Часть 8. «Стану огнём, и упаду им на головы!»

      Мы сидели у маяка, солнце клонилось к закату, и тёплый вечерний свет заливал всё вокруг. Я рассказывал Аляске о том, как мне удалось сбежать из лаборатории. Мы были уставшими, но живыми. Вокруг царила тревожная тишина, нарушаемая лишь шорохом листьев и далеким криком птицы.       — Нам нужно ложиться спать, — сказала Аляска, глядя на меня своими большими глазами, полными усталости и тревоги, — я очень устала, — в этот момент подошла Эмма. Её уверенные шаги разрезали тишину лагеря, и она заговорила с твёрдостью в голосе:       — Она права. Спать нужно здесь, на траве. И лучше, если Софи будет держаться подальше от нас. Пусть она ляжет на маяке, так будет безопаснее для нас.       Аляска кивнула в знак согласия, а я ощутил облегчение от её спокойствия. Сестра повернулась ко мне и попросила:       — Дейл, будь рядом, пожалуйста — Максим, услышав наш разговор, подошёл ближе и сказал своему брату Лукасу то же самое. И Софи, стоявшая в стороне, услышала наш разговор.       — Мне безопаснее спать на маяке, пока она где-то здесь. Да, Дейл? — она с улыбкой смотрит на меня.       — Кэрри не здесь, и не нужно превращать меня в цветочек, — Софи лишь улыбнулась да отправилась к маяку.       Аляска легла на траву, уютно устроившись рядом со мной. Я сел рядом, обхватив свои колени, пытаясь согреться на прохладном вечернем воздухе. Максим уселся неподалёку, рядом со своим братом, а Эмма заняла место поблизости, создавая импровизированный круг, и практически сразу же предложила игру.       — Пока не спим, может, сыграем во что-то? Например, в игру «Лучший и худший день в жизни», — она достала из рюкзака бутылку колы и, улыбнувшись, продолжила, — обычно в этой игре пьют алкоголь, но здесь у нас ничего нет, так что будем пить колу. Правила такие: нужно рассказать о своём лучшем и худшем дне в жизни. Тот, чья история самая лучшая, пьёт колу, а тот, у кого самая худшая, пьёт колу с ментосом, — практически сразу Эмма достала из сумки упаковку с конфетами ментос, и даже Аляска поднялась, чтобы принять участие в игре.       — Начну я, — сказала Эмма. — Мой лучший день был, когда я отметила свой пятнадцатый день рождения. Мы с подругой гуляли всю ночь по набережной, наслаждаясь морским бризом. Мы купили пиво через совершеннолетних и кайфовали. Мы сидели на лавочке, смотрели на огни кораблей, слушали, как бродячие музыканты играли на гитаре… Это был мой лучший день. А худший — когда умер мой любимый кот. Его сбила машина.       — Очень жаль, — сразу сказал я, чувствуя её боль. Дальше бутылку взял Максим и начал свою историю.       — Мой лучший день был в пятом классе, когда я поцеловался с одноклассницей Кирой. Я думал, что Кира недоступна, но всё же поцеловал её в губы. Это было взаимно. Тогда я был на седьмом небе от счастья. А худший день — когда Кира бросила меня спустя месяц. Она сказала, что я слабак, и это заставило меня начать качать мускулы, чтобы не быть слабаком как Дейл, — он не передал мне колу, а в ответ я лишь посмотрел в пол. Но Аляска вступилась:       — Дейл не слабак.       — Не нужно, — ответил я смотря на Аляску. — Мой лучший день был больше года назад, когда в наш дом пришла одна девочка с интересным именем. Я можно сказать, перестал был одиночкой. День, когда Аляска появилась в нашей жизни, — все посмотрели на меня и на Аляску. — Да, мы не родные. Но это неважно. Мой худший день — та ночь в Аркадия Бэй, когда начался шторм и ураган. Это был худший день в моей жизни, — после передал бутылку Аляске.       — Мой самый худший день был, когда я приехала в дом Дейла. Тогда я ненавидела его, не говорила с ним, хотела выбросить всех плюшевых лис в окно. Я не понимала, что Дейл на самом деле очень милый и настоящий друг, — она смотрела на меня так жалобно. — А лучший день — когда мы с Дейлом гуляли по набережной и бегали в прибрежных волнах. Тогда город был абсолютно спокоен и очень красив.       Все снова посмотрели на нас с Аляской. Внимание к нашему рассказу было настолько сильным, что даже Лукас, который уже начал засыпать, приоткрыл глаза. Как раз Эмма начала голосование, чей же день лучший, а чей худший.       — Мне кажется, лучший день у Максима. Ведь это так мило, было, пятый класс, а вы уже в губы целовались. А худший — у Аляски.       — Лучший день у Дейла. Ты выбрался с одиночества, знаю, какого это. А худший — у Эммы, — ответил Максим.       — Лучший день у Аляски. Тогда было очень интересно и радостно гулять. Худший — у Эммы. Это было очень грустно, когда котёнок больше не рядом, — добавил я.       — Лучший день у Дейла, и худший тоже у него, — ответила сестра, смотря на меня. А Эмма кивнула подытожив результаты.       — Получатся, у меня самый худший день, а лучший у Дейла. Дейл должен выпить колу, а я — колу с ментосом. Да будет фонтан!              Я взял бутылку и сделал глоток. Передал её Эмме, которая положила в рот две конфеты ментоса и начала пить. Мгновенно началась бурная реакция, и кола пеной вырвалась наружу, заливая Эмму. Остальные разразились смехом, даже Лукас полностью проснулся.       — Ха-ха-ха! — она смеялась, аж давясь газировкой, после поднимаясь, чтобы направиться к воде. — Мне нужно умыться, чтобы все муравьи этого острова не съели меня ночью.       Пока Эмма ушла к воде, я посмотрел на вершину маяка и увидел Софи, которая облокотилась на перила и с улыбкой наблюдала за нами. Но вопрос Максима прервал моё наблюдение.       — Вы правда не родные? Как вам удаётся быть такими дружными, если вы совершенно разные?       — Мы тоже не всегда ладим друг с другом, — сонно потягиваясь, добавил Лукас.       — Главное — поддержка и честность. И доброта Дейла.       — И вы даже не собираетесь в будущем жениться? — спросил Максим.       — Что?       — Нет, этого не будет, — ответила Аляска смеясь.       — Не будет, — добавил и я с натянутой улыбкой.       — Мы друзья!       — Лучшие!       — Ага, оно и видно, — ухмыльнулся Максим.             За пару минут и Эмма вернулась, стряхивая с себя воду.       — Отмыть колу было непросто, но у меня получилось. А сейчас, думаю, время спать. Что у вас с лицами?       — Дейл не хочет жениться на Аляске, когда они вырастут, — ответил Максим. Эмма сразу начала улыбаться.       — Ну они же не родные люди, поэтому могут быть вместе. Ладно, родные, не родные, и компания, давайте спать уже.       Мы улеглись на траве, глядя на звёзды, которые начали появляться на ночном небе. Лагерь наполнился тихими разговорами и звуками природы. Я чувствовал, как усталость смыкает мои веки, и я, держа Аляску за руку, погрузился в глубокий сон, зная, что рядом со мной те, с кем практически безопасно. Лёгкий ветерок играл с листьями деревьев, создавая мягкую колыбельную. Шум прибоя радовал слух, а тихая песня острова убаюкивала. Цокотание сверчков, волны, звуки ветра смешались в единую, но очень многогранную мелодию.       Закрыв глаза, я старался уснуть, но среди ночи меня разбудил шёпот. Кто-то ласковым женским голосом шептал моё имя. Наверняка Софи или Кэрри. Я осторожно приподнялся, оглядываясь вокруг. Все спали, и Софи не было видно даже на маяке. Внутренний холод пробежал по моему телу, словно предупреждение о чем-то неизвестном. Я снова услышал, как меня зовут, и вгляделся в тени. У одного из деревьев стояла небольшая лиса. Или же лисёнок. Его пушистая мордочка, шикарный хвост и красивая рыжая шерсть выделялись на фоне темноты. Его глаза сверкнули в лунном свете, и он подмигнул мне одним глазом, развернувшись, словно приглашая следовать за ним. Кажется, это просто сон.       Но всё же я тихо поднялся, стараясь не разбудить Аляску, и пошёл за лисой. С каждым шагом мои сомнения и страх усиливались, но любопытство было сильнее. Животное медленно двигалось вперёд, его движения были плавными и грациозными. Я остановился у дерева и, глядя на лисёнка, спросил:       — Мне идти за тобой? — он кивнул в ответ, его глаза были полны загадочности. Я пошёл дальше, осторожно ступая по земле, стараясь не шуметь, и снова спросил. — Ты со мной говорила? — лиса вновь кивнула, её движения были размеренными и аккуратными. Я снова задал вопрос: — Ты мой сон?       В тот же миг лиса развеялась в пространстве, оставив после себя фиолетовые искры, которые закружились вокруг и пропали. За мгновение животное снова появилось передо мной. Я отступил назад, ошеломлённый и испуганный, и упал на траву. Лиса, ласково посмотрела на меня.       — Не хотела напугать тебя, — голос был очень приятный, — пожалуйста, хватит вопросов.       — Ты просто сон, — шептал я, задыхаясь от волнения. А лиса села рядом, её пушистый хвост аккуратно лёг на землю, и она тихо попросила:       — Возьми меня за голову. Я кое-что тебе покажу.       Поднявшись я осторожно протянул руку к лисе. Её шерсть была мягкой и приятной на ощупь, как пушистая игрушка, но живая. В тот момент, когда я коснулся её головы, пространство вокруг нас изменилось. Фиолетовые искры развеялись, и я оказался на кладбище, окружённом надгробиями.       — Зачем мы здесь? — спросил я, осматриваясь вокруг. Мрак и тишина кладбища придавали всему происходящему зловещий оттенок, и страх вновь сжал моё сердце. Лиса медленно повела меня к одному из надгробий, на котором было нацарапано: «Светлая память Кэрри». — Это могила Кэрри? Она правда умерла? Кто ты? Ты умеешь телепортироваться, но как? — вопросы вырывались из меня один за другим, словно буря. Лиса запрыгнула на надгробный камень и села прямо на него.       — Такой образ тебя не должен пугать, ты же любишь лис. Ты же общался со мной, дружил. Вот я и пришла.       — Кажется, я сплю, — пробормотал я, пытаясь унять дрожь в голосе.       — Фоукс и Старлайт тоже спят, а ты — нет, — ответила лиса, её голос был успокаивающим, словно пение лесных птиц.       — Кто ты?! — снова спросил я, чувствуя нарастающее напряжение, словно перед прыжком в бездну.       — Твой друг, — она спрыгнула с камня и подошла ко мне, — уже пора возвращаться. Сейчас тебе достаточно знать немного больше о Кэрри. Она очень опасна, как и Софи. Не бойся меня и не говори про меня сестре. Она поверит, но если ещё кто-то услышит — подумают, что ты сумасшедший. Возьмись за меня.       Я снова положил руку на её голову, гладя мягкую шерсть. В мгновение ока лиса перенесла меня обратно к дереву, откуда мы и начали. Фиолетовые искры окружили нас, и мы снова оказались там, где лиса меня нашла.       — Если будет нужна помощь — позови, — сказала она, садясь передо мной. Её глаза сверкали в темноте. — Тебе не нужно общаться голосом, просто позови меня. Я услышу.       — Кто ты?! — спросил я, но лиса лишь улыбнулась и растворилась в фиолетовых искрах, оставив меня стоять в одиночестве.       Я пытался осознать всё произошедшее. Неподвижно, глядя на то место, где она исчезла, пытался осознать, что только что произошло. В голове рождались новые вопросы, но я знал, что ответы прийдут позже. Я вернулся к Аляске и улёгся рядом, стараясь унять дрожь в теле. Мысли о лисе и Кэрри смешались с реальностью, и я, наконец, закрыл глаза, надеясь найти ответы в следующем дне.

***

      Новым утром я просыпаюсь и, только открыв глаза, сразу же вижу перед собой подол белого платья. Медленно поднимаю взгляд и вижу Софи. Её светлые волосы развиваются на ветру, как и платье, на котором видны свежие капли крови. Она уверенно смотрит вперёд.       — Что здесь происходит? — Софи не отвечает, лишь протягивает руку. Внешняя сторона её ладони тоже в крови, как и нос и щека. Сердце начинает колотиться сильнее.       — Это пустяк, — спокойно говорит она, словно кровь на её теле — это что-то обыденное.       — Где все? Где Аляска?! — паника охватывает меня, когда я понимаю, что наших друзей нигде нет.       — Они не здесь. Куда-то ушли, — Софи говорит с лёгкой усмешкой, её голос звучит непринуждённо.       — Ты заставила их уйти? Где они?! Чья это кровь?! — Софи улыбается шире, её лицо кажется совершенно радостным.       — Я покажу тебе, где Аляска, — говорит она, протягивая две карты острова. — Соедини их воедино и найдёшь Аляску, а другие не должны мешать. Я немного помогу тебе в поисках.       — У меня нет времени играть в твои игры, Софи…       — У Аляски тоже нет времени, — перебил меня подросток, — я попросила Эмму и братьев погулять, они не будут охотиться на тебя. А твоя сестра идёт к краю. Ей нужно помочь. Она упадёт со скалы и на сей раз не воскреснет. У тебя минут двадцать или тридцать, чтобы найти её. Я бы поспешила.       Софи кивает на карты, а я быстро рассматриваю их. Только несколько чёрточек и закорючек, ни одного указателя, ни одной метки.       — Что делать? Как найти Аляску на этой карте? Если здесь нет карты, только чёрточки… — спрашиваю я в отчаянии, ощущая, как земля уходит из-под ног. Но Софи улыбается, и кровь снова начинает капать у неё из носа. Она вытирает её рукой, размазывая по платью, и ложится на траву.       — У тебя две карты. Просто нужно найти Аляску. Удачи, — говорит она, закрывая глаза и оставаясь неподвижной.       Сорвавшись с места я побежал в лес, крича:       — Аляска! Аляска!       Но ответа нет. Сердце колотится так сильно, что, кажется, оно вот-вот выскочит из груди. Лес вокруг меня кажется бесконечным лабиринтом. Я сажусь на траву, развернув карты перед собой, но они всё ещё не дают никаких подсказок. Закорючки, линии, но ни одной точки, которая могла бы указать на место. Я пытаюсь что-то сложить из них, но всё напрасно. Отчаяние сдавливает меня, заставляя трястись. Внезапно со звуком, словно хлопок воздуха, из фиолетовых искр появляется лиса. Она медленно проходит вокруг меня, её глаза сверкают мудростью и таинственностью.       — Может, помочь? — спрашивает она, её голос мягкий и обнадёживающий.       — Как найти Аляску на этой карте?! — разложив бумажки на траву, лиса начала их изучать.       — Софи сказала, что нужно найти Аляску на карте. Попробуй соединить пазл, чтобы эти закорючки что-то тебе показали, — её голос звучит как тихий шелест листвы. Я начинаю вертеть карты, пытаясь сложить их вместе. Аж не верю, что говорящая лиса прямо сейчас помогает мне найти сестру. В этот момент позади меня трескаются ветки. Оборачиваюсь, я вижу человека в маске, который взводит лук. Страх парализует меня, я не могу пошевелиться. — Я помогу, — говорит лиса и с хлопком воздуха и фиолетовыми искрами исчезает, мгновенно появляясь рядом с лучником. Одним мощным толчком лап она сбивает его с ног и телепортируется обратно ко мне. — Бери свои бумаги и хватайся за меня.       Я быстро подбираю карты и кладу руку на мягкую шерсть лисы. Её мех такой тёплый и приятный на ощупь, что мне становится немного спокойнее. Лиса снова окружает нас фиолетовыми искрами, и мы исчезаем, оставляя лес и опасность позади. С хлопком воздуха мы оказываемся на берегу острова. Вокруг разносится свежий запах моря, смешанный с ароматами влажной земли и зелени. Лиса вертится рядом, её пушистый хвост мягко касается моей ноги, и я ощущаю тепло её меха. В глазах животного светится спокойствие и мудрость, как будто оно знает все секреты этого острова.       — Спасибо за спасение, — говорю я, чувствуя, как дрожь отступает. Лиса лишь кивает мордочкой, её движения плавные и грациозные, как у настоящего духа леса.       — Найди Аляску на карте, — просит она, её голос звучит как шёпот ветра, успокаивающий и одновременно зовущий к действию. — Попробуй сложить карту.       Начав вертеть кусочки карты в руках, я пытаюсь найти в этих загадочных символах какой-то смысл, и, вот, немного покрутив их, замечаю, что чёрточки складываются в имя сестры. Удивительно.       — Я нашел Аляску… — завороженно произношу я, глядя на карту. — Её имя написано на водопаде, кажется.       — Бежим туда? — спрашивает лиса, её глаза светятся интересом. — Или тебя перенести? — положив руку ей на голову, я почувствовал нежность и тепло её шерсти. Её присутствие наполняет меня уверенностью. — Держись крепче и придержи волосы.              С очередным хлопком воздуха мир вокруг нас начинает плыть. Ветер подхватывает меня, и я чувствую, как мои ноги отрываются от земли. Сердце сжимается от страха, и я кричу, вижу весь остров с высоты, но мигом снова всё поплыло, и мы оказываемся у подножия водопада.       — Было страшно! Что это?! — спросил я, учащённо дыша.       — Мне нужно было посмотреть, куда тебя перенести. Не бойся, это безопасно, — я продолжал звать Аляску, но крики лишь тонут в рёве водопада, но я не останавливаюсь. Лиса слегка бодается мне о ногу. Только я потянулся к ней, как мигом с очередным хлопком воздуха мы переносимся на вершину скалы, откуда и вытекает небольшой ручей, который превращается в могучий водопад. Я сразу же замечаю Аляску: она медленно идёт к обрыву.       — Аляска! — кричу я, а моё сердце готово выскочить из груди. Но здесь не только она — на краю обрыва стоит Софи, чьи платье и волосы развиваются на ветру, словно девушка сама является частью этого природного спектакля. Я оглядываюсь по сторонам, но лисы нигде нет.       — Даже когда я стою на краю, я не боюсь, — говорит гордо Софи, её голос звучит как эхо моих собственных страхов. — А ты — боишься!       — Хватит, я тебя не боюсь! — выкрикиваю я, стараясь заглушить дрожь в голосе. Софи расставляет руки в стороны и наклоняется, будто собираясь броситься вниз. Кричу, и вдруг с хлопком воздуха появляется лиса, окружённая фиолетовыми искрами.       — Твоя сестра, — произнесла она и, тут же телепортировавшись к Аляске, толкнула её на землю, чтобы задержать, и растворилась в воздухе.       — Боишься, Дейл? — спрашивает Софи, её голос звучит насмешливо. Она появляется из-за дерева, её платье и лицо покрыты кровью, и девушка медленно направилась ко мне. — Я хотела узнать, как быстро ты сможешь прийти и спасти сестру.       — Почему ты в крови?! Чья она?! — она выглядела ужасно.       — Моя, — отвечает Софи. Её голос спокоен, даже немного равнодушен. — В отличие от тебя, я не боюсь быть на краю. Когда я была ребёнком, я тоже была, как ты, лучшим другом. Но потом я поняла, что мной управляют, и полностью выпала из жизни. Теперь я сама стала той, кто управляет. Всем моим врагам, которые причинили мне адскую боль и страдания, настанет конец. Пусть они трясутся, слыша моё имя. Я сделаю ядовитым каждый их вздох. Стану огнём и обрушусь на их головы! — эти слова звучат как зловещее пророчество, и я чувствую холодный страх, пробирающийся внутрь.       — К чему это всё? — спрашиваю я, чувствуя, как меня охватывает растерянность.       — Ты так ничего и не понял? — её голос звучит с укором. — Я была, как ты, любимой и лучшей подругой. Но потом что-то изменилось. Подруга выросла, и я ей больше не нужна. Это было больно. Я была одна, и она тоже стала одиночкой.       — Верни Аляску!       — Ты меня не слушал, — с улыбкой говорит Софи. Аляска начинает подниматься, медленно идя к обрыву.       — Софи, останови её! — кричу я, но она не реагирует. Софи покачивается, кровь капает из её носа, но она идёт к обрыву и садится свесив ноги, глядя на водопад. А Аляска падает на бок. Я подбегаю к ней, пытаясь её растормошить, но она просто спит.       — Она спит, сейчас ей ничего не угрожает, — говорит она устало. — Подойди.       — Да… — я осторожно подошёл к ней.       — Не бойся, — говорит Софи, её голос смягчается. — Я обещаю, что сейчас не трону тебя. Садись. Больше сил нет, всё потратила на твою сестру и на то, чтобы появиться сейчас. Не порти момент.       Сев, как и она, я смотрю на водопад, чувствуя, как тревога медленно отступает. В этот момент я осознаю, что настоящая борьба только начинается, и моя сестра нуждается в моей защите больше, чем когда-либо. Кровь на сидящей рядом девочке продолжала стекать по её волосам, оставляя тёмно-красные зловещие следы на бледной коже. Её глаза блестели от усталости, но в них читалась решимость и нечто невыразимо глубокое, как будто вся боль и разочарование её жизни были заключены в этом взгляде.       — Когда-то я была лучшей подругой одной девочки, — начала она, её голос дрожал, как трепет листа на ветру, — мы были неразлучны, словно сёстры. Доверяли друг другу самые сокровенные тайны и секреты. Но со временем наши пути разошлись, и мы перестали быть такими дружными. Я смотрел на Софи, чувствуя, как в моей голове всплывают воспоминания о наших с Аляской первых неделях вместе, когда мы ещё не понимали друг друга так, как сейчас.       — Я, наоборот, сначала ссорился с Аляской. То есть не ссорился, — сказал я, стараясь говорить ровно, хотя внутри бурлили эмоции, — пытался с ней дружить, но она не хотела. Я общался с ней всё время. Но не получал ответа, — Софи взглянула на меня, её глаза смягчились, в них появился детский блеск, которого я раньше не замечал.       — Как ты не сдавался? — спросила она, её голос был полон любопытства и, может быть, скрытой зависти. Задержав дыхание, я вспоминал все те моменты, когда мне казалось, что я никогда не смогу достучаться до сердца Аляски.       — Просто надеялся, что смогу подружиться с ней, — признался я, чувствуя, как сердце наполняется теплом при мысли о сестре. — Она очень добрая и красивая.       — Это так мило, — сказала Софи, её голос дрогнул, словно она боролась с внутренними демонами. — Меня так никогда не называли. Не говорили таких слов, не называли красивой. Лишь использовали, чтобы быть королевой, держали в тени, как служанку, — её слова уж очень совпадают с моими собственными переживаниями, словно мы находили что-то общее в нашей боли.       — Ты тоже бессмертная? Как Аляска? — спросил я, пытаясь понять, что стоит за её словами.       — Да, — коротко ответила Софи, её взгляд стал ещё более задумчивым.       — Почему ты хотела нас убить? — мои слова прозвучали почти как обвинение, но в них была искренняя боль.       — Я не желала вам смерти, — грустно заявила она, — лишь хотела друзей.       — У меня тоже не было друзей дома, в Аркадия Бэй. Я был одиночкой, любил лис и рисовать, — признался я, стараясь найти правильные слова.       — Ты художник? — её вопрос был полон искреннего интереса, как будто она впервые встретила кого-то, кто разделял её одиночество.       — Я просто немного рисую, как мама, — смущённо ответил я, чувствуя, как её внимание заставляет меня краснеть.       — Нарисуй меня, — попросила Софи, её глаза наполнились надеждой, которая казалась почти детской. Такое ощущение, что её просьба заключает в себе ожидание на нечто большее, чем просто портрет, может, настоящего друга.       — Я давно никого не рисовал, и у меня проблема с лицами. Может, ты сначала смоешь кровь с себя? Мне неприятно на это смотреть. И верни Аляску, пожалуйста.       — Я же просила не портить момент, — вздохнула Софи, её разочарование было ощутимым.       — Прости, я просто переживаю за сестру. Она добрая, сможет тебя понять.       — Дейл… Аляска так себя не чувствовала, — сказала Софи, её голос был полон горечи, — а ты был на моем месте. Понимал, каково это, быть на моём месте, когда ты всего лишь второй номер.       — Я никогда не был вторым номером, — возмутился я, чувствуя, как мои слова обижают. — Просто был…       — Одиноким лисом, — вздохнула Софи, её глаза потемнели. Я посмотрел на неё с пониманием, — ты был одиноким, а я стала такой. На что бы ты пошёл ради своей сестры?       — Чтобы спасти её, на многое пошёл бы. Сейчас у меня нет никого роднее, чем она.       — Мило, — сказала Софи, её голос был едва слышен. — Сейчас ты свободен. Аляска тоже. Пока что.       Я сразу же побежал к Аляске. Она всё ещё лежала на боку, на траве. Я обернулся, но Софи уже не было. Внезапно с хлопком воздуха и фиолетовыми искрами появилась лиса.       — Всё ли хорошо? Как ты себя чувствуешь? — спросила она, её голос был наполнен теплотой и заботой.       — Всё очень странно, — ответил я, чувствуя смятение. — История Софи… Я не понимаю, зачем ей обижать других, если её саму обижали?       — Она — не ты, Софи не добрая. А ты — добрый, — сказала лиса, делая вокруг меня круг и потираясь носом о лицо Аляски.       — Кто ты? — спросил я у лисы, чувствуя, как мир вокруг меня становится всё более нереальным.       — Ты меня не помнишь? — спросила она, её глаза блестели в лунном свете. Я отрицательно покачал головой, чувствуя, как в груди сжимается что-то родное. — Я твой друг. Когда ты был одинок, сидел у маяка или в домике на дереве, ты общался со мной, но думал что с Фоуксом. Говорил, как прошёл день, что нового, как тебя обижали в школе, как ты волновался из-за Аляски. Рассказывал, какая она хорошая. Мне нравились твои рисунки, твоя доброта. Я переживала за тебя с шести лет, жила с тобой, — лиса села передо мной и смотрела прямо в глаза, её взгляд был наполнен искренностью.       — Ты мой друг? — я задумался и вдруг понял: лиса — это мой воображаемый друг, с которым я общался с детства. — Ты реальна?       — Возьми меня на руки, — сказала лиса. Я протянул руку и взял её, как котёнка, чувствуя её теплоту.       — Ты реальна? — снова спросил я, чувствуя, как мир вокруг меня меняется.       — Это всё остров, — ответила лиса, её голос был полон загадочности.       — Можно рассказать Аляске про тебя?       — Если она поймет тебя, — ответила лиса и растворилась в искрах, оставив меня в одиночестве.       Через несколько минут Аляска пришла в себя, её глаза открылись, и я увидел в них тень страха и боли.       — Всё хорошо? — спросил я. Внутри что-то сжималось от волнения.       — Нет, — ответила она. Ёё голос был слабым. — Софи залезла мне в голову и заставила подчиняться. Она очень опасная. Я не знаю почему на меня подействовало!       — Я говорил с Софи. Она стала такой из-за постоянных обид. У неё была лучшая подруга, но потом она стала одинокой, как я. Она не была злой, просто хотела быть такой, как все.       — Ты уверен? — спросила Аляска, пока я читал сомнения на её лице.       — Этот остров волшебный. И так случилось, что… — я замялся, не зная, как объяснить всё это.       — Расскажешь?.       — В шесть лет я придумал себе воображаемого друга, — начал я, чувствуя, как слова с трудом слетают с губ. — Это была лиса, которой я всё рассказывал. И так получилось, что остров оживил её.       — Кого ещё оживил остров? — спросила Аляска, её глаза расширились от удивления.       — Ты здесь? — вздохнул Дейл. Со стороны воды из воздуха, из искр, появилась лиса, которая медленно шла к нам, а как только приблизилась, села на задние лапы да ласково ответила:       — Я здесь, друг, — лиса посмотрела на меня, затем перевела взгляд на сестру. — Привет, Аляска.       От удивления Аляска пошатнулась назад, отползая от лисы.