Полтора смертника

      В пригороде Лондона пришлось идти на посадку. Сев возле дороги в сторону столицы, мотоцикл резво выехал на дорогу и начал набирать скорость.       Четыре десятка минут спустя, мотоцикл остановился перед темным устрашающим домом на площади Гриммо. Это дом семьи Блек по адресу площадь Гриммо двенадцать.       Схватив за шкирку Сириуса, я потащил его в сторону дома.       — Нет! Я не пойду туда! НЕТ!       — Пойдешь как миленький ради крестника.       — Какого?!       Наконец впихнув его с ребенком на руках в дом, я сам зашёл домой (после Войны я жил в основном здесь).       — Я дома! Кричер, собери всех в малой гостиной!       — Что?! Ты почему здесь хозяйничаешь?       — Зырь, — и ткнул ему в нос рукой с тремя кольцами… — Я лорд Поттер, лорд Блек… — Тремя?! И сам посмотрел: чёрное кольцо с серебряной окантовкой и местом под камень, под Воскрешающий камень, в виде знака даров Смерти. — И похоже Лорд Певерелл! Пошли в малую гостиную, нечего задерживать остальных. *** Когда в малой гостиной оказались все: Сириус с ребенком, Регулус и Вальпурга — я начал рассказывать кто я такой и как дошел до этого. Меня внимательно слушали и старались не прерывать, но изредка:       — А я говорил, что ваш лорд — фуфло.       — Сириус, Дамблдор ни разу не лучше, только он сам сдох в отличие от Томми. А да чуть не забыл: Регулус если ты собираешься отправиться туда, куда Он брал Кричера, то я запрещаю тебе это делать не взяв меня с собой, как минимум. А я сейчас спать, так как вымотался. Кричер приготовь гостевые комнаты.       После я ушел от них спать, а они договорились о воспитании ребенка. Завтра ещё много нужно будет сделать, а мне лень… А-а-аххх… Зевнул, так зевнул.       Засыпал я в тяжёлых думах о том, что нужно сделать дальше. ***       — Как ты не встретил Блека, Хагрид?! Где ребенок?! В смысле нет?!       — Ну… Э… Профессор Дамблдор, я видел как нечто удивительное улетало куда-то…       — Почему ты не сказал об этом сразу?!       — Но… Я…       — Покажи мне воспоминания!       — А…Да…       Пока директор пытался понять, что пошло немного не по его плану, в его кабинете раздавались щелчки, посвистывание, скрип, шелест, разговор портретов и дыхание.