Часть 10. Королева «Готэма»

Пять лет назад, Нью-Йорк…       С мокрыми волосами и стекающими каплями на плечи, я сидела у себя в комнате на подоконнике и смотрела на ливень за окном. Густые серые облака низко нависали над городом, будто прижимая его к земле, а капли дождя непрерывным потоком стекали по стеклу, создавая мелодию, которая странно успокаивала меня. За окном виднелись соседние дома, утопающие в мрачном свете ливня, и пустынные улицы, по которым редко проезжали машины.       Казалось, весь мир замер в этом дождливом мраке. Моя комната была моим убежищем: стены обклеены плакатами моих любимых музыкантов и персонажей из мультфильмов; на одной стене висели постеры с рок-группами, их яркие образы вдохновляли меня на бунт и творчество, на другой стене — плакаты из аниме и мультфильмов, отражающие мои детские мечты и фантазии, которыми и забита моя голова. В углу комнаты стояла полка с книгами и комиксами, аккуратно разложенными по жанрам и сериям. На столе лежали разноцветные карандаши, рядом с недорисованными картинками, которые я так любила создавать. А рядом, в кресле-мешке, сидела Софи. Она была в белом платье с кружевами и белых колготках, её красивое белое каре аккуратно уложено, а на щёках играли радужные полосы, словно волшебные узоры. Но, на самом деле, я хотела, чтобы моя подруга так выглядела.       Она была на год младше меня, ей было восемь, но она всегда казалась такой мудрой и понимающей, как и очень забавной и весёлой. И когда она посмотрела на меня, я заметила, как глаза подруги светились заботой и любовью.       — Почему ты грустишь, Кэрри? — спросила она своим высоким голосом, в котором звучала искренняя забота.       — В школе снова обижали, — ответила я, чувствуя, как слёзы вновь подступают к глазам, — ещё и дождь этот...       Мои пальцы нервно играли с краем подоконника, а сердце сжималось от боли и обиды. Софи, не теряя времени подошла, ко мне и обняла. Её объятия всегда были такими тёплыми и утешительными, что я сразу почувствовала себя немного лучше. Мы были лучшими подругами с самого детства. Мы делились друг с другом всеми радостями и печалями и всегда знали, что можем положиться друг на друга.       — Ты у меня самая сильная, — прошептала она, крепко держа меня за плечи. — Никто не имеет права обижать тебя.       Её слова проникли в самое сердце, и я почувствовала, как напряжение понемногу уходит.       Софи отошла на середину комнаты и начала кружиться, её платье развивалось, словно белый цветок. Она улыбалась, пытаясь развеселить меня, и я не смогла сдержать смех. Мы взялись за руки и начали кружиться вместе, танцуя посреди комнаты. С каждой секундой моё настроение поднималось всё выше, пока я не начала смеяться вместе с Софи. Наши движения были лёгкими и непринуждёнными, словно мы летали. Мы смеялись и весело кричали, забывая обо всём на свете. Это было наше маленькое волшебство, которое всегда помогало мне справляться с любыми трудностями.       После того, как мы устали танцевать, я села в кресло-мешок, чувствуя, как я счастлива, что у меня есть такая подруга. Однако в этот момент в комнату вошла мама.       — Тучка моя, идём кушать, — позвала она меня, её голос был мягким и ласковым.       — Уже бегу.       Выходя из комнаты, оглянулась на Софи, она всё ещё стояла посреди комнаты, а её глаза светились радостью. Мы всегда могли найти способ поднять друг другу настроение, и я знала, что она ждёт меня после ужина.       Когда я вернулась, Софи сидела на столе, болтая ногами.              — Что здесь происходит? — спросила я с любопытством.       — Хочу почитать книгу, — ответила Софи, — давай вместе?       Я подала ей руку, и она спрыгнула со стола, держась за меня. Мы уселись в кресло-мешок, и Софи уютно устроилась у меня на коленях. Открыв книгу начали читать «Гарри Поттера». Каждая страница оживала перед нами, и мы смеялись и восхищались вместе, забывая обо всех проблемах и печалях. Софи всегда знала, как сделать мои дни светлыми и радостными, и я благодарила судьбу за такую замечательную подругу.

***

Утро следующего дня…       Я сонная, сидела на кровати, облокотившись на подушку, и смотрела в зеркало, висящее напротив. Мои волосы были взъерошены после ночи, а глаза едва открывались. В комнате было тихо, только за окном слышался шум падающих капель. Дождь, который идёт со вчерашнего обеда, так и не прекратился. Ну и погода, конечно же. Снова идти в школу под дождем.       Я вздохнула, думая о предстоящем дне. Майк, как всегда, будет нацелен на то, чтобы испортить мне настроение. Его постоянные насмешки и поддевки действовали на нервы, и я всё больше стремилась найти способ ответить, но не опускаться до его уровня.       — Как же сегодня пойти в школу, чтобы удивить Майка, который меня донимает? — пробормотала я, глядя на своё отражение и думая о том, как ужасно может пройти этот день.       Сидящая на подоконнике Софи спрыгнула на пол и подошла ко мне. Она тоже посмотрела в зеркало, встав рядом. В белом платье с аккуратным каре и радужными полосками на щеках Софи всегда казалась мне воплощением чистоты и невинности. Она была как лучик света в моей жизни, всегда рядом, всегда поддерживала.       — Можно быть и такой чёрной, но яркой, — задумчиво произнесла она, склонив голову на бок. — Попробуй ту кофту с рисунком кота и чёрные кожаные леггинсы. Волосы расправить и заплести в несколько толстых косичек. Как брейды, — бросила взгляд на шкаф, где висела та самая кофта с рисунком, которую я так любила, и чёрные леггинсы, которые идеально подходили к любому наряду.       — Может, ещё кепку? У меня есть чёрная и есть ещё одна, тоже чёрная, но с ушками Мики Мауса, — предложила я, пытаясь представить, как это будет выглядеть.       — Не нужна кепка, — с улыбкой сказала Софи, — ты будешь выглядеть отлично и без неё.       Начав одеваться, собирая свой образ. Сначала натянула чёрные леггинсы, затем выбрала кофту с рисунком кота, которая забавно выглядела. Волосы я аккуратно расправила и заплела в несколько толстых косичек, как предложила Софи.       Каждый раз, когда я смотрела в зеркало, мне казалось, что я преображаюсь, становлюсь увереннее. Но с каждой минутой я всё больше ощущала… неуверенность в себе. Одно дело смотреть в зеркало сейчас, а другое — в школе. Когда я закончила, снова посмотрела в зеркало и улыбнулась. Вроде бы красиво. Я чувствовала, что сегодня смогу справиться с любыми трудностями, даже с Майком, если поможет Софи.       — Тебе очень идёт, — сказала она, её глаза светились восхищением. — Я буду рядом.

***

      Вот уже иду по коридору школы. Мои волосы развиваются на ветру, словно в какой-то романтичной сцене из кино. Но вместо романтики я ощущаю лишь пустоту и напряжение. Школьный шум, обычно такой привычный и даже успокаивающий, сегодня кажется мне гулким и угрожающим. Взгляды учеников у шкафчиков пронизывали меня: все очень пристально смотрели, пытаясь понять, кто же я. Но только внутри у меня пустота и холод.       Когда я зашла в класс, на меня никто не посмотрел. Моя парта, самая последняя в ряду, кажется единственным спасением в этом море враждебности.       — Самые лучшие места заняты, — тихо сказала Софи, которая уже была за мной.       Только я села, как к парте подходит Майк, и не успеваю я поднять голову — в меня летит линейка. Я дергаюсь, рефлекторно прикрываясь рукой, и класс заливается смехом. Майк и его друзья громко хохочут, наслаждаясь моментом.       — Брось её в него, — шепчет Софи, стоя рядом, — покажи, что ты здесь не просто для обид и травли. Покажи, что ты королева, — опустившись, я поднимаю линейку с пола и, стараясь не думать о последствиях, бросаю её обратно в Майка. Линейка ударяется об его руку и падает на пол.       — Что это было? — смеётся Майк, его глаза сверкают насмешкой.       — Больше меня не трогай, Майк. Иначе… — голос мой дрожит, но я стараюсь выглядеть уверенной.       — Что иначе? — спрашивает он, с ухмылкой подойдя ближе. Смотрю в пол, не в силах придумать достойного ответа. В этот момент в моё лицо прилетает мокрая бумажка. Я вздрагиваю и поднимаю голову. На передней парте сидит Мина, которая уже смеётся во всю, и класс это подхватывает.       — Сошла с ума, Кэрри? — смеётся она, наслаждаясь ситуацией. — К твоему новому наряду уже мухи прилипают.       Убрав слюнявую бумажку от щеки, я побежала в туалет, чтобы умыться от этого позора. Как же это отвратительно, и это только усиливает боль от унижения. Софи уже позади, и тоже смотрит на меня в зеркало.       — Было бы хорошо её контролировать, чтобы Мина не трогала тебя, — говорит она. — Она завидует, что ты красивая.       — Было бы хорошо стать королевой, чтобы Мина дружила со мной, — отвечаю тихо, но уверенно.       — Ты совершенно сошла с ума! — раздалось из-за двери. Майк, с голосом полным презрения и насмешки. — Уже сама с собой говоришь?       Слова Майка режут по живому, словно ножом.

***

      Вернувшись домой после школы, я сидела на краю своей кровати, с трудом снимая тёмную кофту, которая казалась тяжёлым грузом после сегодняшнего дня. Комната была освещена мягким тёплым светом ночника, и тени от плакатов на стенах танцевали в ритм моему дыханию. Лучше такая темнота, чем свет. Люблю тёмные шторы — они позволяют полностью избавиться от света в комнате.       Наконец-то сняв глупую кофту, я упала на спину, лишь смотря на тёмный потолок. В голове снова и снова всплывали сцены из школы, и от этого хотелось плакать.       — Сегодня в меня выстрелили слюнявой бумажкой, — с горечью произнесла я, чувствуя, как внутри поднимается волна обиды и унижения. Софи подошла ко мне. Присутствие подруги всегда приносило утешение и поддержку. Она села рядом и обняла меня. Я чувствовала, какими тёплыми и успокаивающими её руки были.       — Всё хорошо, Кэрри, — мягко сказала она. Её голос был полон сочувствия. — Не нужно на них смотреть. Покажи, что ты не одинока. Одень что-то не чёрное. Я же вся в белом, вон, какие радуги на щеках.       — Я — не ты, — ответила я, поднимаясь с кровати и натягивая свою привычную тёмную домашнюю одежду. Тёмные цвета казались отражением моего внутреннего состояния — мрака и неуверенности.       — Попробуй прийти в школу в светлом, — настаивала Софи. — У тебя наверняка есть что-то светлое. Открой шкаф, посмотрим.       — У меня нет светлых мыслей, — ответила я, скрестив руки на груди и отвернувшись, — чтобы носить что-то светлое, — Софи встала на кровать в полный рост, и её белое платье словно светилось в тусклом свете комнаты.       — Ну, я же такая. Ты же сделала меня такой — светлой. Попробуй и ты найти что-то светлое: надень платье, измени причёску, — она соскочила с кровати и пошла к шкафу.       Выхватив подушку из-под головы, я бросила её в Софи, но она пролетела сквозь неё и ударилась о стену. Софи лишь посмотрела на меня с лёгкой улыбкой и села на подоконник, её взгляд был полон понимания. Мне же пришлось вернуться за подушкой, чтобы положить её обратно на кровать, чувствуя, как внутри меня что-то меняется. Может, и правда стоит прийти в школу в светлом, чтобы показать, что я не чёрная королева.       — Это хорошая мысль, — сказала Софи, её голос был полон поддержки и энтузиазма.       — Не давай мне советы, когда я не прошу, и не лезь в мою голову, — вздохнула я, но всё же добавила, — за идею белого образа — спасибо.       — Может, нужно что-то сделать с Миной, чтобы она не плевалась клочками бумаги?       — Не знаю, что делать, — ответила опуская взгляд.       — Я знаю. Не обращай на Мину внимания, просто игнорируй её, — сказала подруга, её голос был мягким и успокаивающим.              Софи прыжком спрыгнула с подоконника и села ко мне на колени, и мы снова начали читать книгу вместе, как лучшие подруги.       Позже, ночью, когда я уже готовилась ко сну, Софи всё ещё сидела на подоконнике, а её взгляд был устремлён на звёзды за окном.       — Спокойной ночи, подруга, — сказала она. Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как тепло её слов разливается внутри меня.       — Софи, тебе тоже было бы неплохо поспать, — сказала я, закрывая глаза и погружаясь в сон, зная, что она всегда будет рядом, моя верная и светлая подруга.

***

Год спустя. Лето, Флорида, Джексонвилл, Атлантик Бич…       Прошёл год, и, вот, я на пляже Атлантик Бич. Мягкий песок, тёплый бриз с Атлантического океана нежно обнимает меня, принося с собой запах соли и свежести. На горизонте, где вода встречается с небом, голубое полотно дня окрашивается лёгкими мазками облаков, будто художник небрежно коснулся холста кистью. Шум волн, ритмично разбивающихся о берег, создаёт успокаивающую мелодию, которая, кажется, напевает бесконечную песню океана. Каждый новый вал, катящийся на берег, оставляет после себя мокрый след, словно нежный поцелуй воды и земли.       На пляже рассыпаны раковины, каждая со своей уникальной историей, как и обломки кораллов, отшлифованные морем до совершенства. Здесь, в тени величественных пальм, я нахожу убежище от палящего солнца, наслаждаясь прохладой и лёгким шелестом листьев.       В небесах чайки парят, а их крики, как радостные приветствия, смешиваются с шумом волн. Они ныряют в воду, ловко выхватывая свою добычу, и вновь взмывают вверх, словно празднуя каждый успешный улов; на горизонте виднеются рыбацкие лодки, медленно качающиеся на волнах. Их силуэты, словно из другой эпохи, полны приключений и романтики.       Мне уже десять лет, и это лето во Флориде приносит мне нечто особенное. Родителям здесь нравится, да и мне тоже, подальше от школы…       Закрываю глаза и погружаюсь в свои мысли, когда вдруг слышу весёлый голос:       — Идём купаться! — открыв глаза, вижу перед собой светловолосого мальчика. Его волосы, словно солнечные лучи, переливаются на ветру, а глаза искрятся от живого интереса и смеха. Он протягивает мне руку, и я, немного смущаясь, принимаю её. Его рука тёплая и нежная. Мы вместе направляемся к океану, и я, обернувшись, вижу Софи. Она стоит у пальмы, её фигура смутно очерчена в тени, и она скрещивает руки на груди: её взгляд полон недовольства.       С океаном, полным жизни и силы, я чувствую, как все неприятности отступают. Я с мальчим прыгаем в воду, ловим волны и смеёмся, играя в игры, которые нам, кажется, можно запомнить навсегда. Вскоре мы возвращаемся к берегу, мокрые и счастливые, и садимся, усталые, на песок.       — Джексонвилл, он же «То, где начинается Флорида» — это просто чудо, — рассказывает Ник, его голос полон гордости. — Здесь всегда солнечно, и пляжи не хуже чем в Майами, да и людей меньше. Ты здесь в первый раз? Откуда ты?       — Из «Готэма», — улыбнулась я.       — Ха-хах, подловила меня. Заставила меня задуматься откуда ты приехала. А я никогда не был в Нью-Йорке, мне нравится здесь у океана.       — А у нас… — начинаю я, стараясь забыть о своей больной горечи, — всё по-другому. Город огромный, много людей, и школа… ну, это иногда трудно. Меня там часто обижали. У меня не было друзей, потому что нас нет места для дружбы — все беспокоятся только о себе.       — Почему тебя обижали? — спросил он.       — Расскажи всё, — Софи решила дать совет. — Пусть все знают, через что ты прошла, — но я не обращаю на неё внимания. Мой собеседник так искренен, что я хочу продолжать разговор.       — Ты такой весёлый, — говорю я, ощущая, как моё настроение светлеет. — Мальчики обычно не дружат со мной так легко. А здесь за сегодняшний день на этом пляже мы подружились.       — Да, с тобой действительно весело, Кэрри, — отвечает он. Его улыбка искрится под лучами солнца. — Может, просто нужно сказать твоим родителям, что ты не хочешь жить в сером «Готэме»?       — Я уже привыкла к нему. Мой дом там, Ник.       Мы смеялись и говорили о море, о Джексонвилле, о том, как приятно просто быть здесь. А потом мы начинаем бросаться песком друг в друга. Так радостно мне не было давно, но вдруг замечаю Софи. Она стоит у пальмы, её лицо полное злобы и зависти, а глаза сверкают огнём.

***

Вечер того же дня. Съёмный дом в Джексонвилле...       Солнце опускается за горизонт, мы в арендованном доме, пожелав родителям спокойной ночи, я вернулся в свою комнату и закрыв дверь за собой. На моей кровати уже сидит Софи в белом платье и с серебряной короной на голове. Она выглядит как из сказки, но её присутствие меня напрягает.       — Софи, уйди с моей кровати. Пора спать, — говорю я, стараясь скрыть раздражение.       — Нашла себе друга, и теперь я уже не нужна? — спрашивает Софи. Её голос был полон обиды и нотки предательства.       — Ты всегда была моим другом, — отвечаю я, чувствуя, как злость нарастает в груди, — но в последнее время у меня такое ощущение, что ты хочешь мной управлять, как марионеткой. — Ты — только образ, — говорю я, указывая на свою голову, — воображение. Софи никогда не существовала и не существует сейчас, — она с насмешкой наблюдает за мной, её лицо становится всё более уверенным. Софи медленно приближается, её шаги полны решимости.       — Ты не сможешь меня стереть, — говорит она. — За время, пока мы были вместе, я стала слишком реальной, чтобы исчезнуть из твоей памяти.       Мои попытки мысленно прогнать её не помогали. Я сжала кулаки, но Софи лишь смотрела на меня с улыбкой, полагаясь на свою стойкость.       — Когда тебе понадоблюсь, — продолжает она, уходя в угол комнаты, — ты будешь звать меня, но я не буду слушать. Ты снова будешь одна.              Чувствуя в себе растущее разочарование, бросаю подушку в её сторону. Подушка проходит сквозь Софи и ударяется о стенку. Она смеётся, её смех наполняет комнату эхом. Я отвернулась, ведь очень хотела спать, так как день на пляже очень меня вымотал. Просто хочется спать.

***

Спустя два месяца… «Готэм»       На улице льёт дождь, как из ведра, превращая день в тёмную и мрачную ночь. Со школы в серой футболке и кожаных леггинсах бегу домой. Капли дождя бьют по мне, словно ледяные иглы, пронизывая до костей. Я уже вся мокрая, просто до нитки. Кажется, будто весь мир плачет вместе со мной, заливая всё вокруг слезами. Бежала с опущенной головой, смотря под ноги, чтобы не видеть холодных и равнодушных лиц прохожих, ну, и чтобы они не видели меня. В груди жжёт от обиды и боли, и слёзы смешиваются с дождевыми каплями, стекая по моим щекам. Ноги тяжелеют от воды в кроссовках, сердце стучит как молот, гулко отдавая в виски. Кажется, что каждое движение даётся с невероятным усилием, но я продолжаю идти вперёд, лишь бы не встречаться с глазами окружающих. Каждый их взгляд кажется мне обвинением, осуждением.       Добежав до дома, я открыла дверь, ворвавшись домой. Сразу же бросила промокший рюкзак на пол и, не раздеваясь, убежала на задний двор. На дождь было уже всё равно. Мокрая и мокрая. Почему-то под ливнем я нахожу утешение. Слёзы свободно льются, и никто не видит моего горя. Я ложусь на плитку, раскинув мокрые волосы красивым веером. Обняв себя руками, мне было намного легче, хоть слёзы лились рекой.       Ко мне подходит Софи, её лицо освещается лёгкой улыбкой. Она наклоняется ко мне и спрашивает, что случилось.       — Что с глазом? — её голос звучит мягко, но с ноткой осуждения. Воспоминания всплывают в голове. Сегодня Мина «случайно» задела меня дверью, оставив под глазом большой синяк. Я тянусь к Софи одной рукой, но она оставалась на месте, наблюдая за мной с той же улыбкой.       — Я же предупреждала тебя, а ты не послушала, — говорит Софи, — говорила, что твои одноклассники тебе не друзья. Ты так весело провела три недели в Джексонвилле с Ником, твоим первым настоящим другом. А теперь ты здесь, в своём «Готэме», плачешь на заднем дворе под дождём с синяком под глазом. Вот, куда ты пришла и где оказалась, — Софи села рядом, оперевшись о стену дома. Её присутствие кажется одновременно утешительным и раздражающим. Я продолжаю лежать, обхватив себя руками, и плакать. Внезапно я слышу звонок смартфона. С трудом достаю его из промокших леггинсов и вижу вызов из Инстаграма. Ник звонит по видео. Я принимаю вызов, но не включаю своё видео.       — Привет, Кэрри! — его голос звучит радостно. — Как там у тебя? Что так шумит?       — Всё хорошо, — пытаюсь выровнять голос, скрывая дрожь. — Просто дождь на улице.       — У тебя голос дрожит. Ты без видео? Что-то случилось?       — Да вообще ничего не случилось, — поддакивает Софи. Включив видео, держала смартфон над собой, но отворачивалась от камеры. Ник просил показать, что случилось. Мне приходится смотреть в камеру, и он сразу замечает синяк.       — Кто тебя ударил в глаз? — спрашивает он, его голос полон беспокойства.       — Неважно, — отвечаю я, — просто ударилась об дверь.       — Не верю, — говорит Ник. — Если бы всё было нормально, ты бы не плакала на заднем дворе дома под ливнем, лёжа на плитке.       — Школьный обидчик и задира ударил меня, — признаюсь я, чувствуя, как злость и обида переполняют меня. — Им не нравится, как я выгляжу. Я некрасивая, обычная! Они унижают меня из-за внешности! Мне не нравится это тело! Я не хочу быть собой!       — Потому ты создала меня, — поддакивала Софи, — как красивую подругу. Как идеал, которым тебе не стать.       — Ты нормальная и красивая, — утешает меня Ник.       — Я перезвоню через несколько минут, — говорю я, чувствуя, что нужно что-то изменить.       Через минут пять я выхожу на задний двор, одетая в чёрную футболку, поверх которой были чёрный сарафан-платье с фиолетовыми линиями, чёрные кожаные леггинсы и кеды с красным принтом. Иду медленно, и подол платья развивается, хитро улыбаясь. Поднимаю смартфон и делаю несколько селфи под дождём. Потом снова звоню Нику по видео и хитро улыбаюсь, показав полный образ.       — Ты выглядишь по-другому, — удивлённо говорит Ник. — Почему ты под дождём в платье?       — Сейчас выгляжу очень красиво, — отвечаю я. — В этом платье я чувствую себя лучше. Должна что-то сделать, стать королевой, доказать всем, что я не урод.       — Ты и так красивая, не нужно тебе что-то доказывать, — говорит Ник.       Злостно сбросив звонок, я продолжала стоять под дождём, чувствуя, как гнев и решимость наполняют меня.

***

Сейчас...       — Мои силы заканчиваются, — признаётся Кэрри, — поход на базу отобрал почти всё, и мне нужны новые. Но сначала мне нужно разобраться с одной проблемой…       Она бросает взгляд на Софи, и достает из-за спины шприц. Кэрри подкидывает его в воздухе, а затем ловит с выражением ярости на лице.       — Я ненавижу тебя! — кричит она.       — Без крови это просто шприц. Для меня он не угроза, — с насмешкой отвечает Софи. Кэрри смотрит на подругу с такой злобой, что мне становится страшно. Но она не может ничего сделать. Вторая, как всегда, спокойна. — У тебя ничего не получится, как не получалось раньше, так не получится и сейчас. Я сильнее тебя! — в ответ Кэрри поворачивает взгляд ко мне и Аляске, её взгляд устремлён на нас.       — Это тело слишком слабо и ужасно некрасивое. Мне нужно тело сильнее, а твоё, Аляска, как раз подойдёт, — она делает шаг вперёд, и я чувствую, как холодок пробегает по спине.       Аляска хватает меня за руку, и мы бросаемся бежать. Мчимся через лес, как можно дальше от маяка, но вдруг из-за дерева, прямо перед нами, появляется Кэрри. Её улыбка полна коварства. Мы резко меняем направление и бежим к маяку. Когда мы выбегаем на поляну, я замираю от ужаса. Все дети, кроме Софи, которой, в принципе, нет, лежат на траве, словно мёртвые. Аляска бросается к Эмме, но та так же неподвижна. Паника захлёстывает меня с головой.       — Нужно бежать! — кричу я смотря на сестру. Но она падает без сознания. — Аляска! — кричу я, а её имя эхом разносится по поляне. Позади слышится смех Кэрри.       — Попалась!              В панике продолжаю побег, мысленно умоляя о помощи. Внезапно рядом появляется лиса и, касаясь моей спины, телепортирует меня на берег. Я падаю назад и кричу:       — Я просил помощи для Аляски! Телепортируй меня к ней! — лиса запрыгивает ко мне на колени, и её голос звучит успокаивающе:       — Контролируй эмоции. Мы поможем Аляске, если ты успокоишься. Кэрри сейчас слишком сильна, она смогла усыпить твою сестру.       — Ты можешь её найти? — спрашиваю я разочарованно, чувствуя, как набегают слёзы. В горле ком, и я еле сдерживаю слёзы. Мне так страшно за сестру.       — Знаю что тебе страшно, но не знаю, где она. Только с тобой у меня есть ментальная связь, — отвечает лиса.       Сразу же став на задние лапы, она нежно потёрялась мордочкой о мой подбородок. Я немного успокаиваюсь и извиняюсь перед ней за крик. Лиса говорит, что всё хорошо, и мы найдём Аляску. Я чувствую её тепло, её успокаивающее присутствие.              — Если всё будет хорошо, я обязательно придумаю тебе имя, или можешь выбрать сама.       — Полностью доверюсь тебе, — сказала лиса спрыгнув с колен. — Нужно идти в ту лабораторию, где появилась Кэрри. Может, они там?       Я согласился, и она попросилась на руки. Подняв её, лиса уютно устраивается у меня на руках. Её мягкая шерсть щекочет мне кожу, и я ощущаю, как ко мне постепенно возвращается уверенность. В голове проносятся тысячи мыслей, но важна только одна: я должен найти Аляску и спасти её.

***

В это время в лаборатории…       Проснувшись на холодном полу лаборатории, чувствуя, как сырая прохлада проникает сквозь мою одежду, вызывая дрожь. Голова кружится, и я с трудом открываю глаза, чтобы осмотреться: вокруг всё покрыто сухими лианами, из которых растут белые розы, создавая жуткий контраст между мёртвым и живым. Эти розы, словно символы забвения, кажутся неживыми и одновременно полными тайны. Дейла нигде не видно.       Посреди лаборатории возвышается арка из тех же лиан и роз. Замечаю Кэрри, стоящую спиной ко мне в этой же арке. Она одета в чёрные леггинсы, чёрную футболку и чёрный сарафан с фиолетовыми полосами, которые выглядят ещё мрачнее в этом зловещем свете лаборатории. Её фигура кажется почти призрачной среди этого декора, и я ощущаю, как внутри меня зарождается страх.       Она поворачивается, и её серьёзный взгляд пронзает меня. Начинает медленно идти ко мне, её движения плавные и уверенные, словно наслаждаясь каждым шагом. Её подол сарафана развивается в такт её движений, придавая ей зловещую грацию.       — Что тебе нужно? — спрашиваю я, поднимаясь на ноги. Но Кэрри продолжает идти, её шаги тихие и зловещие.       — Королева «Готэма» хочет стать настоящей королевой, которой никогда не была. А для этого мне нужно новое тело, красивое, сильное. Твоё как раз подойдёт, — отвечает она с ледяным спокойствием, её голос звучит как приговор.       Внезапно она делает оборот вокруг себя, и передо мной возникает моя точная копия, но в её одежде. От шока я падаю назад, отползая, пытаясь осмыслить происходящее. Поддельная Аляска наступает на меня, её ухмылка полна злобного удовлетворения.       — Такой внешний вид не подходит Аляске, — произносит она моим голосом.              Сделав ещё один оборот, она становится моей точной копией, включая каждую деталь одежды, но с ухмылкой, которая никогда мне не принадлежала. Её глаза сверкают злорадством. Кэрри указывает на арку из лиан и роз.       — Тебе нужно просто пройти через арку. И всё закончится, — её слова звучат как командование.       — Почему ты это делаешь? — спрашиваю я, стараясь тянуть время и придумывать план.       — Потому что я хочу жить, и для этого мне нужно твоё тело, — отвечает она. — Пройди через арку и ты всё узнаешь.