Глава 3

Старое, уже потрепанное и слегка порванное, но начисто вымытое и приятно пахнущее запахом довоенного стирального порошка одеяло упало на пол. Его обладатель – среднего роста парень с короткими русыми волосами и серо-зелёными глазами, мелькавшими в бликах от слабой светодиодной лампы – поднялся ото сна и сел на кровати. Он был в одном спальном белье и, казалось, еще досматривал приятный сон, из-за чего пару раз зевнул с заспанной улыбкой и только тогда начал соображать. Его разбудил выстрел снаружи, осознание этого внезапно выбросило адреналин в кровь парня. Что-то непременно произошло! Сероглазый паренёк вскочил с кровати и, даже не поднимая одеяла, начал одеваться. Неважно, что происходило сейчас (да и гробовая тишина никак не давала ответа на этот вопрос), но не будучи при вооружении в одной футболке он бы ничем не смог помочь. Парень быстро натянул серые штаны из плотной ткани, кофту и начал ловко снаряжать на себе куртку с металлическими бронепластинками в разных местах. На грудной пластинке гордо красовалась бляшка с выдавленной и прописанной аккуратным почерком красной надписью "Робинзон". Казалось, что куртка побывала в больших передрягах, чем ее хозяин, хотя и была изготовлена им же буквально полгода назад; кое-где красовались вмятины, обгорелости и другие отметки об увлекательной жизни предмета. Также стоит заметить, что на ней было большое множество дополнительных ремней, застежек и креплений с другими частями обмундирования – в обычное время парень надевал бы все это хозяйство минуты три, но сейчас, готовясь к наихудшим событиям, он уловчился в минуту. Последняя и возможно главная вещь – автомат, парень под позывным "Робинзон" одним движением сдернул его с петли на стенке вагона, сунул два запасных магазина в подсумки и уже готовился выйти. Стоит отметить, что все действия происходили в одной из купе обыкновенного пассажирского вагона, который ребята приспособили под жилую часть своего бронесостава. Верхние полки были приспособлены под личные вещи, на окнах висела тёмная ткань, хоть как-то маскирующая свет и ребят внутри, на столике стопкой лежали магазины и стоял тремос, единственной вещью, которая хоть как-то напоминала о прежнем виде вагона, была слабая светодиодная лампочка у каждой койки (кроватями спальные места в вагоне сложно назвать, хотя ребята и спали на них уже второй год). Кое-где само-собой лежали личные вещи, фотографии, просто памятные безделушки, но атмосфера жизни в такой каютке была бы по душе лишь истинному ценителю. Сбросив автомат за спину на ремне Робинзон уже подошел к двери купе и взялся за щеколду, но приостановился. Он оглянулся: его сосед - парень на три года младше него, чутка ниже с тёмно-коричневыми короткими волосами мирно спал в обнимку с подушкой. На мгновение Робинзону пришло в голову, что выстрел мог ему присниться, а он как полоумный вскочил и начал экипироваться к бою. Внезапно и отчетливо раздавшийся хлопок выстрела привёл парня в реальность, он решительно одернул щеколду и вышел в коридор. *** Парень в ветровке болотного цвета, который весь путь ребят все время прослеживал на старой и помятой карте, решительно дёрнул аварийный тумблер. Свет от и без того слабых прожекторов через считанные секунды погас. Бронепоезд перестал бороться с темнотой, сдался и покорился ей. Радиостанция не была исключением в системе полной маскировки поезда. Последним, что слышали все носители рации, было короткое шуршание и писк, осандомляющий о потере сигнала. Поезд будто бы умер, переставал контактировать с внешним миром, даже притворился элементом постапокалиптического интерьера нашей планеты. Девушка с темными волосами и звучащим довольно атмосферно позывным "Шелест" прижимала глаз к окуляру тепловизора. С каждым мгновением это пугало её ещё сильнее, взявшееся буквально из ниоткуда посреди этой страшной, тёмной земли, нечто паранормальное и ужасающее. Как только рация издала последний вздох и погасли прожекторы, девушка поняла, что это не сон. Ещё минуту назад в её взволнованном голосе трудно было прочесть нотку страха. Он безусловно был, но сама девушка не придавала ему значения, не сильно воспринимая происходящее как реальность. Однако внезапное погружение в абсолютную темноту привело её в осознание происходящего, и теперь она не могла оторваться взглядом от этого, не могла нажать спусковой крючок винтовки и вогнать в него крупнокалиберную пулю, не могла спуститься и не могла двигаться. Страх за ребят тоже давал о себе знать. В конце концов она подавила в себе недееспособность двигаться, отлегла от прицела. ТЕМНОТА, ТЕМНОТА ОКРУЖАЛА ЕЁ. Из последних сил девушка боролась с ней, темнота окружала её и давила психологически, ничего не было ни слышно, ни видно. Несерьезный холод внезапно начал пробирать до мурашек. Девушка припала к стальной обшивке крыши. Лишь осязая листы металла, она осторожно в отчаянии шарила руками и что-то искала, боясь упасть с высоты вагона. Ничто сейчас не являлось для нее самой признаком жизни, абсолютная пустота окружала ее. Листы металла тоже могли быть иллюзией... Уже будучи в агонии от этой психологической висельной петли она наконец нащупала небольшой аппарат внутренней голосовой связи бронепоезда. В отчаянии Шелест зажала кнопки, начала что-то кричать в прибор, сжимая его из-за всех сил. Девушка больше не осознавала, что происходит, уже забыла про то, что увидела в телевизоре, что сейчас грозило её товарищам. Пустота, абсолютная пустота до смерти давила на нее, и она теряла логическую связь сознания с миром, жизнью! Несмотря на абсолютную тишину, голова гудела и шипела, слышались странные шумы, свист и скрежет – весь ментальный шум заглушал любой звук, который мог бы доноситься из приёмника. Через какое-то мгновение у девушки кончились силы бороться с этим, она разжала кнопки, свернулась калачиком на крыше, как можно сильнее вжимаясь в себя и потихоньку теряла рассудок. Пустота пожирала её: её дрожащее тело, её паническое дыхание, её психику и сознание... медленно, но успешно... Кареглазый парень в ветровке под позывным "Шквал", о чем свидетельствовала красная нашивка на груди, быстро включилс карманный фонарик. Он был относительно мощным и вполне хорошо освещал "кают-компанию" (так назывался штабной вагончик следующий за локомотивом, где происходили основные мероприятия и планирование маршрута, что уж говорить о навигации). Однако свет его был холодным и довольно мерзким, не внушал доверия и уж никак не успокаивал глаз. Парень отошёл, присел на стул и начал судорожно думать. Что за хрень? Что еще такое живое? Чем дольше он думал, тем серьёзнее осознавал, что в случае серьезной угрозы, времени поднимать весь экипаж нет, а еще осознавал, что сейчас трое ребят и его товарищей находятся СНАРУЖИ! Эта мысль просто убивала его, не давая возможности темноте быстро проникнуть в его подсознание и начать давить изнутри. Но она просачивалась, было заметно, как движения парня стали всё скованнее и осторожнее, медленнее и неувереннее. В конце концов он начал давать слабину и осознавать также и свое положение (находясь одному в спящем бронепоезде. Было ли решение о маскировке правильным? Как не крути, они одни: все остальные спят. Тишина угнетала, все сильнее угнетала его. Парень схватил со стола пистолет и подошел к дверному окну, приоткрыв светонепроницаемые жалюзи. Тьма, убивающая психику человека тьма, обволакивающая весь бронепоезд, она давила на него всё сильнее и сильнее. Воображение парня рисовало разные вещи в этой темноте, одна другой была страшней, и он давно перестал понимать воображаемые от они... В один момент запищал внутренний голосовой приёмник: "Оно, оно там!.. Оно гуманоидной формы, но это не человек!.. Помоги... Они в опасности... Я больше не могу... Мне казалось, как оно смотрело прям на меня, видело меня... Буди наших, мы в опасности!.. Эта темнота убивает меня!.." Полным отчаяния голосом Шелест почти кричала это по внутренней связи. Оно разумное?! Как такое может быть? Но связь прервалась. Голова парня ехала кругом, он не осознавал до конца, что происходит. Левой рукой (пистолет он держал в правой) он схватился за дверную ручку, сделанную из арматуры, не пытаясь открыть, а скорее стараясь найти опору. Разбудить остальных или подняться к ней? Парень посмотрел вновь в окно: страшные образы его рисовало его воображение. Наконец он не выдержал, от накипевшего эмоционального давления Шквал ударил ручкой пистолета о дверь. Раздался выстрел. Парень открыл дверь, тутже холодный воздух ударил ему в лицо. Казалось, что там, ща границей бронепоезда, такого теплого и безопасного, начинается ничто иное, как открытый космос, глухой, немой и непроглядно тёмный. Наконец ещё раз посмотрев назад в тёмный, но привычно уютный вагон, парень вздохнул, набрал воздуха в грудь (это хоть как-то помогало от эмоционального давления этой темноты, от страха) и, чтобы не оборачиваться к этой неизвестной и опасной темноте пригорода Татарска своей беззащитной спиной, спускаясь по лестнице, он спрыгнул на землю. Проведя лучом света по высокой траве, парень ничего не заметил, даже до подстанции расстояния фонаря не хватало. Эта неизвестность лишь ещё сильнее заставляла дрожать и предполагать, где оно сейчас находится...