Часть 17

Они жевали бутерброды, запивая их апельсиновым соком, который выдал им синтезатор. Алиса подумала, что это все просто какая-то фантастика, граничащая с сюром! Когда она дралась с Весельчаком сперва в Космовете, а потом в Колиной школе сто лет тому назад, она и подумать не могла, что будет вот так мирно сидеть рядом с ним и есть приготовленные им бутерброды! Мир перевернулся. Просто встал с ног на голову. И надо было теперь решать, как в этом мире жить. - О чем задумалась, малышка? - подтолкнул ее плечом Весельчак. - О том, что никогда не думала, что буду сидеть с тобой вот так. И разговаривать, а не драться, - честно сказала Алиса. - Знаешь, я тоже сейчас об этом же подумал, - серьезно сказал Весельчак. - Мир меняется, а? Алиса даже вздрогнула, настолько слова У повторяли ее мысли. - Сложно привыкнуть, да? - продолжал Весельчак. - Глоту проще. Он уже, по-моему, привык. Он же постоянно, помнится, менял будущее. Как только мы начинали проигрывать, он прыгал в прошлое и что-то там менял и переделывал. Вот и доигрался. Теперь мы все сидим тут и, кажется, даже его самого это уже не радует. - Почему ты так думаешь? - спросила Алиса, чтобы сказать хоть что-то. - Это надо знать Глота так, как знаю его я, малышка. Но поверь, он сейчас в серьезных раздумьях. Чем-то ему это будущее не глянулось. Хотя, казалось бы, ему-то чего? Он и наружу не выходит, поди, тут сидит. - А он тут что, один? - Почему один? - удивился Весельчак. - С нами! - Да нет, я про остальных пиратов. Их что, тут никого нет? - А, в этом смысле. Да, - кивнул Весельчак, - мы сейчас тут только втроем, Алиса. А раньше Глот один был. Ты же видишь, он весь корабль под одного себя перестроил. Ему так-то, в общем, никто и не нужен, Глоту-то. Одиночества он не боится, да, по-моему, и не испытывает. Он же всегда с этим своим… - Весельчак покрутил рукой в воздухе, - ну, с этой штукой болтает. Так что один он остаться не боится. Остальные его, по-моему, просто раздражают. - И ты? - не поверила Алиса. - И я! - хохотнул Весельчак. - Может, даже больше прочих, только меня он терпит. А вот с тобой другой расклад. Тебя он, вроде как, выделяет. Даже разговаривает. Поверь, Алис, с ним такого не было, на моей памяти, ни разу. - И что мне в таком случае делать? - Я ж откуда могу знать? - пожал плечами пират. - Подожди, не гони лошадей. Наш оловянный солдатик тебе сам все объяснит. Когда сочтет нужным. Слушай, Алиска, что-то мне опять нехорошо. Пойду я лягу, что ли, пока можно. И тебе советую поспать. А то потом придет наш отважный капитан и раздаст всем сестрам по серьгам, а нам с тобой - по заданию! Весельчак встал, прошел к кушетке и лег, укрывшись пледом. А перед этим достал из тумбочки те же таблетки, что давал ему Глот, и морщась разжевал несколько штук. Видно, ему было действительно плохо, но при Алисе он держался, пока мог. И через минуту уже спал. Самой Алисе спать не хотелось. Она некоторое время размышляла над словами Весельчака. Глот всегда менял прошлое, чтобы изменить их настоящее. Сделал он это и в этот раз. Но, если Глота не устроил результат, какова вероятность того, что он бросится переделывать прошлое снова? Да практически стопроцентная! Затем ему и нужен космион! Алиса чуть не подорвалась немедленно бежать и выпытывать у Глота о правильности своей догадки. Остановили ее две вещи. Первая - Весельчак. Ему и правда было нехорошо, и не стоило оставлять его в таком состоянии одного. А вторая - сам Глот. Он вошел в медотсек бесшумно, как призрак, скользнув равнодушным взглядом по Алисе, видно, просто отметив для себя, что она здесь. Прошел к Весельчаку, увидел на тумбочке выпотрошенную упаковку пилюль, нахмурился (если это можно было сказать про Глота, но Алиса поняла его выражение лица именно так), но ничего не сказал. Очевидно, доза была для Весельчака приемлемой. Глот сбросил свою накидку, опустился в кресло, у противоположной стены. И вдруг совсем человеческим жестом потер шею, поморщившись словно от боли. - Воротник, - объяснил он в ответ на вопросительный взгляд Алисы. - Натирает. Шейные и спинные позвонки Глота, туго обтянутые кожей, сильно выпирали наружу. Настолько сильно, что даже в этой его накидке была прорезь, сделанная на спине. Но даже узкая полоска воротника тоже, оказывается, причиняла ему определенные неудобства. - Постой, а как же ты в ошейнике в изоляторе столько лет провел? - спросила Алиса. - Он же вообще металлический! - Там меня никто не спрашивал, удобно ли мне, - сообщил очевидную истину Глот. И снова потер шею. - Дай-ка, я посмотрю, - сказала Алиса, подходя к Глоту. Тот секунду смотрел на нее, не мигая. Потом развернулся вполоборота. Слегка наклонил голову. Кожа Глота вокруг двух позвонков на шее действительно выглядела воспаленной. Она даже слегка потемнела - глотовский эквивалент покраснения, как поняла Алиса. И на ощупь оказалась почти горячей. - Я не разрешал трогать, - сказал Глот, впрочем, не шевелясь и не оборачиваясь. - Извини, - Алиса быстро отдернула руку. - Чем-то могу помочь? Вот теперь Глот обернулся. Уставился на нее темными глазами. Алиса никак не могла понять: не то у него радужка расходится во весь глаз, заливая белок, не то белок и вовсе отсутствует. Глот моргнул и разорвал зрительный контакт. - Там, - показал пират на тумбочку, из которой доставал лекарство для Весельчака, - в ящике мазь. Принеси, если и правда хочешь помочь. Алиса открыла ящик, нашла среди разнокалиберных блистеров с капсулами и пилюлями крохотный тюбик с непонятной надписью и вернулась к Глоту. - Это то, что нужно? - Да. Давай сюда, - пират протянул руку. - А может, лучше я? - спросила Алиса. - Тебе же неудобно самому, ты даже не видишь, что там мазать. - Зато чувствую, - ответил Глот. - До этого я как-то справлялся. И верно, подумала Алиса, Глот же тут провел много времени один, ему никто ни в чем не помогал. Он, похоже и не нуждается в помощи. И зачем она навязывается? Глот же может попросту оскорбиться, что его принимают за беспомощного инвалида! Но в тот момент, когда она уже была готова отдать пирату тюбик с мазью и отойти, Глот неожиданно сказал: - Хорошо. И развернулся к ней спиной, снова наклонив голову, так, чтобы Алисе было удобнее его лечить. Мазь оказалась белой и очень холодной, словно ее достали из морозильной камеры. Алиса осторожно принялась втирать ее в поврежденный участок шеи Глота. Глот сидел неподвижно. “Просто не пиратский корабль, а скорбный лазарет! - подумала Алиса, переводя взгляд с посапывающего во сне Весельчака на Глота, покорно терпящего ее прикосновения. - И как я так попала?”