Немного о Пожирателях.

Немного о Пожирателях.

Амикус Кэрроу неверяще смотрел на кучу щебня, в который превратился атриум. По рассказам более опытных товарищей, он представлял себе что-то более… эпичное. — Не расслабляемся. Пока не увидим тело, считать Это живым, — раздался резкий голос Долохова. — Да будто бы после такого возможно выжить, — про себя проговорил пожиратель. — Репаро Максима, — раздалось из кучи камней, и те взметнулись вверх, занимая положенные им места. — Бомбарда, Адеско Файер, Авада Кедавра, — послышались выкрики из коридоров, выходящих в атриум, которые были превращены в огневые позиции. Так же в центр комнаты полетели всевозможные зелья и артефакты. Но все это разбивались об щит, выставленный Дамблдором. Сквозь то море огня, света, проклятий и чар был виден лишь глупый колпак, окруженный сферой защитного заклинания. Амикус клял себя за недавние мысли, поливая сферу всем что имелось в его арсенале, глядя, на щит, который, казалось бы, не реагировал никак на всё что происходило вокруг него. Однако, в какой-то момент сфера стала уменьшаться, и кончик шляпы оказался за её пределами. Это воодушевило Пожирателей, и они продолжили продавливать щит с удвоенной силой, заходя за грань истощения. По крайней мере, именно так Амикус объяснил себе то, что из некоторых коридоров заклинания перестали лететь. Альбус подошел со спины и коснулся плеча Амикуса, превращая его в шахматную фигуру, после чего ушел вглубь коридора. Перенапрягшиеся маги не могли поддерживать пассивную защиту, а потому заклинание, которое придумал Филиус, с модификатором на трансфигурацию живого сопротивления не встретило. Сама же арена была похожа на колесо. В его центре находилась имитация Министерства, к которой вело десять спиц-коридоров. Те в свою очередь соединялись круговым коридором — ободом. Хорошее место для засады, если жертва находится в нужном месте. Заодно позволяет отступить, если что-то пошло не по плану. Увы, но разница в калибрах была слишком велика. Пожиратели это знали. И боялись. А потому стоило подать голос, как в него начали палить. При том, что все знают про невербальные чары. С другой стороны, он не расслаблялся, так как не понимал, куда именно его занесло. Когда последний противник был обезврежен, Дамблдор вышел в центр арены. Там, окруженный ярко подсвеченным щитом, стоял он же, но в колпаке, на кончике которого тлел небольшой огонёк. Альбус снял головной убор со своего альтер эго, отчего оно пошло рябью и вскоре исчезло. Дунув на тлеющую ткань, он вернул колпак обратно на голову. После чего трансфигурировал себе кресло и сел в него. Магия многогранна, а потому, прежде чем действовать, нужно понять, с чем ты имеешь дело. Чтобы не получилось так, что ты тушишь огонь бензином. — Итак, что мы имеем. Перехват аппарации по принципу подобия. Помещение явно поддельное. Альбус напряг все свои чувства. Вокруг него встали вспыхивать всевозможные светящиеся конструкции и письмена. — Притока воздуха нет. Влияние звёзд незначительно снижено. Планарный отклик… странный. Руны частично реагируют. Энергетический след… эмпатический, без ярко выраженного окраса. Размытие по десяти векторам. Реакция на общий экзорцизм… присутствует. Альбус откинулся на спинку кресла. Он примерно понял, где оказался. Всё-таки Том гений, раз смог модифицировать сдерживающую печать азиатов. Разрушить её не представляло труда. Между десяти спиц явно были якоря, которые удерживали пространство. Но в отличии от защитных кругов демонологов, печати были расчитаны на длительное сдерживание. Восточники запирали демонов, западники изгоняли. А значит эти десять якорей всего лишь первый слой. За пару-тройку дней Альбус несомненно бы выбрался. Вот только всё больше ему казалось, что этих дней нет. Том явно что-то хотел провернуть, раз пошел на такие меры. А значит, придётся действовать быстрым способом. Печати восточников, как правило, запирают духа между его миром и миром людей. Однако замок стоит только с одной стороны. Инстинкты не дадут духу двигаться против течения, плывя в водоворот хаотичных энергий, в котором существо не из плоти и крови легко может раствориться. Альбус не был духом, а человеком. То есть существом не только из плоти и крови, но он решил рискнуть. Он создал в стене отверстие, чтобы посмотреть, как выглядит якорь. Рассмотрев дощечку, на которой были выгравированы письмена на каком-то азиатском языке, он сделал её копию. Вернувшись в кресло, он сделал ещё несколько копий и расположил их вокруг себя. Затем повторил операцию. С каждой итерацией, окружающее пространство выглядело всё более размытым, в ушах поселился странный звук, в котором магглы узнали бы белый шум. А затем Альбус заставил разом исчезнуть сотворённые им печати, но размытость вместо того чтобы исчезнуть наоборот захлестнула его вместе с сиденьем. Альбус сжал ручки своего кресла, с которым его засосало куда-то вглубь реальности. Он знал, что всё что ему нужно делать, это ждать, пока его не вытолкнет к одному из тотемов. Если он не сойдёт с ума в процессе. На самом деле волшебникам вполне знаком подобный способ перемещения. Те же порталы. Только их пользователи не ныряют столь глубоко. Когда среди ярких пятен стали появляться те, что похожи на лица, он понял кого увидит. Отец и Аберфорт. Геллерт и Годрик. Адиадна. Он закрыл глаза, но знал, что они всё ещё там. Оклюментные щиты в этом месте помогали плохо. Правильнее сказать, что они были опасны и из стен, что охраняют разум могли исказиться и стать тюрьмой. Оставалось просто ждать и терпеть. Маги и маглы. Мужчины и женщины. Британцы и все остальные. Кто выше и те, кто ниже. Первые воплощают добродетели, вторые к ним стремяться. Но что произойдёт, если кто-то захочет всех уравнять? Уравняй мужчину и женщину. И получишь спад рождаемости. Уровняй британцев. И Империя начнёт рушиться. Ты решил уровнять волшбников с маглами, Альбус? Как думаешь, какую цену возьмёт мир? Дамблдор раскрыл глаза, понимая, что сидит у себя в кабинете. Раздался звон и несколько механизмов, которыми знаменит кабинет директора, прекратили своё движение. Он выдохнул, расслабляясь. А затем вынул из стола пару лимонных шипучек и начал их рассасывать. Всё своё внимание он сконцентрировал на этом, ожидая, пока воспоминания, полученные на изнанке, не померкнут. Буквально пары минут хватит, если не пытаться их удержать. А их не нужно удерживать. Альбус не был мастером шаманизма, но технику безопасности знал. Он вообще много чего знал, что выходило за пределы школьной программы. Так что он сосредоточился на шипучках. Когда от конфеты ничего не осталось, он закрыл глаза, потянувшись аурой к Хогвартсу. Судя по тому, что большинство учеников сидели по классам, ничего экстраординарного в его отсутствие не произошло. К сожалению, Миневра была занята, занимаясь с третьекурсниками, к тому же если за хеллоуинским столом будут отсутствовать как директор, так и его заместитель, могут пойти слухи, что Альбусу пора на покой. — Хагрид, подойди пожалуйста в совятню, — сказал он, обращаясь к серебристому фениксу, что возник перед ним. Патронус исчез. Альбус встал и начал готовиться. Несколько перьев поднялись в воздух и начали выводить слова одновременно на нескольких листах пергамента. Сам же Альбус прикоснулся палочкой к виску и, вытянув оттуда воспоминание, перенёс его во флакон, который трансфигурировал из статуэтки манэки-нэко, чья лапка перестала двигаться. Свою роль в качестве тотема-якоря та выполнила. Быстро проведя ревизию среди остальных оберегов, он трансформировал треснувший секстант в коробку и сложил в неё шахматные фигуры. Подождав, пока письма запечатаются, он, взяв флакон, письма и фигуры зла, отправился в совятню. В это время Хогвартс был необычайно тихим. Несомненно, где-то переговаривались картины. Где-то бродили призраки, где-то латали замок домовики. Но главного источника шума — детей, не было, пока те были заняты на уроках. Идя по длинной галерее, Альбус выглянул в окно. Несмотря на то, что по утрам было относительно тепло, хмурое осеннее небо не вдохновляло на прогулки. Да и новости приходящие из мира за пределами Хогвартса не радовали. Альбус мог выиграть сколько угодно битв со сторонниками чистоты крови. Но войну он проигрывал. Визенгамот хоть и был де-юре подчинён Министерству, но на практике выступал проводником воли Старых Семей. А Старые семьи видели прежде всего в магглорожденных конкурентов или ресурс. Но, к счастью, договориться промеж себя о том, на сколько ступеней социальной лестницы магглы ниже не получалось. До начала войны, тем же Лонгботтомам и Пруэттам нужна была рабочая сила с минимумом навыков и много. Флинтам, Слизнортам и Гампам нужны были хорошие специалисты, не связанные с другими родами. Мраксы хотели постукать всех грязнокровок, которые виноваты в их бедах, а Лейстреджи и Блэки рассматривали как животных, которых можно разобрать на ингридиенты. Уизли и Олливандерам было плевать. Особенно при том, что Артур съездил в Америку, где увидел недавно вышедший мультфильм, отчего воспылал идеей создать колдокамеру, которая делает снимки в мультяшном стиле. Квинт собирался отпилить свою часть «Норы» и осесть с семьёй в Новой Зеландии, пока в тамошнем Министерстве не заполнены вакансии. Но все карты спутал Том. Полукровка, но потомок Основателя. С одной стороны происходит из Мраксов, но не связан никакими обязательствами с родом. А ещё он силён, умён и харизматичен. Идеальный компромисс. Тогда чистокровное лобби получило единый вектор. И… не смогло ничего сделать. Видимо уверившись в своём превосходстве, на Альбуса напали прямо перед заседанием Визенгамота. Предполагалось, что с Дамблдора в его отсутствии тихо снимут звание Верховного чародея, назначив на него Тома Мракса. В итоге заседание не состоялось за отсутствием половины членов совета, которой стало резко не до полукровки, когда их родные оказались в Мунго. В ответ Том начал войну, постепенно выбивая сторонников Дамблдора. И у него получалось. Магглорожденные, чьи права защищал Альбус, не горели желанием драться за волшебный мир, имея возможность вернуться в обычный. А вот чистокровным бежать было некуда. Альбус поднялся на вершину башни, в которой сидели совы. Потыкав ближайшую к входу сипуху, он привязал к её лапке уменьшенный конверт. — Лети к Августе, — сказал он сове и та сорвалась с насеста, вылетев прямо в хмурое октябрьское небо. Сириус, Наземникус, Дедалус, Аластор, и ещё несколько имён. Он отправлял письма каждому из них, уведомляя о нападении и прося быть бдительными. К сожалению, он не мог отправить послание Фрэнку и Джеймсу. Пророчество сильно ударило по ордену, выбив сразу четверых боевиков. Но Сивиллу он не винил. Сам виноват, что не провёл собеседование в Хогвартсе, посчитав её шарлатанкой. Убийство детей Поттеров и чистокровных Лонгботтомов Тому не простили бы. Но, если в дело вступает пророчество, то всё становится не так однозначно. — Директор, звали? — раздался голос Хагрида. Альбус окинул взглядом огромную фигуру великана. Тот был одним из тех, кому Дамблдор доверял полностью. И достаточно крепким, чтобы не бояться за то, что его перехватят. — Мне нужно чтобы ты добрался до Аластора и передал ему вот это, — сказал он протягивая Рубеусу шкатулку с шахматными фигурами и фиал. — Это я сделаю, — сказал Хагрид погружая оба предмета вглубь своего огромного пальто, — Что-то ещё? — Да, на словах передай, что я договорился с одним… специалистом. Он сможет выследить Тома и тогда… — Война закончится, — радостно улыбнулся Хагрид. «Не видел ты настоящей войны, мальчик мой», — подумал про себя Альбус. — Да, закончится. Пусть объявит общий сбор на сегодняшний вечер. Я написал всем, чтобы попытались закрыть все дела на ближайшую неделю. С завтрашнего дня Орден перейдёт на осадное положение, а когда я узнаю где Том, я закончу эту войну. — Мы закончим, директор. Мы все будем с вами. Ну, я побежал, — радостный полувеликан бросился из совятни. Альбус не мог разделить его радость. Его всё ещё мучало дурное предчувствие. Он шагнул в окно, и полетел в сторону Хогсмида. Министерство ждало. Чем быстрее разрешиться кризис с новозеландским филиалом «Гринготтса», тем быстрее Клешнерук выйдет на охоту за Томом. Антиаппарационные чары можно было обойти огромным количеством способов, что он сегодня уже проделал. Но иногда намного быстрее просто выйти за их пределы.