***

      Тошнило. Адски тошнило уже ото всего - от задержаний, от работы, от вечных этих помоек, допросов, копаний в чужом грязном белье во всех смыслах этих слов.       Т о ш н и л о.       Рита раздражённо помассировала виски, сидя утром на кухне, поджав одну ногу под себя, гипнотизируя взглядом чашку горячего кофе, от которой исходил пар. Рань жуткая, ей надо бы на работу собираться, но она упорно сидела в одних трусах, которые надела на себя после душа, не спеша одеваться дальше. Всё сидела и раздумывала, как бы отпроситься так у Рогозиной, чтобы не получить в тык - дежурство было сегодня её, так ещё и с Даниловым, а она видеть никого не хотела. Ни Степу, ни Серёжу. Особенно Серёжу.       Писать сообщения - детский сад, она взрослая женщина, а не подросток, который не хочет своим голосом спалиться перед родителями, что пива выпил. А звонить не хотелось, потому что от мысли, что ей придется отпрашиваться и врать тошнило сильнее.       Наконец собравшись с мыслями и кое-как усмирив тошноту, Рита дозвонилась до Рогозиной, и так, и сяк отпрашиваясь, ссылаясь то на плохое самочувствие, то на тошноту, то на то, что без отпуска и отгулов уже пятый год работает, но тщетно - Галина Николаевна была непреклонна. На работу и точка, а там посмотрим.       Рита вздохнула, встав нехотя со стула и одним махом выпив кофе, проходя в спальню.       Смятая постель всё ещё пахла не только ей, но и её мужчиной, хотя это было дня три назад, когда они буквально ввалились в спальню, жадно целуясь, стаскивая друг с друга одежду, и Рита в порыве чуть одну из серёжек с уха майора не сорвала его же толстовкой - так раздеть хотела. Вообще в тот раз она была такая жадная, словно не спала почти каждый день хоть с кем-то из своих любовников, почти напрыгивая на Майского, уже привычно так хмыкнув на то, что он как медведь какой навалился на неё, жадно, чуть грубовато лаская, покусывая её шею, стягивая при этом с нее бельё, а она вдруг так резво его под себя подмяла, перекатившись с ним в постели, оказавшись сверху, заведя руку за спину и обхватывая мокрый от естественной смазки член, пару раз проведя по нему рукой, задевая пальцами шарики пирсинга, а после направляя член в себя, с громким стоном и охом насаживаясь до упора, до основания на него, дрожа от того, как же охуенно он распирает её изнутри. И после вцепилась крепко-накрепко в изголовье кровати, жадно двигаясь, иногда замирая и зажмуриваясь, позволяя себя трахать жадно и по-звериному даже в такой позе, только и делая, что охая и жмурясь, крепко накрепко вцепившись в изголовье кровати, дыша тяжело. Восхитительно хорошо, пирсинг так потрясающе что-то задевает в ней, отчего она дрожит, запрокинув голову, даже внимания не обращая на то, что у нее слюна течёт уже по подбородку, ловя первый за вечер оргазм - сухой, но мощный, отчего она дрожит всем телом, сжимая в себе крепко член, где то на Перефирии сознания слыша сдавленный шик Майского и честно пытаясь расслабиться, но тщетно - майор снова двигается в ней, а она таже не может позу поменять - так её прошибло, так ей хорошо.       Просто восхитительно.       - Серёженька, я сейчас.. Я.. - Марго шепчет это почти неслышно, после с хриплым криком кончая, теперь струйно, пачкая их животы и бедра, чувствуя, как из неё по бедру течёт что-то - может смазка, может сперма - плевать. Ей уже плевать, всё равно уже некуда отступать.       - Мне хорошо с тобой, - шепчет Майский ей куда-то на ухо, целуя в висок, утаскивая на руках размлевшую Риту в ванную, мягко её отмывая там от спермы и от смазки, а Рита млеет, сонная такая, улыбчивая, виснет у майора на шее и почти засыпает в его руках, пока он снова несет её до спальни.       Сказать она ему пока не решилась. Про Стёпу он итак знает, и ужасно ревнует, что так нравится Рите, а вот про то, что он, майор Майский, будущий папа - ещё не знает. ***       Поэтому Рита была вдвойне неприятно удивлена, когда по приезде на работу вместо хмурого вечно Стёпы увидела улыбчивого Серёжу, который из кабинета Рогозиной помахал ей рукой, одетый как обычно во всё черное. Вот дерьмо, смены поменяли между ними, что ли...       - Мы сегодня вместе, Ритусь.       Ритусь. Р и т у с ь.       А Стёпа её как-то ласково вообще называл? Или он только свою новую жену может ласково называть?       Маргарита фыркнула, зажмурившись, после выдохнув коротко. Бери себя в руки, сибирская ведьма!       - Прекрасно, Сергей Михайлович.       И почему-то сама не зная отчего улыбнулась и подмигнула ему, машинально положив руку куда-то на низ ещё совсем плоского живота.