыбку, пыталась угадать цвет его глаз и очертания фигуры. Воображение, подстегнутое выпитым алкоголем и романтическим настроением, рисовало ей картины их будущей встречи, их первого свидания. Вот они идут по залитому солнцем парку, держась за руки и смеясь над какой-то шуткой. Вот сидят в уютном кафе, глядя друг другу в глаза над чашками ароматного кофе. Вот стоят на мосту, любуясь закатом и чувствуя, как сердца их бьются в унисон. Эти мечты, эти сладкие грезы наполняли душу Вики трепетом и предвкушением. Она чувствовала, как внутри нее зарождается что-то новое, что-то удивительное и прекрасное. Словно в ее жизнь вот-вот должно было ворваться чудо, настоящее волшебство. И пусть пока это было лишь предчувствие, лишь смутное ощущение грядущих перемен. Но Вика верила, всем сердцем верила, что этот случайный звонок, этот ни к чему не обязывающий разговор станет началом чего-то большего, чего-то судьбоносного. Она не знала, как будут развиваться события дальше. Не знала, позвонит ли ей Рома, удастся ли им встретиться и узнать друг друга поближе. Но где-то в глубине души она уже приняла решение - она сделает все, чтобы эта история, эта едва зародившаяся связь не оборвалась, не растаяла как дым. Ведь разве не из таких вот мгновений, из таких вот мимолетных встреч и случайных разговоров соткана наша жизнь? Разве не они дарят ей краски, делают ее ярче и полнее? И разве не в них, в этих крохотных искорках чуда, кроется самая суть, самая соль человеческого бытия? Вика чувствовала это всем своим существом. И потому решила - она будет ждать. Ждать звонка, ждать встречи, ждать развития этой удивительной, захватывающей истории. И пусть весь мир подождет, пусть отступят на задний план все остальные заботы и дела. Сейчас, в этот миг, для нее существовал только Рома. Рома и то чувство, что он пробудил в ее душе. Чувство, которое, быть может, перевернет всю ее жизнь, наполнит ее новым смыслом и новыми красками. Так, сидя в окружении подруг, в атмосфере беззаботного веселья и юношеской бесшабашности, Вика предавалась своим мечтам. Мечтам о любви, о счастье, о той единственной, неповторимой встрече, которая ждет ее впереди. И кто знает, быть может, судьба и вправду уже начала плести свои кружева, сводя вместе две одинокие души? Быть может, этот вечер, этот случайный звонок станет началом чего-то удивительного, чего-то, о чем они будут вспоминать всю жизнь? Время покажет. А пока... пока можно просто наслаждаться этим мгновением. Этим трепетом зарождающихся чувств, этим сладким предвкушением грядущего чуда. И верить, всей душой верить, что впереди ждет что-то невероятное, что-то, что сделает жизнь по-настоящему стоящей и наполненной смыслом. Ведь в конце концов, разве не ради таких вот моментов, не ради этой веры в чудо мы и живем на свете? И разве не в этом, в этой способности мечтать и надеяться, кроется главный секрет счастья? Вика знала ответ. И потому продолжала улыбаться, продолжала грезить, не замечая ничего вокруг. В эту минуту для нее существовал только один человек - тот самый Рома из далекого Бибирево. Рома, который, сам того не ведая, уже успел стать центром ее маленькой вселенной. Вика, желая отвлечь любопытствующие взгляды подруг от своей персоны и тех эмоций, что бушевали сейчас в ее душе, принялась лихорадочно рыться в своей комнате в поисках спасительной идеи. И вот, словно по наитию, ее рука наткнулась на заветную кассету - тот самый музыкальный подарок, который преподнес ей отец, вернувшись из одной из своих многочисленных командировок. С трепетом и предвкушением Вика извлекла кассету из пластиковой коробки и, затаив дыхание, вставила ее в магнитофон. Щелчок, легкое шипение - и комнату наполнили первые аккорды, первые завораживающие звуки музыки. Это была она - несравненная, божественная Уитни Хьюстон. Ее голос, чистый и мощный, словно ураган ворвался в пространство комнаты, сметая на своем пути все тревоги, все сомнения и страхи. Он закружил девушек в вихре эмоций, унося их прочь от реальности, в какой-то иной, прекрасный и волшебный мир. Слова песни, большая часть которых была для Вики непонятной, иностранной абракадаброй, каким-то непостижимым образом проникали прямо в душу, заставляя сердце трепетать и замирать от восторга. Единственное, что она смогла разобрать в этом потоке чарующих звуков - это слово "dance". Танцевать. И это слово, этот призыв к движению, к раскрепощению и свободе, словно электрический разряд пронзил все ее существо. Вика почувствовала, как тело ее начинает двигаться само собой, повинуясь ритму музыки и зову сердца. Как ноги сами несут ее в центр комнаты, в гущу импровизированного танцпола. Подруги, поначалу растерянные и удивленные, быстро поддались всеобщему настроению. Они вскочили со своих мест и присоединились к Вике, позволяя музыке увлечь их за собой, растворить в себе без остатка. И вот уже вся комната превратилась в бурлящий, пульсирующий энергией водоворот. Девушки кружились, прыгали, извивались в каком-то первобытном, захватывающем дух танце. Их волосы разметались по плечам, глаза горели неистовым пламенем, а с губ срывался то восторженный смех, то полные неизъяснимого чувства крики. В этот миг, в этом безумном, опьяняющем вихре движения и звука, все остальное перестало иметь значение. Исчезли тревоги и заботы, растаяли сомнения и страхи. Осталась лишь музыка - и то чувство безграничной свободы и единения, которое она дарила. Вика, в самом центре этого импровизированного танцпола, ощущала себя богиней. Каждое движение ее тела, каждый жест были наполнены какой-то первобытной, завораживающей грацией. Она чувствовала, как сквозь нее проходят потоки чистой, неудержимой энергии, как сама жизнь пульсирует в ее венах в такт убийственным ритмам. И в этом танце, в этом почти мистическом действе, все тайны, все недомолвки вдруг стали неважны и незначительны. Какая разница, кто звонил Вике, о чем они говорили? Какая разница, что ждет их всех впереди, какие испытания и повороты судьбы? Сейчас, в этот упоительный, волшебный миг, существовало лишь одно - музыка. Музыка и то ни с чем не сравнимое чувство полета, чувство абсолютной, ничем не скованной свободы, которое она дарила. И Вика отдавалась этому чувству без остатка. Она танцевала так, словно это был последний танец в ее жизни. Словно в движении было сокрыто некое тайное знание, некий ключ к разгадке всех тайн бытия. Время остановилось, потеряло всякий смысл и значение. Минуты, часы - все смешалось в одном бесконечном, захватывающем дух круговороте. И только когда последние аккорды песни растаяли в воздухе, когда магнитофон с легким щелчком выключился, девушки, словно очнувшись от забытья, остановились. Они стояли посреди комнаты, тяжело дыша и глядя друг на друга широко раскрытыми, полными изумления глазами. Их лица раскраснелись, волосы растрепались, но в каждой черточке, в каждом взгляде читалось то неизъяснимое, почти мистическое блаженство, которое приносит лишь настоящий, самозабвенный танец. И Вика, глядя на своих подруг, на их сияющие, полные восторга лица, вдруг поняла - вот оно, истинное волшебство этого вечера. Не загадочный звонок, не романтические грезы и не предвкушение чего-то нового и удивительного. Нет, настоящее чудо - здесь, в этой комнате, в этом мгновении неподдельного единения и чистой, ничем не замутненной радости. В этом танце, который сплотил их, сделал ближе и роднее. И пусть завтра жизнь снова вступит в свои права, пусть вернутся тревоги и сомнения. Но этот вечер, это мгновение абсолютного, всепоглощающего счастья навсегда останется с ними. Останется как напоминание о том, что в жизни всегда есть место чуду. Главное - уметь его разглядеть и впустить в свое сердце. С этой мыслью, с этим новым, удивительным ощущением легкости и гармонии, Вика улыбнулась своим подругам. Ей вдруг захотелось обнять их, поблагодарить за этот незабываемый танец, за то волшебство, которое они сегодня сотворили вместе. Но слова были не нужны. Все, что она хотела сказать, все, чем хотела поделиться, уже говорили ее глаза, ее улыбка, само ее сияющее, будто озаренное внутренним светом лицо. И подруги, словно чувствуя это, словно читая ее мысли, ответили ей такими же искренними, полными тепла и понимания улыбками. В этот миг они были единым целым, спаянным музыкой и танцем, общей радостью и общими воспоминаниями. А впереди их ждала целая жизнь. Жизнь, полная взлетов и падений, встреч и расставаний. Но что бы ни случилось, что бы ни преподнесла им судьба - у них всегда будет этот вечер. Этот танец, это мгновение чистого, незамутненного счастья. И пока у них есть это - им не страшны никакие испытания и невзгоды. Ведь они знают - чудо рядом. Стоит лишь включить музыку, стоит лишь довериться ритму своего сердца - и волшебство обязательно случится. В тот самый момент, когда четверо закадычных друзей - Пчелкин, Белов, Филатов и Холмогоров - покидали уютную квартиру Саши, намереваясь отправиться в излюбленную беседку для задушевных разговоров и пары сигарет, до их ушей долетели первые аккорды музыки, доносящиеся из-за двери квартиры Поспеловой. Эти звуки, громкие и призывные, словно магнитом притягивали к себе, будоража воображение и рождая в головах друзей самые смелые предположения. Неужели это была... вечеринка? Самая настоящая, бесшабашная и зажигательная, прямо под самым их носом? Молодые люди переглянулись, и в глазах каждого из них вспыхнул огонек азарта и предвкушения. Как же так? Неужели Вика, их давняя подруга и соседка, закатила пирушку, да еще и не удосужилась их пригласить? Это было не просто возмутительно - это было настоящим ударом по их мужскому самолюбию, вопиющим нарушением всех мыслимых и немыслимых правил дружбы и добрососедства. Как она могла? Как посмела оставить их, четверых лучших друзей, за бортом этого, судя по доносящимся звукам, феерического веселья? Негодование и обида захлестнули парней с головой. В их головах роились самые невероятные мысли и предположения. Быть может, Вика нарочно скрыла от них свои планы? Быть может, на этой вечеринке собрались какие-то особенные гости, в чью компанию им, простым школьным приятелям, вход заказан? От этих мыслей, от самой несправедливости ситуации кровь закипала в жилах, а кулаки непроизвольно сжимались. Нет, это так не пойдет. Они не позволят себя игнорировать, не позволят вот так запросто вычеркнуть из жизни их подруги. И тут, словно по команде, Пчелкин шагнул вперед. Его лицо, обычно добродушное и веселое, сейчас приобрело решительное, почти грозное выражение. Он был полон решимости выяснить, что же происходит за этой дверью, и, если понадобится, пробиться на вечеринку любой ценой. С силой надавив на кнопку дверного звонка, так что тот разразился пронзительной, почти истеричной трелью, Пчелкин для пущего эффекта забарабанил кулаком по двери. Этот стук, громкий и требовательный, казалось, способен был разбудить и мертвого, не то что привлечь внимание веселящихся школьниц.За спиной Пчелкина сгрудились остальные ребята, подбадривая его одобрительными возгласами и жестами. В их глазах горел тот же огонь решимости и праведного негодования. Как один, они были готовы ворваться в квартиру Вики и потребовать объяснений. А если понадобится - то и присоединиться к веселью, показав этим девчонкам, что такое настоящий мужской напор и сила духа. Секунды ожидания показались им вечностью. За дверью по-прежнему гремела музыка, но больше не слышалось ни смеха, ни голосов. Казалось, обитательницы квартиры, заслышав грозный стук и трезвон, испуганно притихли, затаив дыхание. Но парни не собирались сдаваться. Они продолжали стучать и звонить, с каждой секундой все сильнее и настойчивее. Их терпение было на исходе, а решимость - крепла с каждым мгновением. Еще немного - и они готовы были пойти на штурм, выбить эту злополучную дверь и ворваться внутрь, навстречу своей судьбе. В голове у каждого из них роились самые невероятные мысли и фантазии. Вот они врываются в квартиру, и взорам их предстает удивительная картина: Вика и ее подруги, разгоряченные танцами и весельем, встречают их радостными возгласами и объятиями. Все недоразумения и обиды тут же забываются, и начинается настоящий праздник, в котором они, четверо верных друзей, играют главную роль. Или нет, все будет совсем иначе. Они ворвутся внутрь - и застанут Вику врасплох, в компании каких-нибудь незнакомых парней. В воздухе повиснет напряжение, почти ощутимое физически. Последуют вопросы, объяснения, быть может, даже ссора. Но в конце концов все разрешится, и они, как настоящие рыцари, защитят честь своей дамы и восстановят справедливость. Эти мысли, эти яркие, почти осязаемые картины будоражили воображение парней, заставляя их сердца биться чаще, а дыхание - учащаться. Они были готовы ко всему, готовы принять любой вызов судьбы. Лишь бы узнать правду, лишь бы раскрыть эту тайну, которая пряталась сейчас за неприступной дверью. Но вот, наконец, послышались шаги. Кто-то приближался к двери, кто-то уже тянулся к замку. Парни затаили дыхание, приготовившись к самому главному, к моменту истины. Щелчок замка, скрип отворяемой двери - и вот она, разгадка всех тайн, ответ на все их вопросы. На пороге стояла Вика - растрепанная, раскрасневшаяся, но невероятно, ослепительно прекрасная. И в глазах ее, удивленных и слегка испуганных, не было ни тени вины или смущения. Вика, все еще напевая под нос навязчивый припев песни, который, казалось, намертво впечатался в ее сознание, направилась к входной двери. В ее голове промелькнула мысль, что за дверью, скорее всего, стоит разгневанный сосед снизу, которого они разбудили своим импровизированным концертом. Она уже мысленно готовилась к неприятному разговору, к извинениям и обещаниям вести себя потише. Если бы Поспелова только знала, кто на самом деле скрывается за дверью, она непременно позаботилась бы о своем внешнем виде. Накинула бы халат, или хотя бы прикрыла чем-нибудь свои соблазнительные формы. Но сейчас, не подозревая о грядущем сюрпризе, девушка беспечно шагала по коридору, облаченная лишь в крохотные шорты, едва прикрывающие ягодицы, и тонкую белую футболку, которая при каждом движении норовила предательски просвечивать в свете ламп, обнажая отсутствие бюстгальтера. С легкой улыбкой на устах, все еще пребывая в эйфории от танцев и веселья, Вика распахнула дверь - и застыла на пороге, не веря своим глазам. На пороге, ухмыляясь во весь рот и сверкая глазами, стояли они - ее верные друзья и товарищи по школьным приключениям. Пчелкин, Белов, Филатов и Холмогоров - вся их неразлучная четверка, словно по мановению волшебной палочки, возникла перед ней. - Я же говорил, что они тусовку без нас решили устроить! - торжествующе воскликнул Пчелкин, бесцеремонно протискиваясь в квартиру мимо опешившей Вики. Остальные парни, не дожидаясь приглашения, ринулись следом, едва не сбив с ног растерянную хозяйку. Вика, спохватившись, отскочила в сторону, освобождая проход и пытаясь собраться с мыслями. - В этом и была суть, когда вас не приглашали, - произнесла она, стараясь придать голосу как можно больше строгости и невозмутимости. - Чтобы вы не пришли! Но ее слова потонули в общем гвалте и возбуждении. Парни, словно ураган, ворвались в комнату, мгновенно заполнив собой все пространство. Их громкие голоса, хохот и возгласы смешались с музыкой, создавая какофонию звуков и эмоций. Подруги Вики, застигнутые врасплох этим внезапным вторжением, испуганно сбились в кучку, словно перепуганные курицы. Их глаза округлились от удивления, а на лицах застыло выражение смятения и легкой паники. Еще бы, ведь они явно не ожидали, что их девичник, их тайное убежище от мужского внимания, будет так бесцеремонно нарушено. Но парни, казалось, не замечали этой растерянности и смущения. Они чувствовали себя хозяевами положения, победителями, отвоевавшими свое законное место на этом празднике жизни. Их глаза горели предвкушением, а движения были полны лихорадочной энергии и нетерпения. - Ну что, красавицы, продолжаем веселье? - подмигнул Филатов, плюхаясь на диван рядом с ошарашенной Соней. - Да вы не стесняйтесь, мы свои, - подхватил Белов, по-хозяйски направляясь к столу с закусками. Вика, все еще стоящая в дверях, чувствовала, как в ней закипает возмущение. Какая наглость, какая бесцеремонность! Ворваться вот так, без приглашения, разрушить их маленький девичий мирок, их уютную атмосферу доверия и откровенности! Она уже открыла рот, готовясь высказать все, что думает об этом возмутительном поведении, но тут ее взгляд встретился с глазами Пчелкина. И слова застряли у нее в горле, так и не сорвавшись с губ. В этих глазах, таких знакомых и родных, она вдруг увидела нечто новое, нечто, чего раньше не замечала. Какую-то затаенную нежность, какой-то особый блеск, от которого у нее вдруг перехватило дыхание и забилось сердце. И в этот миг Вика поняла, что не сможет прогнать их. Не сможет вот так, в грубой и резкой форме, указать на дверь и потребовать, чтобы они ушли. Потому что, несмотря на всю их бесцеремонность и напор, эти мальчишки были ее друзьями. Ее товарищами, ее верными спутниками на извилистых дорогах взросления. А разве может дружба, настоящая, крепкая дружба, устоять перед такой мелочью, как неуместное вторжение? Разве стоит из-за минутной обиды рушить то, что строилось годами, то, что скреплено общими воспоминаниями и переживаниями? Нет, решила Вика. Она не позволит этому случиться. Не позволит глупой гордости и уязвленному самолюбию взять верх над тем светлым и чистым чувством, которое связывало их всех. И потому, вместо гневной отповеди, вместо требований немедленно покинуть квартиру, с ее губ сорвался лишь легкий смешок. Смешок, в котором слышались и досада, и веселье, и какая-то странная, почти нежная снисходительность. - Ну что же, раз пришли - будьте как дома, - произнесла она, окидывая взглядом эту разношерстную, но такую родную компанию. - Только не думайте, что вам это просто так сойдет с рук. В следующий раз, когда затеете свои мальчишники, ждите незваных гостей! И парни, расслышав в ее голосе знакомые насмешливые нотки, разразились дружным хохотом. Напряжение, еще минуту назад висевшее в воздухе, мгновенно растаяло, сменившись атмосферой легкости и непринужденности. - Договорились! - подмигнул Пчелкин, поднимая вверх большой палец. - Только учтите, мы суровые хозяева. Просто так на наши вечеринки не пробраться! Вика, не удержавшись, рассмеялась в ответ. Как же она любила эти перепалки, эти шуточные пикировки, которые были неотъемлемой частью их дружбы! Сколько в них было тепла, сколько искреннего расположения и симпатии! И пусть их девичник перестал быть тайным убежищем, пусть в их круг ворвались непрошеные гости. Разве это имело значение, когда вокруг были те, кто понимал тебя с полуслова, кто разделял твои радости и печали? Подруги Вики, поначалу растерянные и смущенные, тоже постепенно оттаивали, вовлекаясь в общее веселье. Их лица светлели, а движения становились более раскованными и естественными. В конце концов, разве не здорово иногда разбавить девичью компанию дозой мужского внимания и обаяния? Так, в этой маленькой квартире, под звуки зажигательной музыки и звон бокалов, рушились последние преграды и условности. Юность брала свое, сметая на своем пути все, что мешало безудержной радости бытия. И Вика, глядя на эти сияющие лица, на этот водоворот танцующих тел и сплетенных рук, чувствовала, как сердце ее наполняется безграничной любовью и благодарностью. Любовью к этим людям, к этим мальчишкам и девчонкам, которые были для нее больше, чем просто друзья. Которые были ее семьей, ее островком тепла и принятия в этом огромном, не всегда дружелюбном мире. И пусть завтра все вернется на круги своя, пусть каждый из них вновь наденет привычную маску и займет свое место в извечном спектакле жизни. Этот вечер, это мгновение абсолютного единения и счастья навсегда останется с ними. Останется как напоминание о том, что главное - это люди. Те, кто рядом, кто готов разделить с тобой и горе, и радость. А все остальное - условности, приличия, ложная гордость - не более чем мишура, пыль на ветру. Главное - суметь вовремя понять это. И сделать правильный выбор - выбор в пользу дружбы, в пользу любви и понимания. И Вика, в окружении своих верных товарищей, чувствовала, что сейчас, в этот самый миг, она сделала именно такой выбор. Выбор, о котором никогда не пожалеет. Потому что он - единственно верный. Единственно правильный. А значит - все будет хорошо. Сейчас, завтра, всегда. Пока рядом есть те, кто тебя любит и понимает - ты сможешь покорить любые вершины. Сможешь пройти через любые испытания. С этой мыслью, с этим ощущением абсолютной правильности происходящего, Вика шагнула в круг танцующих. Шагнула навстречу музыке, навстречу веселью, навстречу этой бесконечной, прекрасной, полной сюрпризов жизни. И пусть весь мир подождет. Сейчас - время дружбы. Время молодости и безрассудства. Время, когда сбываются самые смелые мечты, а сердце поет от восторга. Время, которое нельзя упустить. Которое нужно прожить - ярко, полно, без оглядки на условности и чужие мнения. Ведь только так и стоит жить. Только так жизнь обретает смысл. И Вика знала это. Сейчас, как никогда ясно, она осознавала эту простую истину. И была бесконечно благодарна судьбе за то, что у нее есть возможность постичь ее. Постичь в окружении тех, кто для нее дороже всех на свете. Ее друзей. Ее мальчишек и девчонок. Ее верных спутников на этом увлекательном, полном приключений пути, имя которому - юность. Вика, быстро осознав, что остановить нашествие парней в ее квартиру - задача не из легких, решила сменить тактику. Если нельзя предотвратить надвигающуюся бурю, то стоит хотя бы попытаться взять ее под контроль, направить в нужное русло. И потому главной миссией Поспеловой стало пристальное наблюдение за друзьями, дабы их бурное веселье не обернулось разрушениями и потерями для ее жилища. На помощь Вике неожиданно пришел Валера. Метнувшись к себе домой со скоростью молнии, он вернулся с двумя бутылками какой-то загадочной настойки, что оказалось как нельзя кстати в сложившейся ситуации. Теперь у компании было достаточно "горючего", чтобы продолжить вечеринку без риска преждевременного иссякновения запасов. Постепенно веселье набирало обороты. Ребята, обосновавшись в гостиной, занялись каждый своим делом. Соня, Космос и Фил оккупировали диван, с комфортом устроившись на мягких подушках. Белов, взяв на себя роль учителя, терпеливо объяснял двум подружкам Вики правила игры в "Балбеса", то и дело вызывая у них взрывы смеха своими шутливыми комментариями. Пчелкин, как истинный хозяин положения, развалился в кресле, всем своим видом демонстрируя безмятежность и довольство жизнью. А сама Вика, словно в противовес этой расслабленности, растянулась на полу, вскинув руки над головой и согнув ноги в коленях. Ее поза была полна какой-то небрежной грации, свойственной лишь юным и беззаботным созданиям. Тонкая ткань футболки, предательски задравшись, обнажила полоску бархатистой кожи на животе Вики. Ее плоский, подтянутый живот с манящей ямочкой пупка приковывал взгляды, будоражил воображение. Волосы девушки, словно жидкий шелк, разметались по полу, создавая вокруг ее головы своеобразный нимб, ореол таинственности и соблазна. Тонкие пальцы Вики, увенчанные аккуратными ноготками, выбивали по полу какой-то одной ей ведомый ритм. Казалось, само ее тело, каждая его клеточка, пульсирует в такт зажигательной музыке, что наполняла комнату. И когда девушка смеялась, отзываясь на чью-то шутку, ее грудь сотрясалась от хохота, приковывая к себе жадные мужские взгляды. В этом смехе, звонком и искреннем, было столько жизни, столько неподдельной радости, что невозможно было остаться равнодушным. Особенно зачарованным выглядел Витя. Его глаза, темные и блестящие, словно два уголька, неотрывно следили за каждым движением Вики. Он впитывал в себя ее образ, каждую деталь, каждый штрих - будто стремясь навеки запечатлеть их в своей памяти. И чем дольше Пчелкин смотрел на подругу, тем отчетливее понимал - она для него больше, чем просто друг. Те чувства, те желания, что будоражили его кровь при виде Вики, не имели ничего общего с платонической привязанностью. Ему хотелось подойти к ней, протянуть руку и увлечь за собой в другую комнату. Хотелось прикоснуться к этой бархатной коже, пройтись пальцами по изгибам ее тела, исследовать каждый потаенный уголок. Хотелось сорвать с нее одежду, избавить от ненужных преград и познать всю глубину и сладость близости. От этих мыслей, от нахлынувшего жара желания, у Вити пересохло во рту. Он судорожно сглотнул, пытаясь совладать с собой, но тщетно. Его выдавало все - горящий взгляд, участившееся дыхание, напряжение, сковавшее тело. А Вика, словно чувствуя это, лишь подливала масла в огонь. Она ловила на себе его взгляды, тяжелые и обжигающие, полные неприкрытого вожделения. Видела, как он бессознательно облизывает губы, скользя глазами по ее фигуре, будто стремясь запомнить, впитать каждый изгиб. И в душе у нее все пело от какого-то злого торжества, от ощущения собственной власти над ним. Ей нравилось знать, что она способна одним своим видом довести его до исступления, до полуобморочного состояния. Нравилось дразнить, играть, балансировать на грани дозволенного. Поспелова щурилась, бросая на Пчелкина хитрые, многообещающие взгляды из-под полуопущенных ресниц. В ее глазах плясали чертенята, подначивая, провоцируя на какой-нибудь безрассудный поступок. Она словно говорила: "Ну же, давай, сделай это. Переступи черту, наплюй на правила, на наши роли верных друзей". Но Витя, при всем своем желании, при всей силе охватившей его страсти, не мог решиться на этот шаг. Что-то удерживало его, какой-то внутренний барьер, воздвигнутый годами дружбы и привычного общения. И потому он продолжал сидеть в своем кресле, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники, и лишь смотрел, смотрел до рези в глазах, до боли в напрягшихся мышцах. А Вика, видя его мучения, лишь загадочно улыбалась, продолжая свою сладкую пытку, свой безмолвный танец искушения. Так, в этой веселой, разношерстной компании, под звуки музыки и смех, разворачивалась своя отдельная драма. Драма двух сердец, двух душ, что стремились друг к другу вопреки всем законам дружбы и приличия. Никто из присутствующих, увлеченных своими делами и разговорами, не замечал этой неуловимой игры, этого безмолвного диалога взглядов и жестов. Никто не видел, какие страсти кипят, какие бури бушуют в душах Вити и Вики. Для всех остальных они были просто закадычными друзьями, двумя частями одного неразлучного целого. Никто и представить не мог, какой огонь плещется в их крови, какое неудержимое влечение толкает их друг к другу. Но, возможно, так было даже лучше. Лучше, чтобы эта тайна, этот неозвученный зов плоти оставался между ними, скрытый от посторонних глаз. Ведь в этом и была вся прелесть, весь острый привкус их странных, ни на что не похожих отношений. Они будут продолжать эту игру, этот танец на лезвии ножа, балансируя между дружбой и страстью. Будут и дальше испытывать себя и друг друга, проверяя на прочность те невидимые нити, что связывают их. И, быть может, однажды кто-то из них не выдержит. Сорвется, поддастся на безмолвный призыв, на зов инстинктов. И тогда... тогда случится неизбежное. То, что давно зрело, давно назревало между ними, грозя в любой момент прорвать плотину условностей и самоконтроля. Но это будет потом. В другой раз, в другом месте. А сейчас... сейчас у них есть этот вечер, эти украденные у судьбы мгновения близости и единения. Мгновения, когда можно просто быть рядом, просто смотреть друг на друга, ловя отблески пламени в любимых глазах. И кто знает, быть может эти мгновения, эти тайные, невысказанные признания, и есть самое ценное, самое настоящее, что есть между ними? Быть может, именно в этой недосказанности, в этом трепетном ожидании и скрыт главный смысл, главная соль их чувств? Время покажет. А пока... пока у них есть этот вечер, эта ночь, полная музыки, смеха и сладкого, как патока, напряжения. И они не упустят ее, не потратят попусту ни единой секунды. Ведь кто знает, что ждет их впереди? Кто знает, сколько еще будет у них таких вот мгновений, когда весь мир отступает на задний план, а остаются лишь они - Витя и Вика, две половинки одного целого, две души, что стремятся слиться воедино? Никто не знает. Но они готовы ждать. Готовы продолжать этот танец на краю, этот полет над пропастью. До тех пор, пока судьба сама не подтолкнет их, не швырнет в объятия друг друга. А до тех пор... до тех пор у них есть их маленькая тайна, их личный, неприкосновенный мир на двоих. Мир, где нет места притворству и фальши. Где можно быть настоящими - во всех своих желаниях, во всех своих порывах. И этот мир, эта тайна - самое ценное, что у них есть. И они будут беречь ее, лелеять, как зеницу ока. До тех пор, пока не придет время. Время сорвать все маски, отбросить все условности. Время любить - открыто, безоглядно, не таясь и не пряча своих чувств. Ведь только так и стоит любить. Только так любовь обретает смысл. И они это знают. Сейчас, как никогда ясно, они осознают эту истину. И потому продолжают свой безмолвный диалог, свою сладкую дуэль взглядов и полунамеков. В ожидании того самого мига, когда тайное станет явным. Когда пламя страсти вырвется наружу, сметая все на своем пути. И тогда... тогда начнется новая глава их истории. Самая яркая, самая волнующая. Глава, полная любви, страсти и той особой, ни с чем не сравнимой близости, которая бывает лишь между двумя родными душами. Двумя половинками одного целого. В момент, когда в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием пластинки в магнитофоне, Вика решилась на смелый шаг. Ее голос, прозвучавший неожиданно громко в этой уютной тишине, был полон какого-то особого, многозначительного подтекста: - Вить, а как у тебя с Олей дела? Пчелкин, словно только и ждавший этого вопроса, расплылся в довольной улыбке. В его глазах заплясали лукавые огоньки, будто он готовился выдать какой-то особенно удачный экспромт: - С какой Олей? Казалось бы, простой вопрос, но в устах Вити он прозвучал как вызов, как приглашение к игре. И Вика, в душе ликуя от того, что он принял ее подачу, уже готовилась ответить в том же духе, но тут в разговор неожиданно вклинился Космос: - Которую ты позавчера провожал. Он сказал это с таким невозмутимым видом, словно речь шла о погоде или расписании уроков. Но Вика сразу почувствовала легкий укол ревности. Она-то надеялась, что эта словесная дуэль, этот обмен колкостями будет лишь между ней и Витей, их личным, потаенным ритуалом. Но Пчелкин, похоже, ничуть не смутился от вмешательства друга. Он лишь небрежно пожал плечами и выдал со смешком: - Так это когда было. И в этой фразе, в самой интонации, с которой она была произнесена, крылось столько беззаботности, столько легкого пренебрежения, что у Вики вновь потеплело на сердце. Она поняла: для Вити все эти многочисленные Оли, Лены и Маши - не более чем мимолетное развлечение, легкая интрижка, не стоящая и выеденного яйца. А вот их диалоги, их многозначительные взгляды и переклички - это нечто совсем иное. Это особый вид искусства, тонкая игра ума и чувств, в которой они оба были признанными мастерами. Каждая такая "партия", каждый обмен репликами лишь распалял их азарт, заставлял предвкушать следующий раунд. Это было похоже на игру в пинг-понг: стремительную, захватывающую, требующую молниеносной реакции и полной сосредоточенности. Они перебрасывались фразами, намеками, двусмысленными улыбками, будто мячиком, то ускоряя, то замедляя темп, держа друг друга в постоянном напряжении. И все присутствующие, сами того не осознавая, становились свидетелями этого увлекательного поединка. Они видели лишь внешнюю сторону, лишь вершину айсберга - не подозревая, какие страсти, какие бури эмоций скрываются в глубине. Но всему, даже самому захватывающему действу, рано или поздно приходит конец. Усталость и хмель постепенно брали свое, заставляя гостей клевать носом и зевать. Один за другим они стали откланиваться, прощаться с радушной хозяйкой. Парни, в приступе неожиданного благородства, вызвались проводить девушек до дома - то ли из соображений безопасности, то ли просто желая продлить этот чудесный вечер. И вскоре квартира опустела, погрузившись в звенящую, почти осязаемую тишину. Остались лишь двое - Вика и ее верный рыцарь, ее вечный партнер по играм разума и сердца - Пчелкин. Поспелова, устроившись на подоконнике с ногами, лениво потягивала сигарету, выдыхая сизые струйки дыма в приоткрытую форточку. Витя, проявляя неожиданную для веселого гуляки домовитость, сновал по комнатам, собирая брошенные где попало стаканы и бутылки. Вика, прищурившись, наблюдала за ним сквозь полуопущенные ресницы. Ее взгляд, цепкий и внимательный, скользил по его фигуре, отмечая каждую деталь, каждую мелочь. Сейчас, в этой уютной полутьме, в этой атмосфере сонной расслабленности, Витя представал перед ней в совершенно ином свете. Она словно видела его впервые - не шумного балагура и весельчака, каким он был на людях, а домашнего, почти интимного Витю. Того Витю, которого знала лишь она одна - в минуты тихих разговоров по душам, в моменты задумчивого молчания на двоих. И это знание, эта привилегия видеть его настоящего, без масок и прикрас, наполняла душу Вики каким-то особым теплом. Ей хотелось, чтобы это мгновение, этот миг абсолютного доверия и единения длился вечно. Чтобы никто и ничто не смогло нарушить эту хрупкую, почти мистическую связь между ними. Витя, словно почувствовав на себе ее взгляд, вдруг обернулся. Их глаза встретились - и время остановилось. В этом безмолвном диалоге, в этом переплетении душ было больше смысла, больше сокровенных признаний, чем в тысяче самых пылких слов. Они смотрели друг на друга, не отрываясь, боясь разрушить волшебство момента неосторожным вздохом или движением. И в этом взгляде, в этой незримой дуэли воль, рождалось нечто новое, нечто прекрасное и пугающее одновременно. Это было обещание. Обещание чего-то большего, чем просто дружба. Чего-то такого, что способно перевернуть их жизни, смести все преграды и условности. И от одной мысли об этом у обоих замирало сердце и перехватывало дыхание. Но они знали - время еще не пришло. Знали, что должны быть терпеливы, должны довольствоваться тем, что есть. Этими украденными у судьбы мгновениями близости, этими тайными, не выраженными словами признаниями. И потому Витя, с усилием оторвав взгляд от завораживающих глаз Вики, вновь вернулся к своему занятию. А она, спрятав улыбку в уголках губ, затянулась сигаретой - будто ставя точку в этом безмолвном разговоре. Но обоим было ясно - это лишь многоточие. Лишь краткая пауза перед следующей главой их истории. Главой, которая обещает быть захватывающей, волнующей - и, возможно, судьбоносной. А пока... пока у них есть эта ночь. Эта уютная, полная недосказанности тишина на двоих. И они не станут нарушать ее ненужными словами или поспешными действиями. Ведь главное - то, что не сказано вслух. То, что читается в глазах, угадывается в полунамеках и случайных прикосновениях. И в этом безмолвном диалоге, в этом тайном языке родственных душ - вся суть, вся соль их отношений. Так пусть же эта ночь длится вечно. Пусть время остановит свой бег, даруя им эти бесценные минуты абсолютного понимания и гармонии. А дальше... дальше будь что будет. Они готовы встретить грядущее - вместе, рука об руку. С этой мыслью, с этой тихой уверенностью в неизбежности и правильности происходящего, Вика и Витя наслаждались покоем, разлитым в ночном воздухе. И пусть завтра жизнь вновь закрутит их в своем безумном хороводе - сейчас, в эту минуту, они были абсолютно счастливы. Счастливы тем особым, ни с чем не сравнимым счастьем, которое дано познать лишь тем, кто обрел родственную душу. Свою вторую половинку, свое отражение и продолжение. И в этом заключался главный секрет, главная магия их отношений. Магия, которой они будут верны - несмотря ни на что. Через все испытания и невзгоды, через все штормы и бури, которые еще приготовила им судьба. Ведь вместе они - сила. Вместе они способны свернуть горы и изменить мир. Так, в уютной тишине ночи, в обрамлении дымных узоров и мерцающих отсветов звезд за окном, зарождалось нечто удивительное. Нечто такое, чему еще предстояло расцвести, развернуться во всей своей красе. История, которая начиналась здесь и сейчас - история большой любви. Любви, которая способна преодолеть все преграды, одолеть любые расстояния. Любви, которая станет для них путеводной звездой, маяком в бушующем океане жизни. И пока весь мир спал, не подозревая о том, какие тектонические сдвиги происходят в душах и сердцах этих двоих - они уже твердо знали: отныне все будет иначе. Отныне у них есть это безмолвное обещание, эта клятва верности, которую они принесли друг другу без слов - одними лишь взглядами. Клятва, которую они пронесут через года и расстояния. Через разлуки и встречи, через горести и радости. Клятва, которая однажды, в один прекрасный миг, приведет их друг к другу - чтобы уже никогда не отпускать. Так пусть же этот миг настанет. Пусть судьба будет благосклонна к ним, пусть хранит и оберегает эту любовь - такую хрупкую сейчас, но такую безграничную в своем потенциале. А они... они будут ждать. Ждать и верить - в себя, друг в друга, в ту силу, что связала их незримыми, но нерушимыми узами. И однажды эта вера, это терпение будут вознаграждены сполна. Тем самым счастьем, о котором они пока лишь грезят в своих самых смелых, самых сокровенных мечтах. Счастьем обрести свою родственную душу, свое отражение и продолжение. Счастьем любить и быть любимыми - без оглядки, без страха и сомнений. И это счастье - уже на пороге. Стоит лишь сделать шаг, стоит лишь довериться зову сердца - и оно распахнет им свои объятия. Увлечет в вихрь головокружительных эмоций и ощущений, подарит то ни с чем не сравнимое чувство полета. Полета, которому не будет конца. Ведь истинная любовь - она вечна. Она не знает границ, не признает условностей. Она - сама жизнь, сама суть мироздания. Витя, погруженный в свои мысли, машинально намывал посуду, когда его внимание привлек тлеющий огонек сигареты, зажатой между тонкими пальцами Вики. Желание затянуться, ощутить горьковатый привкус табака на губах вдруг стало почти нестерпимым. Он поднял глаза на подругу и, кивнув в сторону сигареты, произнес хрипловатым голосом: - Дашь затянуться? - Вика, словно очнувшись от забытья, протянула ему сигарету. Но Витя, продемонстрировав руки, покрытые пеной от моющего средства, лишь покачал головой. - Подставь, я так. В этот момент, казалось бы, сама логика диктовала Вике сделать шаг навстречу, преодолеть разделяющее их расстояние. Но вместо этого Витя, не потрудившись перекрыть воду, сам двинулся к ней. Осторожно, почти благоговейно, он обхватил губами фильтр сигареты, ощущая под ними тепло Викиных пальцев. Девушка, затаив дыхание, следила за каждым движением его лица, за игрой мускулов под гладкой кожей. Ее взгляд скользил по линии челюсти, по скулам, будто стремясь запечатлеть, отпечатать в памяти каждую деталь, каждый штрих. А потом Витя, склонившись к ней так близко, что его дыхание опалило ее губы, выдохнул горький, терпкий дым прямо ей в рот. И Вика, словно в трансе, приоткрыв губы, втянула его в себя, будто это был не просто дым, а сама эссенция его души. Между ними не было и сантиметра, когда Вика, не глядя, затушила окурок в пепельнице. Ее глаза, лихорадочно блестящие, метались от губ Вити к его глазам и обратно, словно не в силах решить, на чем остановиться. И в этот миг, в этом безмолвном диалоге взглядов, родились слова. Слова, которые Вика произнесла, словно заклинание, словно молитву: - Пообещай. Пообещай мне, что забудешь об этом, как только выйдешь за порог. Витя, будто загипнотизированный этим шепотом, этим бархатным мурлыканьем ее голоса, отозвался, почти не узнавая себя: - Почему? И Вика, глядя на него с какой-то обреченной нежностью, с горькой решимостью прошептала: - Потому что я не хочу терять друга. - Обещаю. Это слово, сорвавшееся с его губ, было подобно клятве. Подобно печати, скрепляющей некий тайный договор. Но в тот же миг все остальное перестало иметь значение. Весь мир сузился до его рук, до пальцев, что нежно, но властно обхватили лицо Вики. До большого пальца, что надавил на ее подбородок, заставляя приоткрыть губы. И когда губы Вити, мягкие и горьковатые от табака, накрыли ее собственные, Вика почувствовала, что проваливается в бездну. В пучину ощущений, столь острых, столь всепоглощающих, что весь остальной мир просто растворился, исчез, утратил всякий смысл. Она не замечала ни холода оконного стекла, обжигающего спину сквозь тонкую ткань футболки, ни мыльной воды, стекающей по щекам, оставляя на коже скользкие дорожки. Все ее существо сосредоточилось на руках Вити, на пальцах, что зарылись в ее волосы, притягивая еще ближе, сминая губы в требовательном, почти грубом поцелуе. А потом он, одним уверенным движением раздвинув ее ноги, шагнул вперед, вклиниваясь между ними. Его рука скользнула на талию Вики, притягивая к себе с такой силой, будто он хотел вплавить ее в себя, слить воедино их тела и души. Воздух, ставший вдруг таким ненужным, таким лишним, предательски покидал легкие, заставляя их на миг оторваться друг от друга. И в этот краткий, почти неуловимый момент Вика, повинуясь какому-то древнему, сидящему на подкорке инстинкту, уперлась ладонями в грудь Вити и слегка оттолкнула его. Этот жест, едва ощутимый, почти невесомый, был подобен удару грома. Подобен ледяному душу, враз отрезвившему их, вернувшему к реальности. Витя, все еще дрожа от сдерживаемого желания, от нахлынувших эмоций, отстранился. Его взгляд, потемневший и непроницаемый, на миг встретился с испуганными, растерянными глазами Вики. А потом он, горько усмехнувшись, развернулся и вышел из квартиры. Дверь за ним захлопнулась с тихим, каким-то обреченным стуком. И Вика осталась одна - растрепанная, задыхающаяся, с горящими от поцелуев губами и сбившимся сердцебиением. Она сделала то, что должна была. Она остановила это безумие, эту сладкую пытку, грозившую перечеркнуть годы дружбы, разрушить то хрупкое равновесие, что установилось между ними. Но почему тогда на душе было так горько, так муторно? Почему хотелось плакать и смеяться одновременно, кричать от разочарования и петь от счастья? Впрочем, Вика знала ответ. Знала, что в эту ночь, в этих украденных у судьбы мгновениях, они перешагнули некую грань. Грань, отделяющую дружбу от чего-то большего, чего-то пугающего в своей неизбежности и притягательности. И пусть Витя пообещал забыть. Пусть дал слово вычеркнуть из памяти этот эпизод, это мимолетное помешательство. Но Вика знала - он не сдержит обещания. Не сможет, даже если очень захочет. Потому что такие моменты, такие поцелуи остаются с тобой навсегда. Они впечатываются в самую душу, в самое сердце раскаленным клеймом. Они становятся частью тебя, неотъемлемой и незабываемой. И пусть сейчас они сделают вид, что ничего не было. Пусть вернутся к привычным ролям закадычных друзей, верных товарищей. Но где-то в глубине, под слоем шуток и дружеских подначек, будет теплиться память об этой ночи. Память, отдающая терпкой горечью табака и сладостью ликера. Память, пронизанная жаром молодых тел и неистовством юношеской страсти. Память, которая однажды, в один судьбоносный миг, вспыхнет с новой силой, сметая все на своем пути. И тогда уже не будет пути назад. Не будет возможности отступить, сделать вид, что ничего не изменилось. Останется лишь идти вперед, навстречу новому, неизведанному. Навстречу любви - огромной, всепоглощающей, не знающей границ и условностей. Любви, зародившейся в эту ночь, в эти сладкие, украденные у времени мгновения. Так что пусть Витя уходит. Пусть делает вид, что забыл, что ничего не было. Вика знает - это лишь временно. Лишь краткая передышка перед неизбежным. Потому что то, что случилось между ними сегодня - лишь начало. Прелюдия к чему-то большему, чему-то настолько огромному и прекрасному, что и представить страшно. Но она готова. Готова встретить это будущее - неясное, неизвестное, но манящее своей новизной и остротой. Готова рискнуть всем - дружбой, привычным укладом, самой собой - ради того, что зреет в ее сердце. Ради любви. Той самой, единственной и неповторимой. Рожденной в пьянящем аромате алкоголя и сигаретного дыма, в жарком переплетении тел и душ. Так что пусть Витя уходит. Это не конец - это лишь начало. Начало их истории, их путешествия в неизведанное. А Вика... Вика будет ждать. Ждать и верить - в себя, в него, в то чувство, что связало их сегодня невидимой, но крепчайшей нитью. Верить - и быть готовой. К любым поворотам, к любым испытаниям, что приготовила им судьба. Потому что теперь она знает - оно того стоит. Он того стоит. Витя, ее друг, ее родственная душа. Тот, с кем ей суждено пройти этот путь - от первого робкого поцелуя до последнего вздоха. Так пусть же все идет своим чередом. Пусть жизнь течет привычным руслом - до поры до времени. До того самого мига, когда плотину условностей и страхов прорвет раз и навсегда. И тогда... тогда начнется настоящее. То, ради чего стоит жить, стоит дышать. То, что придает смысл всему - и прошлому, и настоящему, и будущему. Любовь. Во всей ее пугающей, завораживающей, ни с чем не сравнимой красоте. Любовь, которая уже стучится в двери их сердец. И которой Вика распахнет эти двери - в один прекрасный, судьбоносный миг. Чтобы впустить ее - и никогда больше не отпускать. Что бы ни случилось. Через годы и расстояния. Вопреки всему - и благодаря всему. До последнего вздоха, до последнего удара сердца. Потому что в конце концов, разве не ради этого стоит жить? Не ради этих мгновений абсолютного, ни с чем не сравнимого счастья? Вика знает - стоит. И потому она ждет - спокойно, уверенно, с тихой улыбкой на губах. Ждет того самого мига, когда сказка станет былью. Их сказка. Самая прекрасная и волшебная из всех, что когда-либо случались на этой земле. Сказка, которая начинается здесь и сейчас - в тишине ночи, в одиночестве опустевшей квартиры. В предвкушении чуда. В предчувствии любви - огромной, пьянящей, ни на что не похожей. Вика знает - у них впереди целая жизнь. Чтобы любить, чтобы быть счастливыми. Чтобы творить свою историю - удивительную, неповторимую. Их историю. Которая начинается прямо сейчас.