Хранительница Секретов

Она раздражалась, злилась, ей хотелось рвать и метать! Но, пожалуй, её бы не поняли родители. Ну как родители… Возможно, её бы смутило отсутствие схожести между ними, не будь она… собакой. Куки пыталась изо всех сил обратить на себя внимание: покусывала руки — хотя ей это виделось лаской, — тыкала мокрым носом в щетинистую щёку, пользуясь тем, что здесь — там, где они сейчас находились: не дома — ей не запрещено взбираться на мягкую мебель. Гавкала и скулила, добиваясь этим лишь лёгкого поглаживания мордочки, головы, а иногда и пуза.  Ей хотелось разодрать бумажное чудище, от которого её Человек не мог отвести взгляда, спрятанного за поблёскивающими линзами очков.  — Гав! — Скоро мамочка вернётся, Куки, — Куки бросилась на ладонь, похлопывающую по бархатистой ткани дивана. — Уже скоро. «Лучше бы ей поторопиться», — подумала Куки, смирилась со своей участью и улеглась на лапы, зарывшись в них мордочкой.

***

Вики не знала, чего ожидала, возвращаясь домой, — не совсем домой, а в то бунгало, которое они арендовали для отдыха на Гавайях. Ей сразу понравились фотографии на сайте — реалистичные, но не достаточно для отпугивания потенциальных жильцов. Понравилось много естественного освещения от окон в пол, возымело свой эффект количество зелени на территории. Оказалось, что наличие домашнего питомца существенно сужает область выбора, но оставлять щенка в этих ужасных отелях для собак Вики не собиралась.  «Нужно было согласиться, когда Мими и Дино предлагали побыть в роли нянек на неделю», — промелькнуло в её голове. Но нет, на самом деле она их пожалела. Судя по тому, как алчно Куки порой добивалась внимания, Кепплеры сошли бы с ума в первые два дня. В очередной раз она поёжилась, отчего капли воды начали скатываться от волос по позвоночнику вниз, и это стало отправной точкой бешенства, которое Вики так пыталась сдержать, — изо всех сил, честное слово! Она перебирала варианты в голове, которые помогли бы ей не выглядеть дурой по возвращении. «Сказать, что передумала по поводу маршрута? Может, мне не понравился гид или что-то в этом роде?», — всё выдуманное казалось ей таким бредом. Понимала ведь, что нарвётся на подшучивания и издевательства, когда выходила за дверь. Пусть и то, и другое, будет приправлено любовью и нежностью, но сам факт! Вики не нравилось оказываться неправой.  Поэтому она стояла здесь: под хлипкой крышей палатки в обществе местного продавца фруктов, которого, если честно сказать, боялась задолбать с расспросами, но продолжала это делать, чтобы тот не догадался, что она прячется от ливня. О котором её предупреждали.  Вибрация телефона неприятно сотрясала лёгкую ткань летних шорт, заставляя отсыревший материал массировать такие же мокрые ноги. Экран цеплялся за подкладку, отчего Вики едва ли не передумала его доставать. Бесило страшно, когда такое случалось. 

Lucifer Hill:

Ты всегда можешь просто

прийти обратно.

Victory Walker-Hill: Отвали! Помни предостережение о дУше! Она стояла под навесом ещё около двадцати минут, стараясь воодушевиться нежеланием проигрывать, взвешивала все «за» и «против», пока продавец фруктов взвешивал отобранную Вики клубнику в пластиковый контейнер. Клубника была сочной, а вот Вики была взбешённой, мокрой с головы до ног и замёрзшей. Вики подумала, что Люцифер не сможет злорадствовать над ней, пока в её руках будет сладкий приз. Вообще-то эта прогулка должна была быть сюрпризом. И новость должна была стать сюрпризом. Телефон в кармане снова завибрировал, и ей снова пришлось со сжатыми в ярости зубами пытаться достать его из шорт, но вся ярость растворилась во рту сладким привкусом, стоило Вики взглянуть на экран: золотистый лабрадор облюбовал небольшой плетёный коврик у дивана, смешно спрятав мордочку под лапами. Вики пришлось цепляться за остатки эмоции, чтобы сохранить в себе тягу к победе и выдержку. Victory Walker-Hill: Запрещено так делать!

Lucifer Hill:

Это кто сказал?

Victory Walker-Hill: Ну, я, например 😡 Victory Walker-Hill: Она такая прелесть! Victory Walker-Hill: Почему моя девочка лежит на полу?  Ты опять её игнорируешь?

Lucifer Hill:

Она скучает по тебе, Вики.

Возвращайся домой, обещаю

молчать.

Victory Walker-Hill: Я тебе не верю. — С Вас двадцать долларов, — возвестил мужчина, уложив набитый ароматной ягодой контейнер на дно небольшого бумажного пакета.  Вики улыбнулась и принялась доставать купюры из сумочки, мысленно готовясь к возвращению во временное жилище.  Шлёпая по образовавшимся на тротуаре лужам, она не осторожничала — в любом случае на ней сейчас не было ничего сухого, кроме, пожалуй, внутренностей сумки. Даже под проливным ливнем, обещанным прогнозом погоды, Вики думала о том, каким правильным решением было ненадолго покинуть Бостон и сменить обстановку. Конечно, совсем недавно они вернулись из очередной поездки по штатам — но поездка была короткой: всего на один день. И приходилось работать, ведь конвенция для того и предназначалась, поэтому ей очень хотелось именно отдохнуть-отдохнуть. Порисовать, но не потому, что нужно срочно доработать эскиз для очередного клиента, а потому, что так хотелось ей самой; посмотреть дурацкие шоу по телевизору, потому что никаких дел, кроме этого, не планировалось. Иметь возможность спуститься в квартиру к друзьям, играть с ними в настолки и задержаться до полуночи потому, что на раннее утро нет никакой записи. Когда она в очередной раз ударилась в работу, зарылась с головой в пигменты и иглы, Люцифер сказал: «Предлагаю тебе подумать над тем, чтобы сократить количество записей». В ответ он не получил продуманных реплик, а удостоился кипящего невысказанными угрозами взгляда. По правде говоря, ей действительно нравилось работать долго и упорно, иногда Вики даже получала удовольствие от онемения плоти задницы, которая не отрывалась от стула в течение нескольких часов подряд; иногда ей даже хотелось смеяться от того, как затекала рука, а потом пронзалась миллионами игольчатых судорог, — таких, будто этой уставшей конечности вообще не существовало никогда. Всё это было сопутствующим ущербом сидячей работы, о котором наслышан каждый, но, чёрт возьми, в этом году ей пришлось оплатить уже несколько курсов у массажиста. И это не было весело или приятно, но существовала ещё более отвратительная вещь. Массажист сказал ей: «Тебе стоит заняться спортом, знаешь, укрепить мышечный каркас». Она снова содрогнулась от одной только мысли об этом.  Поэтому отпуск был чертовски отличной идеей. И, возможно, Вики всё же подумает над тем, чтобы начать передавать часть своих записей Малю или кому-нибудь ещё в студии. Геральд наверняка только обрадуется — он и её муж сговорились. Однозначно. На самом деле, это придётся как раз кстати. Только они пока об этом не знают.

***

Люцифер перевёл взгляд от книжной страницы на дверь — ему было жарко, несмотря на работающий кондиционер, и он чертовски устал от того, чем занимался последние полтора часа: ровно столько, сколько Вики потребовалось, чтобы нагуляться под ливнем, о котором он её предупреждал, и всё же вернуться назад. Сейчас она околачивалась у входа, словно не знала о том, что её прекрасно видно через узкое окно. Её тонкие шорты вымокли насквозь и прилипли к заднице, теперь не скрывая линий нижнего белья под ними; обновлённая незадолго до поездки на Гавайи стрижка пикси представляла собой несформированное что-то. Он закрыл книгу, не забыв загнуть последнюю прочитанную страницу, и встал с дивана, чтобы вернуться с полотенцем из ванной в тот момент, когда Вики отыщет в себе силы сдаться и зайти внутрь.  Его это смешило каждый день прошедшего года, и втайне Люцифер надеялся, что это будет продолжаться многие годы, прежде чем его жена устанет спорить с ним по поводу и без. Хотя он полагал, что это было проявлением кризиса первого года совместной жизни, — вроде бы, как-то так называется эта хрень. Когда вы только съехались, стали жить вместе, притирки и разные бытовые привычки, которые заставляют сталкиваться лбами. По всей видимости, этот самый «кризис» и конфетно-букетный период, который у них прошёл уж слишком скомкано, наложились друг на друга. Они не спорили, всё шло естественно по большей части. И притёрлись подозрительно быстро, поэтому эти мелкие междусобойчики стали для них чем-то вроде прелюдии. И это было забавно. Его брак настолько не похож на то, что есть у их родителей, что кажется абсолютно неизведанной территорией. Люцифер никогда не видел в себе исследователя, но такой опыт считал абсолютно колоссальным. Ему казалось таким сладким всё, что происходило, что иногда необходимым чувствовал себя осадить — перестать странно умиляться сонному лицу, ожидавшего его по утрам за стойкой на кухне и сморщившимся от его привычного утреннего рациона в виде зелёного смузи. Когда он уже возвращался из зала, Вики только сползала с постели и делала первые за день движения, нажимая на кнопку кофемашины, которую перевезла из своей старой квартиры в первые несколько дней их совместного проживания. С ней не было никакого стресса — Вики каждый раз радовалась тому, как он осваивает новое поле своей деятельности, копаясь в двигателях автомобилей. Когда однажды он настолько долго не мог разобраться в проблеме, что уже был готов гавкать на всё и вся, подражая их щенку, Вики насильно вытащила его из арендованного в пределах Бостона гаража и спрятала ключ на несколько дней, заставив его выдохнуть и переосмыслить выполненную прежде работу. Её поддержка была невероятной, и он не мог выразить словами, насколько она важна. Поэтому затащил её в гараж — не то, чтобы она сильно сопротивлялась, — и взял прямо на капоте сияющего после мойки Рамблера пятьдесят девятого года выпуска.  Вики оценила это «спасибо», он уверен. Он прождал три минуты, прежде чем двинулся к двери и быстрым рывком открыл её, чтобы ухватить Вики за скользящее в его ладони предплечье и втащить её внутрь. Люцифер буквально слышал стук её зубов и руками ощущал дрожь тела, пока пытался хоть немного обсушить Вики. Он специально держал рот закрытым, чтобы не выдать бесящее его жену «я же говорил» или «в следующий раз подготовку предоставь мне». Он же обещал, в конце концов.  Куки, прежде громко сопящая на коврике у дивана, уже вовсю вилась у их ног, подпрыгивая в нервном ожидании. Серьёзно, эта собака была целиком и полностью зависима от Вики. В этом они похожи. Хотя именно ему чаще всего доставалась роль требовательного родителя, заставляющего выполнять глупые команды за вкусняшки в виде вознаграждения и таскающего Куки на груминг и диагностику к ветеринару, вся собачья любовь устремлялась к Вики.  Это несправедливо, как ему кажется. Но жаловаться было бы странным, ведь любвеобильности щенка можно было только позавидовать — Куки была здоровым лабрадором, расплёскивающим вокруг себя море энергии и нежности, так что… Да. И сейчас Куки занималась именно этим — ласкалась, подпрыгивая выше необходимого, цепляя зубами ткань полотенца, накинутого Вики прямо на голову. Вики уже сама взялась за дело, резкими движениями проводя по волосам в попытке избавить себя от излишней влаги.  — Я хочу снять, — она стащила с себя полотенце и грубо всучила Люциферу, который едва поморщился от удара руки, с силой впечатавшейся ему в грудь. — Футболку.  Футболка немедленно оказалась снятой вслед за валяющейся на полу сумкой, с которой теперь игралась Куки; а свою нелюбовь к лифчикам Вики объясняла жарой, свойственной Гавайям особенно в этот сезон года. Она бы, наверное, и в море плавала голышом.  В следующий раз Люцифер арендует огороженное бунгало с собственным пляжем. Без двойного умысла, разумеется, просто так куда комфортнее. Он не старался отвести взгляд от Вики, шагающей за небольшой островок кухни, и удивился, когда заметил в её руках крафтовый пакет — «как вообще у неё получилось раздеться, не выпуская его из рук?». Содержимое пакета не просвечивалось, но Люцифер точно знал, что там лежит. Виду, конечно, он не подал. Вики расхаживала топлесс, силой стягивая с себя мокрые шорты и двигаясь по направлению к маленькой ванной комнате. Люцифер туда войти не успел — дверь оказалась захлопнутой прямо рядом с его носом! — Держи свои руки подальше от моей добычи, Люцифер! Ему с трудом удалось воздержаться от смеха, щекочущего горло. Честно, иногда лучше ничего не говорить. Это правило за год брака у него получилось выучить. Вики понадобилось примерно полчаса, чтобы отогреться под напором горячей воды, за это время небо над островом умудрилось очиститься так, что будто никакого ливня и в помине не было, а это означало только одно: прямо сейчас его жена увидит это и снова взбесится, потому что попала под единственный прогнозируемый дождь на этой неделе.  А Люцифер ей говорил, что стоит немного повременить с прогулкой. Разве ж она слушала? Поэтому он решил, что пора отвлечься: покормил Куки, достал из шкафа в спальне одну из свободных маек и пару джинсовых шортов, которые Вики сунула в чемодан в последний момент, и как раз снимал очки, которые надевал преимущественно тогда, когда подолгу сидел за компьютером или читал книги, как сегодня. Вики вырвалась из ванной, преувеличенно топая сырыми ногами по полу.  Он просто не мог не улыбнуться. Потому что это была она.  — Зачем ты достал мою одежду? — спросила Вики, изогнув левую бровь и откинув голову назад в притворном изумлении. — Так я и знала, так и знала, что… — Чт… О, нет, это не то, чем кажется, детка! — подыгрывать ей было весело. — Для примерки женской одежды у меня есть своё место и время!  Вики, отвернувшись, фыркнула — так тихо, что Люцифер едва заметил.  — Одевайся, нужно погулять с Куки. — О-о-о, нет, я туда больше не выйду, и не заставля… — он точно знал, что именно в этот момент Вики увидела улицу через окно; или, возможно, ей ослепил глаза солнечный луч. — Да ты издеваешься!  — Ты пойдёшь, я не заставляю и не издеваюсь, — проходя мимо неё, он пальцем задел хрупкий узел полотенца на груди, вынуждая его упасть на пол, — одевайся.  — Ну пожалуйста, нет, я достаточно надышалась сегодня морским воздухом, — прохныкала она.  — Мисселина просила привезти ей фотографий, неужели ты хочешь попасть в немилость этой прекрасной женщины?  — Она безобидна, Люцифер! — рявкнула Вики; он смотрел на неё, голую и упёршую кулаки в бёдра, старательно игнорируя напряжение между ног. — Зато Геральд нет, — пожав плечами, ответил, двигаясь по коридору. — Его месть страшна, и он может порезать тебе часы и передать клиентов кому-нибу… — Ладно, господи! Скоро буду! Всего три минуты прошло, прежде чем Вики, уже готовая для прогулки, подошла к двери — этого времени хватило, чтобы Люцифер успел достать из размокшего пакета клубнику, промыть её и высыпать часть в стеклянный стакан для воды. И даже чтобы съесть одну.  Вики открыла дверь, со стоном которой первой на выход метнулась Куки, оставляя после себя только сбившийся складками придверный коврик с почти стёршейся надписью «WELCOME».

***

Куки носилась по песчаному пляжу, сетуя на то, что ей снова не разрешили побегать под дождём. Ей нравилось, когда песок взмывался вокруг неё плотным облаком, но не нравилось, когда после таких забав приходилось долго отмываться от него под жутким напором воды.  Она бегала за небольшим мячиком, кинутым ей Человеком в очках, который был сейчас без очков. Ей по большей части не нравились эти очки, потому что очки означали отсутствие игр. А ей нравилось играть. Она играла со всеми: с седым джентльменом, которого Куки видела достаточно часто — иногда её привозили в гости, там её вкусно кормила женщина, и от неё всегда вкусно пахло какой-то выпечкой. У них в доме была кошка, которая так себе относилась к Куки, а Куки старалась этого не замечать, чтобы не портить себе настроение и не грустить: если грустила Куки, то грустили её Люди. Ей нравилось играть с дамочкой из квартиры снизу, но ей не был по душе хлыщ, который всегда носился с этой дамочкой, потому что он всегда странно сжимался, стоило Куки появиться на пороге их квартиры. Куки всего-то хотела обнимашек — теперь ей нравится в шутку рычать и пугать этого хлыща. Её Люди после такого громко смеются и дают ей лакомства из шуршащей пачки.  Куки довольна своей жизнью. Она любит своих людей, которые сейчас, обнявшись, смотрят на переливающееся в закатных лучах море. Она любит их даже тогда, когда они по ночам запирают дверь, даже когда не разрешают ей забираться на кровать. Она всё равно забирается — особенно, когда Человек в очках уходит по утрам, тогда Второй человек не запрещает ей прыгать на мягкой кровати. Потому что спит.  Но Куки никогда не расскажет об этом Человеку в очках — ну, точнее, она каждый раз лает, когда удаётся его обставить, но ведь он всё равно ничего не понимает. Вообще Куки — хранительница многих секретов. В последний раз, почти перед тем, как они прилетели сюда, Куки ходила в больницу — не свою, слава собачьему богу. И ей прошептали на ухо что-то вроде: «Ни слова не говори своему папочке, ладно? Вот и хорошо, я сама, нужно немного подождать».  И Куки смиренно молчала. Даже не гавкала, хоть её всё равно бы не поняли. Сейчас Куки дожидается очередного броска мячика, готовится, потому что только что поднесла его к Человеку без очков. Только он почему-то не бросает мячик — он опускается на песок, и тогда Куки решает подготовиться к объятиям, которые, несомненно, последуют… Не следуют.  Ну и ладно.  Куки зажимает зубами мячик, направляясь ближе к берегу, оставляет отпечатки лап на мокром песке, пока её Человек в очках зачем-то целует живот Второго человека.  Куки считает, что можно было поцеловать и её, но не расстраивается. Ей нравится её жизнь.