Часть 1

      Анфиса сидела в стороне от остальных малиновых, которые расположились вокруг костра и живо переговаривались. С грубыми, хрипловатыми голосами и обрывками фраз до неё доносился запах рыбной похлёбки, но есть совсем не хотелось. Пальцы бессмысленно мяли и скручивали сорванные листья подорожника. В голове навязчиво ёрзала та же мысль, что не давала покоя весь день и, скорее всего, не даст спокойно заснуть ночью.       ― Ты как?       Внезапный вопрос заставил вздрогнуть и поднять голову. Рядом присел Кир, опершись на одно колено. Своим видом он будто спрашивал, не будет ли Анфиса против его компании. Она чуть улыбнулась:       ― Жива, да и ладно… ― тут же подумала, что такой ответ может обидеть, и добавила: ― Волога опять байки травит?       ― Да. Он же всегда, как выпьет – не заткнёшь… Опять рассказывает, как кобылу из болота вытащил, ― со смешком проговорил Кир.       Несмотря на грязные отросшие волосы, ожог на лице и давнюю небритость, он был красивым. Особенно Анфисе нравились тёмные синевато-серые глаза и небольшая горбинка на некогда сломанном носу. Хотя Кир присоединился к малиновым больше трёх месяцев назад, она до сих пор испытывала некоторое смущение, разговаривая с ним.       ― В этот раз кобылу? В прошлый раз была корова.       ― Интересно, кто будет в следующий раз… Слон или верблюд… ― по выражению лица было ясно, что Кир несколько сконфужен своей попыткой пошутить. ― У тебя точно всё в порядке? Я, может, нос не в своё дело сую... Твой отец сказал, что тот командир, которого ты пришила, когда-то ухаживал за тобой…       ― Женя Вельтисов… ― зачем-то уточнила Анфиса. ― Мы пожениться собирались, когда он со службы вернётся… А он, вишь, как вернулся… Хотя шесть лет не виделись, а всё равно… Как его увидала… ― она замолчала, решив, что рассказывать о настолько сокровенном будет неуместно. ― Да что уж теперь, сделанного не воротишь, как говорится.       Кир похлопал её по плечу и, немного помедлив, уже хотел подняться.       ― А ты бы что сделал?       Вопрос заставил его остановиться и сесть на край берестяной подстилки рядом с собеседницей:       ― То же, что и ты. Это был уже не тот человек, которого ты любила. В первую очередь он – враг. И наших он убивал: Филика, Вавила, Купрю… ― в голосе Кира зазвучала злоба. ― Столько его вояки постреляли. А ты разом за всех отомстила.       От пристального взгляда в глаза Анфисе стало не по себе.       ― Ты прав, ― согласилась она, хотя внутреннее противоречие не исчезло.       ― Не грустить же о каждом убитом… ― Кир не договорил и обернулся.       За спиной раздались приближающиеся шаги. Анфиса ощутила на голове тяжёлую ладонь отца.       ― Воркуете, желторотики? ― низкий, густой голос Зорина звучал бодро.       Потрепав дочку по волосам, атаман малиновых сел между ней и Киром, приобняв их обоих за плечи:       ― Гляжу: чегой-то совсем сникла зёрнышка моя, ― наклонил голову и поцеловал Анфису в лоб.       Она в ответ ткнулась носом в жёсткую, пахнущую дымом бороду отца. На душе стало теплее.       ― Думал, хоть ты её растормошишь, а ты сам – будто тухлым луком закусил, ― Зорин дружески толкнул Кира. ― Тебе там Кудлатый словцо сказать хочет, ступай, братец.       Очевидно поняв намёк, тот не стал возражать и поднялся. Придвинувшись вплотную к отцу, Анфиса спрятала лицо у него на груди. Почувствовала, как он тяжело вздохнул:       ― Вишь, как жизнь поворачивается… ― тихо проговорил Зорин, поглаживая её по голове. ― Растревожилось сердечко пташечки моей… Да ничего-ничего, столько уж прожила без него, что и дальше проживёшь.       В носу возникло плаксивое пощипывание, от которого заслезились глаза. Анфиса чуть поморщилась и затеребила край своего кушака.       ― Нам об ином нынче надобно думать. Серебряные как с цепи сорвались, глядишь – и альтовских сметут. А нам с ними теперича на мировую никак. Вот об чём думать надоть. А у тебя ещё столько женихов будет… ― Зорин поцеловал дочку в макушку.       Она беззвучно усмехнулась и прикрыла глаза. Ей хотелось верить словам отца. Женя был её первым и последним возлюбленным. Партизанский образ жизни никак не располагал к романтике, да и достойных претендентов на любовь Анфисы не было.       У костра Фока звучным голосом затянул песню: «Ой да ночкой тёмной грозовою Не спокоен был мой сон…» Его подхватил Зорин: «Дюже мрачен был мой сон, Душу мне тревожил он…» За ним грянули остальные голоса: «Грозный сон мой был о том, Как мой резвый конь гнедой Ржал тревожно, бил копытом, Тряс косматой головой….» Анфиса вдохнула и тоже запела: «Просвистел холодный ветер Криком жалобным сычей, Я в тумане блеск увидел Чьих-то вороных очей. Атаману сон поведал, Он мне хмуро дал ответ: «То пугала, то кричала, То глядела твоя смерть…»       Ночью Анфиса долго уговаривала себя заснуть. Голоса ночных птиц, конский и мужицкий храп и треск костра обычно успокаивали и баюкали её. Но сейчас даже они не навевали дрёму.       Где-то вдалеке раздался металлический звон и вскрик, заставившие Анфису вздрогнуть и приподняться. Встрепенулся и костровой. Ещё несколько человек настороженно вскинули головы. В одну из оставленных малиновыми ловушек, определённо, кто-то попался.       ― Славко, Дылда, гляньте ка кто там, ― распорядился Зорин, подняв своё заряженное ружьё.       Двое мужиков направились в сторону оставленных ловушек. Анфиса, Кир и ещё несколько человек на всякий случай начали седлать лошадей, остальные быстро вооружились. Сердце тревожно прыгало, но Анфиса знала, что нельзя поддаваться панике. Мало ли, кто может шастать ночью по лесам… Но в следующий миг раздались выстрелы, перебивающие громкий крик Славко: «Шухер!».       Лес будто ожил, загудел множеством голосов. Анфиса прыгнула в седло, она успела увидеть, как стоявшая рядом с отцом лошадь упала. Кир тут же подвёл ему другую, а сам вскочил на рассёдланного коня, накинув ему на шею верёвку, чтобы держаться. Кусты со всех сторон зашевелились, выпуская солдат царской армии.       ― Окружили! ― крикнул кто-то.       ― За мной! ― громко скомандовал Зорин, выхватывая саблю.       Анфиса слышала, как мимо свистят пули. Не глядя, она рубила врагов, следуя за отцом.       Прорвав кольцо окружения, малиновые ринулись за атаманом по знакомому пути. Кони перепрыгивали волчьи ямы, в которые проваливались преследовавшие их серебряные. Кир то и дело оборачивался с револьвером в руке, чтобы уложить пулей очередного врага.       ― Видстали, кажись… ― проговорил Волога.       На правом рукаве его косоворотки расползалось кровавое пятно.       ― Чегой-то тут не чисто… ― отозвался Зорин. ― У них, поди, ащё одна засада где-то…       Анфиса быстро оглядела своих спутников: не хватало человек шесть или даже больше.       ― Давай вперёд поеду, гляну, ― предложил Кир.       ― Нет, братец, ты за Анфиской лучше гляди.       ― А чего за мной глядеть? ― вмешалась в разговор Анфиса, поравнявшись с ним. ― Поди не денусь никуда, уж не маленькая.       ― Цыц, ― коротко перебил её отец. ― Макей, Жило, поезжайте вперёд, да потише. Глядите в оба. Жёлуди-то есть?       ― Есть, ― глухо отозвался Жило и подстегнул коня.       ― Коль засада, щё робить будем? ― спросил Волога.       ― То чё и всегда. Только б оружие не отыскали, сволочи… ― Зорин перевёл взгляд на его рану и подъехал ближе. ― Шибко тебя цепануло? Перевязать бы, а то вона как побледнел…       ― Ничёго-ничёго, щё и не так зацепало. Пособи рукав оборвать, им и перевяжу.       Не останавливая коня, Зорин выполнил просьбу.       Анфиса посмотрела на Кира, но, встретившись взглядом, тут же отвела глаза. Похоже, что и он несколько смущался в такие моменты, или же Анфиса просто додумывала это для своего удовольствия. В голову закралась неуместная мысль о том, что Зорин был бы не против принять Кира в качестве нового жениха для дочери. Грохнул выстрел, и у самого уха засвистело. Конь испуганно заржал.       ― Проморгали! ― крикнул Зорин.       Невесть откуда раздалось ещё несколько выстрелов, кто-то из малиновых упал замертво под лошадиные копыта. Анфиса подстегнула коня, пуля вновь мелькнула совсем рядом.       ― Откуда стреляют?!       ― Чёрт знает!       ― Вот шельма!       ― Да со всех сторон, кобудь…       Лошади испуганно ржали, встряхивая головами. Всадники гнали их вперёд.       ― Вертайте! ― заорал Жило, ― Тута… ― голос потонул в пулемётной очереди.       Конь вдруг почти по-человечески вскрикнул и дёрнулся, Анфиса едва удержалась в седле и, чувствуя, что животное падает, спрыгнула на землю.       ― Давай руку!       Не успев подумать, она выполнила команду Кира и оказалась на коне позади него. Чтобы удержаться, Анфиса изо всех сил вжимала пятки и колени в лошадиные бока и стискивала руками грудную клетку сидящего впереди. Казалось, что даже поворот головы сейчас может стать причиной падения.       Из общего шума выбился голос Зорина:       ― Врассыпную!       Кир тут же подогнал коня. Анфиса коротко оглянулась, ища отца, и успела увидеть, что он поскакал в другую сторону.       Это был не первый случай, когда малиновым приходилось разбегаться, чтобы уйти от погони, но никогда прежде Анфиса в такие моменты не оставалась без отца.       Чуть позже двоих всадников нагнал Волога, втроём они скакали ещё долго, не давая лошадям передохнуть.       ― Стопори! Насмерть загонишь!       Послушав старшего спутника, Кир пустил коня шагом, а после совсем остановил.       ― Суки царёвы… Шоб их в душу… ― пробормотал Волога, пошатнувшись в седле и держа поводья одной рукой.       Ткань, которой была обмотана вторая его рука, пропиталась кровью. На бледном лице резко выделялись чёрные усы и брови.       ― Ты не видал, батя успел уехать? ― спросила Анфиса.       ― Да, здаетси, успел… Там уж некогда було по сторонам дивитися… Убёг, поди, шо с ним станетси.       ― Он и не с такого вылезал, сама знаешь, ― поддержал Кир.       Анфиса вздохнула:       ― Знаю… Но всяко бывает… ― она замолчала, боясь накликать беду.       Весь день отсиживались в укрытии, спали по очереди и при каждом шорохе хватались за оружие. Сон Анфисы был коротким и прерывистым, ей время от времени мерещился звук приближающихся шагов, то вражеских, то родных – отцовских. И сердце вздрагивало то от испуга, то от радостного ожидания.       Когда лес вновь погрузился в ночной сумрак, трое покинули убежище и направились к заранее условленному для подобных случаев месту сбора.       У старой сухой сосны с большим дуплом с северной стороны уже ждали семеро малиновых. К разочарованию Анфисы, атамана среди них не оказалось.       ― Батьку не видали? ― спросила она первым делом.       ― Не. Мы с Кузьмой в чащу ахнули, да так до зори и скакали.       ― Вот и мы с ним разминулися…       ― За ним с десяток поскакали, а то и поболее…       Вразнобой отозвались несколько мужиков, перебивая друг друга.       ― Да ты не горюй. Явится поди…       Ожидание казалось бесконечным. Малиновые вполголоса переговаривались о последних событиях. Анфиса старалась не вслушиваться в разговоры, отгонять от себя мысли о том, что в числе убитых может быть и её отец.       Однако время близилось к утру, и, вместе с сумерками, рассеивались и надежды Анфисы. В очередной раз подняв взгляд на небо, она ощутила, как неприятно сдавливает горло и щиплет в носу. Большие пальцы сцепленных рук двигались, будто обматывая друг другу невидимой нитью. Сдерживать натиск мрачных мыслей больше не получалось, и они хлынули чёрным холодным потоком, заполняя голову и просачиваясь слезами.       Кто-то тихо подошёл к Анфисе сзади, но она не обернулась. Чужая ладонь мягко опустилась на плечо.       ― Пора уходить… ― проговорил Кир извиняющимся тоном.       ― Ещё немного… ― шёпотом отозвалась Анфиса, вытирая слёзы краем рукава.       ―Мы не можем больше ждать… Они ещё нас нагонят. Оставим какой-нибудь знак, чтобы они знали, куда идти.       Не в силах продолжать говорить, Анфиса лишь молча кивнула, стиснула зубы и прижала ладони к лицу, чтобы не разрыдаться открыто. Кир стоял рядом ещё секунд пять, будто думая, что сказать, но в итоге просто отошёл.       ― Сбираемся?       ― Ох ты-ж чёрт…       ― …неужто и вправду нагнали их?       ― Собаки плешивые, мать их…       ― Да могёт быть, шо сховались наши-то…       ― Самим бы ащё не наскочить на засаду….       ― Нынче куда? К нашим за Ефолку?       ― Да пока отседа подальше-б…       ―Надо сначала разведать, откуда серебряные пришли. А там уже решим, куда нам идти, ― громко проговорил Кир.       ― Верно гутаришь…       ― Тяжко теперь без Зорина придётся… А Анфиска-то…       ― Цыц ты.       Анфиса старалась успокоить себя, не хотелось, чтобы кто-то видел её слёзы. Едва слышно шептала: «Он жив…», ― но сама в это не верила. Всхлипнув, задержала дыхание.       ― Кто там?! ― настороженный вопрос кого-то из малиновых заставил внутренне вздрогнуть и оглянуться.       ― Стоять, кто идёт! Не то пули полетят!       Все смотрели в одну сторону, держа наготове оружие.       ― Свои! ― раздался из леса знакомый голос.       ― Мы энто, мужики! ― подхватил второй.       ― Ванька! Гришка!       ― Да никак живы!       Несколько человек радостно поспешили навстречу товарищам, которых оказалось семеро. За ними быстро зашагала и Анфиса.       ― Батька не с вами? ― громко спросила она, хотя сама видела, что Зорина среди пришедших нет.       ― Был с нами… ― ответил Иван, сильно прихрамывая и опираясь на плечо Косого.       ― Да ты не пужайся, не положили его, ― спешно добавил тот. ― Нас выродки на старую мельницу загнали, осадили со всех сторон, деваться некуда…       ― Ужо решили, что и кокнут на месте-то, ― перебил его Проня, ― Да тут…       ― Ша. Дай старшим сказать, ― шикнул Иван. ― Таки вот, Ратмир Мироныч тады к ним вышел, да уговорился, что им сдастся, а они за то нас живыми отпустят…       ― Мы и ушли, ― поддакнул Проня.       В голове Анфисы промчалась вереница самых разных мыслей. Наверняка атаман малиновых представляет для противников большую ценность живым, но при этом его, скорее всего, ждут жестокие допросы и, в итоге, неизбежная казнь. Но так же в душе зажглась надежда на то, что его ещё можно спасти.       ― Его, наверняка в Светоград повезут, ― проговорил Кир, будто прочитав её мысли. ― Можем нагнать…       Малиновые одобрительно загудели.       ― Ежли нагоним, чё дальше? Сколь их, и сколь нас, ― покачал лысой головой Гриня.       ― А шо нас? Мало, чи шо? Нам як завгодно за Ефолку идтить до своих, а уж с ними сдюжим, ― возразил Волога. ― А Ратмира бросать негоже.       ― Верно, за Ефолку мы в любом случае пойдём. А там уже решим, как дальше быть, ― громко поддержал его Кир. ― Есть возражения?       Анфиса быстро оглядела присутствующих: все кивали и явно выражали согласие.       ― Значит медлить нельзя. Сейчас – за патронами и оружием. Коней, может, ещё где по пути достанем. Рассиживаться некогда, если перехватить хотим.       Анфиса неотрывно смотрела на Кира. Он говорил так уверенно и решительно, будто точно знал, что всё получится.       ― Айда, братцы! По коням! ― раскатисто гаркнул Волога.       Малиновые дружно подхватили его возглас.       Из-за последних событий Анфиса чувствовала себя совершенно потерянной, и особенно сильно это выдавали дрожащие руки. Остро ощущая шаткость своего положения, она беспомощно уставилась на подошедшего Кира.       ― Коней мало осталось, так что поедем вместе, ― негромко проговорил он, после, секунду помедлив, добавил уже не так уверенно: ― Если ты, конечно, не против…       ― Не против.       Анфисе хотелось обнять Кира, и причиной тому была не столько симпатия, сколько желание наконец почувствовать себя в безопасности. Потому она охотно обхватила спутника руками за пояс, сидя позади него на лошади.       Остановки делали лишь для того, чтобы кто-то разведал, всё ли спокойно впереди. Заезжать в деревни было слишком рискованно. На привал остановились под вечер, чтобы ночью продолжить путь.       Многие практически сразу заснули, несколько человек жарили собранные по пути грибы и подстреленных голубей. Анфисе казалось, что они напрасно упускают драгоценное время. Она пыталась поспать, но тревожные мысли не давали покоя. Устало улыбнулась подошедшему Киру, отметив про себя, насколько их сблизили трудности минувших суток.       ― Ну как? Совсем оклемалась? ― поинтересовался он, присев рядом.       ― Почти… Совсем оклемаюсь, когда батька вернётся.       Кир как-то неопределённо улыбнулся и кивнул:       ―Вернётся… Но, пока что… Я хотел поговорить с тобой… О том, что происходит сейчас…       От этих слов у Анфисы ёкнуло сердце. С внутренним трепетом она молча кивнула.       ― Я понимаю, что сейчас тебе нелегко… Но я считаю, что в такой момент ты должна взять на себя обязанности твоего отца…       Такое Анфиса никак не ожидала услышать:       ― Я? Зачем? Батька скоро вернётся… А пока ты лучше знаешь, что делать…       ― Ты можешь советоваться со мной, но принимать решения самостоятельно. Последнее слово всегда должно быть за тобой. В конце концов, ты родная кровь Ратмира, тебя послушают более охотно.       ― Но тебя тоже слушаются, ― спешно возразила Анфиса.       ― Наши – слушаются. И то лишь сейчас, пока выбора нет. Они и Вологу также слушаются. Но будут ли слушаться те, которые за Ефолкой? ― Кир говорил спокойно, объясняя, точно ребёнку.       ― Там ими Звяга командует… Он меня точно не послушает… Да и кто бы стал бабу слушать? Хоть как – не откажет же он нам…       ― Всякое может быть. Но лучше уж тебе. Тебя охотнее слушать будут, вот увидишь. Да и так, случись что – на тебя всё останется. Ты подумай как следует. Я и с Вологой уже обговорил это. Случись что – за тебя встанем… К тому же, это ведь совсем ненадолго… ― добавил он, будто чтобы ободрить.       ― Я не смогу, ― Анфиса испуганно замотала головой.       ― Сможешь, ты ведь Зорина. Скажи, когда привал будет окончен… Хотя бы нам с Вологой, ― поднявшись, Кир направился к сидящим у костра.       Внезапно Анфиса почувствовала обиду и почти что злость на него, но, немного подумав, решила, что всё-таки не обязана прислушиваться к советам Кира, и нашла в этом успокоение.       Через какое-то время Кир и Волога сами объявили об окончании привала. Теперь ехать на одной лошади с Киром было неловко. Анфиса даже подумывала перебраться к кому-нибудь другому, но посчитала, что это будет выглядеть глупо.       До Ефолки добрались к полудню. Практически всю дорогу Анфиса молчала, ощущая тяжесть невесть откуда взявшейся вины. Она уже успела представить, как гордился бы отец, узнав, что это она руководила малиновыми при его спасении. Но всегда проще вообразить. Нужен был какой-то повод, подходящий момент, когда все, кроме неё, оказались бы беспомощны.       Пройдясь вдоль берега, Волога указал место, где можно проехать вброд. Сквозь прозрачные поблёскивающие волны виднелась мелкая галька, скрежетчущая под лошадиными копытами. Анфисе хотелось самой прыгнуть в воду и ощутить свежую прохладу после долгого пути.       ― Отыскать бы ещё наших пошустрее… ― негромко проговорила она.       ― Не боись, найдём, ― неожиданно легко отозвался Кир, в его голосе не было ожидаемого недовольства или презрения. ― По деревням спросим, там точно знают. Только бы серебряным не сдали.       ― Да уж не сдадут, поди… Мы-ж им от альтовских отбиться помогали…       ― Посмотрим…       К счастью, в первой же деревне, куда был отправлен лазутчик, местные подсказали где и когда в последний раз видели малиновых, и куда те намеревались отправиться дальше.       ― Ежли поторопимся, то аккурат к завтрему вечеру нагоним, ― отчитался Гриня. ― Но, говорят, серебряные с запада тащатся. Наши, поди, навстречу им чешут.       ― Возможно… ― Кир задумчиво посмотрел на расстеленную на земле карту. ― Как догоним – разберёмся. Ещё малость кони передохнут, и дальше поедем, ― после перевёл взгляд на Анфису: ― Ты согласна?       От внезапного вопроса она на миг растерялась и торопливо кивнула.       ― Хорошо. Тогда так и сделаем, ― кивнув, Кир коротко ей улыбнулся.       Несколько смутившись, Анфиса улыбнулась в ответ. Она уже сама начала обдумывать дальнейшие действия малиновых и строить свои планы по спасению отца.       Обнаруженные в лесу кострища явно говорили о том, что не так давно здесь проходили люди.       ― Дальше звероловные ямы будут, ― проговорила Анфиса, заметив знакомую отметину на стволе дерева.       ― Слыхали? ― громче спросил Кир. ― Анфиса зарубок увидела, так что глядите в оба!       ― Бачим по сторонам!       ― И коньков аккуратней ведите!       ― А вон, кажись, первая…       ― Хде? Дык разве-ж это яма?       ― Тьфу, показалось.       ― Лучше уж так поберечься, чем провалиться…       Кир поднял с земли длинную палку, Волога отломил от сухой сосны такую же, и они пошли вперёд, на всякий случай ощупывая землю. Остальные вытянулись вереницей за ними.       Обычно у ловушек малиновые оставляли какие-то метки, понятные только им, да местным из ближайших деревень.       Ночью костёр был виден издали даже глубоко в лесу. Волога сложил руки дудочкой, поднёс к губам и издал звук похожий на прерывистый птичий крик, предупреждая своих о приближении. Немного подождал и повторил. Дождавшись ответного сигнала, махнул рукой спутникам.       ― Почуяли, шо мы идём…       ― Пождите! ― раздался из чащи хриплый голос, за ним последовал хруст веток под ногами.       ― Хто таки?!       Между деревьями поодаль остановились три мужские фигуры с оружием.       ― Свои! ― отозвался Кир.       ― А атаман де?!       ― Царёвы взяли! ― крикнула Анфиса. ― Это ты, Макар?! ― спросила она, узнав знакомый голос.       ― Я! Давайте сюда! Там меж берёзами на растяжку не наступите.       ― Звяга! Наши энто! ― крикнул Хлыст, первым выйдя на поляну.       ― Здорово живёте, братцы! ― радостно прогремел Волога.       ― И вам не хворать!       ― Сколь не бачились!       ― Здорово-здорово, мужики!       ― Ух, брат, як тебя раздуло! Никак один сало за всех уплетал?       ― Да это ещё шо! Ты, вон, на Шило глянь!       ― Заматерел!       ― А Фиска как была красота, так и осталась…       ― А Зорин куды девался?       ― Да потому и пришли, что девался…       ― Во дела…       Многие малиновые хорошо друг друга знали, потому радостно здоровались с товарищами. Анфиса отметила, что к здешним добавилось человек десять новых. Она тоже обнялась с несколькими знакомыми и остановилась, оказавшись перед Звягой. Он одним из первых поддержал когда-то восстание в Малинниках. Зорин доверял ему, потому и оставил за главного, когда малиновые разделились на два отряда. Однако Анфиса симпатию отца не разделяла. Ей всегда казалось, что Звяга сам себе на уме и больше тянет на разбойника, чем на заступника угнетённых крестьян.       ― Чегой глядишь так, Анфис? Как не родная. Аль не рада встрече? ― его мелкие орлиные глаза смотрели надменно, крепкие пальцы смуглой руки поглаживали широкую рыжеватую бороду.       ― А мы и не родные, ― проговорила Анфиса, стараясь смягчить ответ шутливой интонацией.       ― Долго ли породниться, ― Звяга усмехнулся. ― Батька твой, поди, не отказал бы…       К счастью, в разговор вмешался Кир:       ― Сперва нужно Ратмира у серебряных перехватить, а после узнаешь.       Звяга глянул на него с пренебрежением:       ― А ты кто такой?       ― Кир. Может слыхал: мы с Зориным вместе с кичмана сбежали.       ― Слыхал. Он тебя, значит, за старшого оставил?       ― Нет. Растерялись хлопцы, вот мы с Анфисой и Вологой и взялись их вести. А до того в засаду к царским попали, Зорин сам им и сдался, чтобы наших не постреляли…       ― Ето уже знаю, ― перебил его Звяга и вновь обратился к Анфисе: ― Вытащим тваво батьку, не боись.       ― У нас есть мысли, где его перехватить, ― Кир достал из-за пазухи карту и начал её разворачивать. ― По дороге в Светоград… ― проигнорировав испепеляющий взгляд собеседника, продолжил: ― сейчас покажу, как пойдём…       Анфиса чувствовала, что обстановка накаляется. Если Волога никак не претендовал на роль атамана, то Кир, похоже, был намерен, если не заткнуть Звягу за пояс, то наравне с ним руководить людьми.       ― Не доверяю я ему…       От близкого шёпота Кира у Анфисы под кожей будто букашки забегали. Она поёжилась и искоса глянула на собеседника.       ― Не хочет он Ратмира спасать. Самим надо всех поднимать и вести.       ― Как? ― едва слышно спросила Анфиса.       Она разделяла подозрения Кира, но и вступать в открытое противостояние со Звягой боялась.       ― Один вариант: если завтра в сторону Светограда не пойдём, то и возмутимся. Да и если пойдём, спуску давать нельзя. Люди помнить должны кто атаман. И ты его не бойся. Дерзить будет – осади. Я вступлюсь, если что.       ― Спасибо… ― Анфиса хотела взять собеседника за руку, но не решилась.       Кир сам ненадолго сжал её кисть и ободряюще улыбнулся.       И снова всю ночь голову Анфисы не покидали настырные, словно оводы, мысли. Опять вспомнился Женя Вельтисов и былая мирная жизнь в Малинниках. Вспомнилась мама. Мысли о встрече с отцом сменялись страхом того, что его уже нет в живых. Воображалось, что Кир сейчас тоже не спит и думает об Анфисе, и что они, пожалуй, могли бы пожениться, когда кончится война. И чем больше она старалась не думать, чем больше старалась уснуть, тем наглее, шумнее и ярче становились мысли.       Голова на утро была неподъёмно тяжёлой. Каждое движение отдавалось тупой, словно удар молота, болью.       Вопреки опасениям, Звяга не стал спорить с тем, в какую сторону они направятся, но поставил своё условие:       ― Покуда идём, будем по всем деревням серебряных бить. Негоже главное дело наше забывать.       ― Некогда, ― возразил Кир. ― Нам торопиться надо, если успеть хотим.       ― А етих шавок будто прибить долго. Ратмир для того всё затеял, чёбы добрым людям помогать. Он и сам не одобрит, коли мы об етом забудем. Вы, коль хотите, сами бегите вперёд за ним. Да только Ратмир сам за правое дело костьми лечь был бы рад, потому только и сдался. Мне он наказал до последнего за своих стоять. А ты мне теперя ослушаться предлагаешь? Так пущай народ решит тады: сломя голову бежать будем, как зайцы по кустам прятаться, аль биться?       ― Дело говоришь!       ― И атамана выручим, и своих не бросим!       ― Добро, Звяга, добро!       Живо подхватили большинство малиновых. Анфиса встретилась взглядом с Киром. Он был мрачен и будто ждал, что и она скажет слово. Но, к своему стыду, она не нашла в себе достаточно мужества, чтобы возразить Звяге. Отчасти Анфиса была даже согласна с ним после такой речи.       ― Лады, ― сквозь зубы процедил Кир. ― Тогда пошевеливаемся, раз охота и рыбку съесть, и костью не подавиться, ― он быстро зашагал к своей лошади.       Вновь чувствуя себя предателем, Анфиса не сразу последовала за ним.       ― Не с тем водишься, ― насмешливо проговорил Звяга. ― Глупая ещё…       ― А с кем мне водиться? С тобой, что ли? ― спросила она раздражённо.       ― Со мной. Глядишь и чему дельному научишься.       ― Это чему-ж?       Анфиса отпрянула, когда Звяга наклонился ближе, но он успел поймать её за подбородок, надавив большим и указательным пальцами на щёки, заглянул в глаза:       ― Ты на следующем привале подойди, да узнаешь…       Мотнув головой, Анфиса дёрнулась назад и чуть не упала, вызвав громкий хохот собеседника.       До ближайшей деревни Кривушкино добрались за полдня. Местные радушно встретили малиновых, которые прежде уже не раз бывали здесь, и некогда отбили Кривушкино у равенцев.       Анфиса слышала, как староста отчитывался Звяге о том, что серебряные дошли уже до Сеновки.       ― Стало быть, завтрим вечером сомкнемся. С треском вылетят, псовы дети, ― решительно ответил тот.       На улице мальчишки, играя, дрались палками. Со стороны реки несколькими женскими голосами тянулась песня. У одного из заборов смешно бранились старик со старухой. Проня достал где-то балалайку и, бренча на ней, распевал частушки. К нему присоединились другие малиновые и местные ребятишки. Анфиса невольно улыбнулась, при этом душу будто стянуло узлом от тоски по дому. Захотелось уткнуться в кого-то родного.       ― Фиска! Айда к нам! ― позвал Проня: ― Тяжелы да велики дюже наши кулаки…       ― Кто не верит – пусть проверит, коль зубов не пожалеет! ― подхватила Анфиса, встряхнув головой, будто чтоб из неё вылетели мрачные мысли.       Резво подбежала к своим: "Я у царских у ворот Розы потоптала, И царёк весь день ревёт, Так ему и надо…"       Тут же её под руку подхватил Иван и закружил в незамысловатой пляске.       Анфиса нарочно старалась поднимать в себе веселье, от этого голос её звучал излишне громко, все движения были преувеличено размашистыми и резкими. Лишь когда запыхалась, она заметила стоявшего в стороне Кира. Тот курил самокрутку, и от его спокойного серьёзного взгляда Анфисе сделалось совестно за легкомысленное веселье. Она отпустила горячую ладонь деревенской девчонки, с которой стояла в ручейке и, прошмыгнув мимо остальных, подошла к Киру. Он чуть приподнял голову и спросил между затяжками:       ― Чего ты?       Анфиса вглядывалась в серо-голубые глаза собеседника, но не могла понять его настроение. Немного помявшись, спросила прямо:       ― Сердишься? Сама знаю, что виновата… Ну не бежать же нам вдвоём… А просто сидеть да думать уже невмоготу, и так тошно… ― напускное веселье моментально схлынуло, уступая место настоящим чувствам.       В следующий миг оказавшись в объятиях Кира, Анфиса уткнулась ему в плечо:       ― Или к чёрту их всех… Может и правда, вдвоём сдюжим… А кто не хочет – пускай со Звягой остаются… Мне с тобой ничего не страшно, ты только скажи, что делать… ― быстро зашептала она.       ― Тише-тише… Куда нам вдвоём. Пустое дело будет. Да и разве могу я дочке атамана указывать, что делать. Это ты нас всех строить должна. Тогда и со Звягой никто не станется…       ― Не могу я! Сам видишь, что не могу… А ты умный. Не хуже батьки знаешь, что делать. Давай хоть сейчас заберём наших, кто согласен, да пойдём…       ― Анфиса, ― Кир чуть отстранился, держа её за плечи, и посмотрел в глаза, ― я не хотел говорить, да, видно, придётся. Если Ратмира спасти не сможем, я надолго с вами не останусь, да и если спасём – тоже. На меня надеяться не нужно. А если и без него, и без меня останетесь? Будешь Звягу слушаться?       От этих слов у Анфисы будто что-то оборвалось внутри:       ― Как, не останешься? ― она невольно схватилась за рукава рубахи собеседника, словно он собирался уйти прямо сейчас. ― Куда-ж ты пойдёшь?       ― Есть у меня два дела…       ― До сих пор Грановскому отомстить хочешь? ― вспомнила Анфиса. ― Так мы бы тебе помогли с этим. Один-то до него не доберёшься.       ― Как-нибудь доберусь… Только ещё одну паскуду прежде проучу. Мне одному сподручнее в этом деле будет.       ― А после? К нам воротишься?       Кир пожал плечами:       ― Тут уж бабка гадала, да надвое сказала. Может и свидимся… Не об этом речь сейчас…       От осознания того, что все её надежды на взаимную симпатию не оправдались, Анфису накрыла холодная обида. Не успевшие опуститься слёзы накатили вновь.       ― Ладно, ― выдохнула она, торопливо прошла мимо Кира и ещё сильнее ускорилась после его оклика.       Пробежав между дворами, подальше от посторонних глаз, спустилась к реке и разрыдалась в голос.       Долго задерживаться в Кривушкино малиновые не стали. На ночном привале чувствовалась напряжённая, тщательно скрываемая, тревога перед завтрашним боем. Анфиса побаивалась Звяги, его пристальных взглядов и хищных усмешек, потому даже ночью оставалась рядом с Киром. Бессмысленная дневная обида уже отступила, оставив на душе лишь неприятный, словно песок в сапоге, осадок.       ― Кир… Спишь?       ― Нет, ― Кир повернулся лицом к собеседнице.       ― Об чём думаешь?       ― Да так… Обо всём и не о чём…       Немного помолчав, Анфиса задала следующий интересующий её вопрос:       ― У тебя есть невеста?       ― Нет. Не до этого сейчас. А к чему ты спрашиваешь?       ― Да так… Просто, ― она перевернулась на спину, несколько секунд смотрела на небо, лоскуты которого виднелись между ветвями. ― А любишь ты кого-нибудь? ― большие пальцы рук вновь начали сматывать невидимую нитку.       ― Конечно. Маму люблю, сестёр…       ― Где они сейчас?       ― В Солумерию уплыли ещё в шестнадцатом году… Через месяц письмо от них получил, что живы-здоровы, только адрес размыло. А после, как в подполье пошёл, так и домой не возвращался… Вот и не знаю, где они сейчас…       ― Неужели-ж тебе не хотелось тут всё бросить, да поехать их искать?       ― Хотелось. А что толку с этого? Надо страну в порядок привести, тогда они вернуться смогут. Им, поди, тоже на чужбине непросто… А у нас порядок будет, когда такие твари, как Грановский, подохнут, ― голос его зазвучал жёстче на последней фразе.       Выдержав паузу, Кир выдохнул:       ― Ладно. Хорош болтать. Ночь коротка, спать надо.       Анфиса не стала спорить с завершением диалога. Всю ночь она думала, что может умереть в предстоящем бою, так и не увидев больше отца, о том, что и Кир может умереть, и его мать, возможно, даже не узнает об этом. Думала о том, что и Женя не хотел умирать и, должно быть, тоже ждал встречи с родными…       До Сеновки добирались лесом. Остановившись, отправили троих разведчиков вперёд. Анфиса пристально всматривалась в лица товарищей. Косой молился перед боем, отойдя в сторону. Иван и Проня были излишне веселы, травили бестолковые, на ходу сочиняемые байки, чтобы повеселить слушателей. Волога сосредоточенно чистил револьвер, рядом Фома играл со складным ножичком. Кир казался спокойным, он рассматривал карту, зажав губами самокрутку.       ― Опять на сваво обожжённого заглядываешься?       От голоса Звяги внутри всё неприятно сжалось.       ― Не на кого я не заглядываюсь, ― коротко ответила Анфиса.       ― Под боком, зато, у него спишь.       ― Не твоё дело, у кого я под боком сплю.       ― Захочу – так моё будет, ― Звяга резко развернул её за плечо, сверкнув злыми искрами глаз. ― Меня сам Зорин за старшого оставил, как скажу – так и будет…       Стараясь сохранять на лице выражение спокойствия, Анфиса резко повысила голос:       ― Волога!       ― Шо!       Чужое внимание заставило Звягу отпустит собеседницу. Та сразу шагнула подальше от него:       ― Да чего-то волыну клинит, боюсь, как бы осечка не вышла. Глянешь?       ― Чому-б не глянуть, гляну. Давай сюди.       Ощущая затылком взгляд Звяги, Анфиса быстро направилась к Вологе, попутно доставая из-за пояса свой револьвер.       Часа через три из леса послышался знакомый «птичий» сигнал. Разведка прошла благополучно.       ― …около тыщи их тама. Конные, при оружии, винты есть. Пулемётов не видали….       ― Местные притихли, не рады им. Нас, поди, поджидають.       ― Пускай поджидают. Скоро ужо.       ― Слыш, Макар, ты говорил, что у тебя родня там? ― спросил Кир.       ― Да…       ― Это хорошо. Есть у меня план, только надо знать, в каких хатах солдаты остановятся…       ― А тебе слово не давали, ― прервал его Звяга.       ― А я не просил. У нас каждый говорить волен. При Зорине так было. Или ты уже свои порядки поперёк его установил?       ― Кир разумный хлопец, послухал бы ты його, ― поддержал Волога.       Переведя взгляд с Кира на него, Звяга нахмурился и процедил сквозь сжатые зубы:       ― Сам сперва скажу, после его слухать буду.       Хотя слушать идеи и советы Кира Звяга не хотел и показывал это всем своим видом, окончательный план наступления говорил об обратном.       Решено было атаковать ночью. Малиновые разделились на два отряда, расположившиеся на противоположных сторонах Сеновки. Разумеется, Анфиса присоединилась к отряду, которым командовал Кир. Преимуществом врага был количество, но на стороне малиновых – неожиданность и поддержка местного населения.       Из укрытия Анфиса видела, как на одном из дворов зажёгся и дважды колыхнулся из стороны в сторону огонёк.       ― Пошли, ― приказал Кир шёпотом.       Иван подкрался к дозорному в темноте и умело, одним махом, перерезал ему горло. Друг за другом, пригибаясь и стараясь не шуметь, малиновые двинулись за Киром. Заняли наиболее удобные для стрельбы позиции и затаились. Анфиса сидела у забора, глядя в щель между досками и едва дышала. Она видела, как Гриня подполз к окну, запалил и бросил в него самодельную дымовуху, после чего сразу бросился в сторону, чтобы не попасть под пули. В доме затопали, послышались ругань и кашель. Заспанные солдаты, толкаясь в дверях, ломились на воздух.       ― Давай! ― Кир махнул рукой.       Анфиса по команде нажала на курок. Загрохотали выстрелы. Не успевая понять, где находится враг, серебряные падали замертво.       В общем шуме раздался громкий свист Вологи и рёв Звяги:       ― Бей их!       Заржали и затопали кони.       Приподнявшись, Анфиса прицелилась и метко выпустила последний патрон в голову одному из убегающих солдат. Тут же достала второй револьвер и сделала ещё несколько выстрелов.       Некоторые серебряные успели вооружиться и пытались дать отпор врагам, но исход был уже предрешён.       С первыми солнечными лучами грянули радостные победные возгласы малиновых.       Ощущая лёгкую слабость и дрожь в теле Анфиса огляделась по сторонам.       ― Офицеров нашли? ― громко спросил Кир: ― Кто командовал?       ― Да чёрт его знает! Грохнули, поди, ненароком!       ― Зато глянь чё надыбали! ― Проня в офицерском кителе и фуражке комично покрутился перед товарищами.       ― Кто их – босых да голых – разберёт…       ― А кому водицы, братцы? Айда со мной к колодцу!       ― Ведро с собой прихватите!       ― А тут щас хозяйку принести попросим…       ― Да ты один як конь глотаешь. На всех не напасёшься!       За Иваном, Вологой и ещё несколькими малиновыми Анфиса пошла к колодцу. Вымыв руки, она ополоснула лицо. Холодные капли сбегали вниз по шее за ворот рубахи, и хотелось окатиться водой с головы до ног. Донёсшийся издалека женский крик заставил Анфису настороженно оглянуться.       ― Чё это там…       ― И наши расшумилися шо-то… ― Волога тоже заметно напрягся, услышав слишком уж оживлённые возгласы товарищей.       ― Идём, ― коротко позвала Анфиса и поспешила на шум.       ― Волога, Ванка! Гляньте, мужики, кого нашли!       ― Комиссарова вдова. Его-то серебряные повешали, а енту, видать, для себя припрятали…       ― Губа не дура. Хороша баба! ― Звяга уже где-то добыл пузырь самогона, который, после пары крупных глотков, передал дальше.       У их ног на земле сидела растрёпанная, до безумия испуганная женщина в порванной ночной рубашке. Она закрывалась дрожащими руками, бессвязно что-то лепетала. Нижняя губа её была разбита и припухла с одной стороны. На запястьях темнели свежие синяки.       ― Вы совсем сдурели! Не трогайте её! ― Кир быстро направился к Звяге и встал между ним и женщиной.       Та, словно побитая собака, отползла за спину своего защитника.       ― Тебя спросить забыли. Ишь, герой выискался! Ты, гадёныш, мне все ети дни как бельмо на глазу. Ещё раз мне слово поперёк скажешь – пришибу, как клопа! ― грозно проговорил Звяга.       ― Кир прав! ― неожиданно для себя выдала Анфиса. ― Батька никогда не позволял баб трогать! ― сердце затрепетало так, что дрожь добежала до самых пяток.       Но отступать было уже поздно. Анфиса поняла, что ждала именно такого момента. Она встала рядом с Киром и рукой чуть отстранила его назад:       ― Мы не разбойники. А если ты забыл об этом, значит и атамана ослушался! А значит и не быть тебе более за старшого, ― голос её звучал удивительно громко и отчётливо.       Остальные малиновые притихли. Глаза Звяги, казалось, вот-вот заискрятся молниями.       ― А кто, коли не я? Недоносок твой обожжённый? Аль ты сама? ― жёлтые зубы обнажились в подобии оскала.       ― А, мож, и я, ― утвердительно кивнула Анфиса.       Звяга вдруг оглушительно расхохотался так, что она даже вздрогнула.       ― Слыхали?! Да где видано, чёбы мужиками ёнда какая-то командовала!       ― Заткнись! ― перебил Кир. Но Анфиса жестом остановила его. Она краем глаза видела, как Волога и Иван тоже шагнули ближе.       ― Всем стоять! ― нахмурившись, вновь встретилась взглядом с противником. ― А ты, Звяга, если по-хорошему заткнуться не хочешь, так я по-плохому заставлю, ― Анфиса угрожающе взялась за рукоять сабли.       Использовать оружие против кого-то из своих не хотелось, но она понимала, что сейчас выбора нет.       ― Ишь, как зафыркала, ― со злой ухмылкой проговорил Звяга. ― Ну, чегой за саблю-то схватилась? Раз схватилась, так руби. Аль духу не хватает? Не бабское дело саблей махать. А бабское – знаешь какое? Мужиков развлекать! ― он резко подался вперёд.       Анфиса, не успев подумать, рубанула наискось. Сабля рассекла плечо и грудь Звяги. Горячие брызги чужой крови попали на лицо, Анфиса ощутила тошнотворный металлический вкус. Звяга опустил голову. На лице его отразилась растерянность, которая почти сразу сменилась яростью:       ― Сука! Ёнда тупая… ― прохрипел он, сильно пошатнулся и рухнул на колени, не успев опереться на руку, тут же завалился набок.       С каждой секундой его рубаха и жилет всё больше напитывались кровью.       Отойдя от первого потрясения, Анфиса сплюнула на траву и резко обвела взглядом столпившихся вокруг людей:       ― Ну что?! Есть ещё охотники поспорить?! ― голос звучал громко, хоть и несколько надломлено. ― Если есть – так отзовитесь! А если нет – так слухайте! Я теперича за атамана, покуда батька не вернётся! А потому найдите, куда этого унеси. Даст Бог – поживёт ещё. А после – всем есть и в дорогу! Все поняли?! ― она замолчала, сбивчиво дыша.       Пальцы всё ещё судорожно сжимали рукоять сабли.       ― Поняли… Чего не понять… ―робко отозвался кто-то.       ― Мужики, пособите поднять…       ― Да, Звяга, хорошо тебя пригубило, братец… Зря ты, всё-ж таки Зорина…       ― Взяли! Куды нести-то?       ― Да покамест куды поближе….       Мужики засуетились, ища чем перевязать рану Звяги и где его после этого оставить. Анфиса выдохнула и посмотрела на Кира. Тот, присев возле женщины, из-за которой и началась перепалка, пытался привести её в чувства.       ― Анфис! Глянь, кого ещё нашли! Шо делать с ними?       Четверо малиновых толкали вперёд двух пленных. Один, судя по форме – рядовой солдат царской армии: голубоглазый и очень бледный. Второй был выше ростом, исподлобья смотрел зеленью кошачьих глаз, босой и одетый только в исподнее бельё.       ― Дмитрий Феофаныч! Вот так встреча! ― с иронией воскликнул Кир, увидев его. ― Вот чей китель-то нашли. Чё-ж ты погоны сбросил, как трус? ― он помог подняться вдове комиссара, придерживая её под руки.       ― Кто это? ― уточнила Анфиса, глядя, как мрачнеет лицо Дмитрия.       ― Сынок генерала Воздвиженского. Это который Грановскому морду прижёг…       ― А Грановский, говорят, жив-здоров до сих пор, ― губы Дмитрия исказились в ядовитой усмешке. ― Как ты его тогда придушить рвался, угрожал, а в итоге…       ― Заткнись! ― резко перебил Кир и, шагнув ближе, ткнул наганом офицеру в лицо.       ― Погоди! ― остановила его Анфиса. ― Если он генеральский сын, то, может, получится на него батьку выменять у серебряных?       ― Может и получится. Только, сдаётся мне, голова Зорина сейчас дороже, чем этот чурбан.       ― Ты, ― Анфиса обратилась ко второму пленному. ― Жить хочешь?       Тот быстро закивал.       ― Тогда возьмёшь письмо, отдашь его своим и расскажешь им обо всём, что тут было. Понял?       ― Понял… ― дрожащим голосом ответил солдат.       ― Братцы! Найдите бумагу и чем писать! ― громко приказала Анфиса.       ― Будет сделано!       ― Пристрелят тебя как предателя, ― проговорил Дмитрий, злобно глянув на подчинённого.       ― Рот закрой, пока самого не пристрелили, ― перебил Кир. ― А тебя, ― обратился он к солдату, ― там ещё, мож, и наградят, за то, что чадо генеральское спасёшь.       ― А с этой что делать? ― спросил Иван, кивнув на вдову комиссара.       Анфиса хотела пожать плечами, но вспомнила, что теперь ей надо знать ответы на все вопросы:       ― Да ничего не делать. Одеть для начала и накормить. Ты откуда? ― спросила она у женщины.       ― Из Пещецка… ― чуть слышно ответила та.       ― Вот и узнай, Ваня, не ездит ли кто в Пещецк по делам иль ещё зачем. Мож и эту отвезут. А пока устрой здесь, авось кому помощь в хозяйстве нужна. Скажи, что Зорина приказала.       ― Понял, ― кивнул Иван и жестом позвал за собой женщину, которая испуганно посмотрела на Анфису.       ― Иди-иди, не тронет он тебя, ― успокоила та.       ― Нашли! Всё нашли! ― Хлыст вернулся с бумагой и карандашом.       ― Давай сюда. Кир, напишешь ты? У тебя и почерк разборчивее… Да и ты самый грамотный тут.       ― Раз говоришь написать – значит напишу. Продиктуй только.       ― Идём тогда в избу, там за столом напишешь. И этих ведите, ― распорядилась Анфиса.       ― Грозный атаман у вас, ― неожиданно весело проговорил Дмитрий. ― К такому в плен попадёшь, так и выбираться не захочешь.       ― Ты оглох? Я тебе заткнуться сказал. Или тебе язык подрезать? ― пригрозил Кир.       ― Не ты здесь командуешь, Смолин. Как милая сударыня прикажет, так и замолчу.       ― Милая сударыня приказывает заткнуться, ― резко ответила Анфиса.       Она на секунду встретилась с глазами с пленным офицером и тут же отвернулась. Он же смотрел ещё долго, будто выжидал чего-то или просто хотел смутить. И ощущение на себе этого взгляда не давало покоя Анфисе. Дмитрий – враг, а значит ни о какой симпатии к нему и речи быть не могло, однако и наружность и поведение его обладали притягательностью, которой было крайне сложно противостоять.       Взяв карандаш, Кир приготовился писать:       ― Диктуй.       Анфиса, которая задумчиво ходила туда-сюда по горнице, остановилась рядом с сидящими на полу пленниками:       ― Пиши: генералу Воздвиженскому лично… Если хочет увидеть своё чадо живым и невредимым, то сделает всё, чтобы с головы атамана нашего ни один волос не упал. Напиши, что мы согласны меняться… Только вот где встречу назначить? ― она посмотрела на Вологу и Макара. ― Вы чего думаете? Надо такое место, чтобы они там засаду не смогли устроить…       ― Мож у кривого оврага? ― поразмыслив, предложил Волога.       ― Энто де река к северу сворачивает? ― уточнил Макар.       ― Там.       ― Дело говоришь. Дня три до туда пути. Тока пускай с западу подходят.       ― Так, ― Кир достал и расстелил на столе карту. ― Здесь показать сможете?       Волога подошёл и ткнул пальцем в бумагу:       ― Тут.       ― Пускай туда приходят. Через четыре дня на заре там сойдёмся, ― согласилась Анфиса. ― На всякий случай в письме зарисуй и этому объясните, ― она кивнула на пленного солдата. ― И напиши ещё, чтобы Воздвиженский сам приходил, только с ним говорить и меняться будем. Чтоб без оружия и своих подальше оставил, этак саженей за двадцать. Если что не по-нашему будет, мигом его Митюше лишнюю дырку в голове проделаем.       ― На такие условия ни один здравомыслящий человек не согласится, ― подал голос Дмитрий.       ― Вот и узнаем, насколько твой батька мыслит здраво, ― Анфиса усмехнулась. ― И я не припомню, чтобы дозволяла тебе рот открывать. Ещё раз без разрешения вякнешь – без зубов останешься, а если и потом продолжишь – то и без языка.       ― А если и потом не замолчу?       Секунду помедлив, Анфиса решилась на наиболее дерзкий ответ, пришедший ей в голову. Глядя в лицо офицеру, присела напротив него:       ― Лишишься своих побрякушек, ― серьёзно проговорила она, очень надеясь, что не покраснела при этом.       Позади Макар прыснул смехом. Светлые брови Дмитрия удивлённо подпрыгнули, но недоумение почти сразу сменилось очаровательной улыбкой:       ― Эполетов?       ― Ну, если ты их так называешь… ― Анфиса старалась сохранять невозмутимость. ― Эполеты ты уже потерял, так что думай… ― она поднялась и, развернувшись, оценила реакцию своих на шутку.       Волога весело щурил глаза, Макар одобрительно кивал, Кир тоже улыбался, не отрывая взгляд от листа бумаги. Почему-то именно в этот момент Анфиса наиболее явно ощутила гордость за себя. Досадно только было, что отец этого не видел.       Закончив письмо, Кир зачитал его вслух, после одобрения Анфисы сложил пополам:       ― Ну чё? Готов, посыльный? ― спросил он. ― Пешком побежит или верхом отправим?       ― Верхом. И дайте лошадь порезвее, ― распорядилась Анфиса.       ― Сделаем, ― Макар кивнул и вышел.       ― Волога, а ты скажи нашим, чтоб сбираться начинали.       ― Зараз подыму всех.       Кир подошёл к пленному солдату и положил письмо ему в карман:       ― Гляди не потеряй. Мож кого-нибудь отправим проводить его? А то вдруг слинять решит.       ― А куда ему линять? Либо к альтовским, либо обратно к нам. Те стральнут, не разбираясь. А мы, если письмо не довезёт куда надо, хоть из-под земли достанем и на лоскуты распустим, ― с угрозой проговорила Анфиса.       Дмитрий сверлил бывшего подчинённого ненавидящим взглядом. Тот был бледен и дрожал:       ― Я отвезу… Клянусь, отвезу. Генералу лично передам…       ― Он тебя вздёрнуть прикажет, а перед этим… ― Воздвиженский не договорил.       Кир отвесил ему сильную пощёчину обратной стороной ладони, от чего Анфиса невольно вздрогнула.       ― Помалкивай. А то так тебе морду подправлю, что папаша не признает.       ― Готово! ― крикнул Макар, заглянув в избу.       ― Забирайте этих, ― приказала Анфиса, кивнув на пленных.       Когда посыльный был уже в седле, Волога посмотрел на Анфису и, жуя травинку, негромко произнёс:       ―Добрый конь, жалко буде, якщо не повертается…       ― Слышь, гонец, ― громко окликнула она солдата. ― Ты там ещё передай, чтоб, окромя атамана, лошадь эту вернули.       ― Скажу, ― торопливо закивал солдат. ― Непременно…       ― И генералу пламенный привет передай, ― усмехнулся Кир.       ― Скатертью дорожка, ― Анфиса махнула рукой и, видя опасливое промедление солдата, добавила чуть громче: ― Ну! Целоваться на прощанье не будем. Аль забыл как лошадью править?       Бывший пленник испуганно мотнул головой и пустил коня галопом.       ― Наши все готовы? ― спросила Анфиса у Вологи.       ― Да, кажись, все.       ― Гаркни ещё раз, чтоб точно никто не проворонил, да пойдём. И так уже засиделись.       ― Зараз зроблю.       ― Смотрю, ты совсем уже освоилась в новой должности, ― с улыбкой проговорил Кир.       ― А что поделать, раз вы не берётесь, ― Анфиса устало вздохнула, улыбнувшись в ответ.       ― Отец будет гордиться тобой… Хотя, он и так всегда тобой гордился. Главное, чтобы он сам при таком раскладе атаманом быть не передумал.       И в этот момент Анфисе показалось, будто Кир смотрит на неё иначе, не как прежде. И от этого взгляда вновь вспыхнула надежда на то, что судьбы их всё-таки ещё могут переплестись навсегда.       ― Нет уж, лучше него атамана нам не сыскать…       Всю дорогу Анфиса настороженно прислушивалась к разговорам спутников. Она боялась, что малиновые, которыми прежде командовал Звяга, решат поднять бунт. Кроме того, от мыслей о дальнейших действиях отвлекал и пленный офицер, который сидел со связанными руками на лошади позади Вологи. Он то и дело щурил на Анфису насмешливые глаза, будто специально старался смутить. И если к красоте Кира она уже успела несколько привыкнуть, то Дмитрия хотелось рассматривать. Всё в нём казалось так хорошо и ладно, что взгляд сам косился.       На ночном привале некоторые заснули до того, как был готов ужин, так что товарищам пришлось их расталкивать. Анфиса неохотно заставила себя поесть, назначила четверых дозорных и свернулась на волчьей шкуре. Она лежала так, чтобы видеть пленного, который, похоже, уже задремал, и прислушивалась к окружающим шумам. Старалась угадать, заснул ли Кир. Хотелось говорить с ним до погружения в сон, чтобы не оставаться наедине со своим мыслями.       Анфисе казалось, что она не достаточно беспокоится об отце. Нынешний план, хоть и казался надёжным, но всё равно мог рухнуть в любой момент. Доехал ли посланник малиновых до своих? Было ли принято всерьёз письмо? Согласится ли генерал менять столь важного пленного на своего сына? Всякое ведь может случиться… Было слишком много нюансов, на которые Анфиса даже при всём желании не смогла бы повлиять. От усталости, давящего чувства вины и бессилия хотелось разреветься. Сжавшись, словно от холода, и пряча лицо, она задержала дыхание. Плакать теперь нельзя, атаман должен держать себя в руках. Слыша, что кто-то приближается, Анфиса зажмурилась и притворилась спящей.       ― И тебе не спится? ― шёпотом спросил Кир, присев рядом. ― Думал, что свалюсь и без задних ног дрыхнуть буду, а теперь маюсь…       ― Дозорные бы не задрыхли, ― отозвалась Анфиса вполголоса.       ― Когда я в детстве не мог заснуть, мама пела мне колыбельную…       ― Какую?       Вдохнув, Кир тихо запел: «Я ослаблю злой силок, Улетай мой голубок Голубыми небесами Белоснежными крылами. Над родною над землёй Оброни пером покой. Ветерком несло перо В наше светлое окно, Да к твоей кроватке Сном спокойным, сладким…»       ― Мне мама тоже пела колыбельные… ― проговорила Анфиса. ― Я больше всего любила одну: «Баю-баю-баюшки Баюшки-баю Так качал журавушка Люлечку твою. Ой да люли-люлюшки Ай люли-люли Так для моей донюшки Спели соловьи. Баю-баю-баюшки Ай люли-люли Спи, моя голубушка, Сладко до зари…»       Допев, она несколько секунд помолчала и осторожно обернулась. Кир спал, завернувшись в старую шинель и подложив руку под голову. Какое-то время Анфиса рассматривала его спокойное расслабленное лицо, почему-то в голове возник вопрос о том, что чувствовал Кир, когда получил свой ожог. Было сложно представить его плачущим или воющим от боли.       Постепенно разум Анфисы затуманился, глаза начали слипаться, мысли превратились в расплывчатые образы снов.       Внезапный всплеск тревоги заставил встрепенуться и, подняв голову, сжать в руке револьвер. Неразборчивый кошмар тут же отступил, не зацепив память, но оставив после себя холодный след. Анфиса прислушалась и огляделась: Иван, как всегда, храпел громче всех, Проня бормотал во сне, где-то в ветвях ухнул филин, звонко стрекотал сверчок. Двое дозорных дремали, сидя спиной к спине.       ― Кошмары мучают? ― шёпотом спросил Дмитрий.       Он сидел, привязанный дереву. Даже в темноте глаза его казались сверкающими.       ― Не твоё собачье дело, ― отозвалась Анфиса мрачно.       ― Уж не наши ли солдаты тебе снятся?       ― Вы мне разве только мертвыми снитесь.       ― Какой ужас, не странно, что ты так вскочила, ― всё в том же шутливом тоне продолжил Дмитрий. ― Ты ко мне поближе ляг, а я покараулю, чтобы к тебе больше кошмары не лезли… В моём положении всё равно не заснуть.       ― Оставь эту дрянь для своих кисейных барышень.       ― Кисейные барышни все в Солумерию перебрались.       ― Вот и ты чеши за ними.       ― Нет уж, не дождётесь. Я в Свероветии родился, и за неё буду до последнего воевать, ― ответил офицер со снисходительной улыбкой.       ― Так воевать рвался, что аж без портков удирал, ― Анфиса язвительно усмехнулась.       ― От меня живого пользы больше. Мёртвым Родине не послужишь.       ― Теперича польза от тебя только нам.       ― Это мы ещё посмотрим. Феофан Сергеевич в первую очередь генерал императорской армии, а значит должен действовать, в первую очередь, в интересах империи.       Слова Дмитрия заставили Анфису несколько напрячься, и лишний раз поколебали её уверенность.       ― И чего, что генерал? Будто он своё дитятко на верну сметь оставит.       ― Сыновей у него двое, а Родина одна. Детей он ещё наделать успеет, когда всю альтовскую грязь из Свероветии выметем. А если по чужим странам мыкаться придётся – и себя, и детей мучить. Выбор очевиден, ― Дмитрий чуть пожал плечами.       ― Ты мне зубы-то не заговаривай, а то взаправду язык укорочу, ― от волнения Анфиса начала злиться.       ― Скоро увидишь, что я прав. Поэтому тебе бы самой лучше сдаться и сотрудничать. Я за тебя слово замолвлю – тогда и жива останешься, и папашу своего спасёшь. От тюрьмы он, конечно, не отвертится, но лучше уж так, чем голову с плеч, как думаешь? Будешь его навещать иногда. Вам, в любом случае, не победить. Не мы, так равенцы вас раздавят.       ― Слово замолвишь? Вот спасибо, и с чего-ж мне милость такая? ― саркастично поинтересовалась Анфиса.       ― Да так, за красивые глаза, ― промурлыкал Дмитрий.       От его тона по коже побежали мурашки, и все остроумные ответы моментально пропали из головы. Внезапно один из костровых встрепенулся и пихнул второго. Коротко посмотрев на них, Анфиса перевела взгляд на офицера.       ― Продолжим нашу милую беседу в следующий раз, когда останемся наедине? ― поинтересовался тот вполголоса.       ― Я лучше с чёртом побеседую, чем с тобой, ― прошипела в ответ Анфиса и, поднявшись, направилась к костровым. ― Братцы, пересадите-ка этого поближе к себе, будет болтовнёй ото сна отвлекать…       Анфиса проснулась от того, что Кир тряс её за плечо.       ― Не пора ещё идти? ― негромко спросил он.       Встрепенувшись и моментально избавившись от остатков сонливости, Анфиса села и быстро огляделась: почти все уже проснулись, лениво позёвывали и собирались в дорогу.       ― Надо первым делом сходить к реке лошадей напоить… Гаркни, чтобы остальные встали… Хотя, погоди, я сама…       Утренний холодок неприятно сковал мышцы, заставляя поёжиться. Анфиса прочесала пальцами влажные от росы волосы и поднялась, кашлянула, чтобы прочистить горло, и громко объявила:       ― Братцы! Сбираемся поживее! ― мельком взглянула на Дмитрия и спешно отвернулась.       У Анфисы мелькнула мысль о том, что спросонья она выглядит не особо привлекательно.       ― С добрым утром, Анфиса Ратмировна, ― громко проговорил Офицер, ― Вы прекрасны, как восход!       ―Мож вдарить ему раз, шоб не паясничал? ― предложил Волога.       ― Не надо пока, успеется, ― ответила Анфиса после небольшого промедления.       Дмитрий многозначительно улыбнулся.       Через несколько часов пути малиновые наткнулись на следы привала: притоптанная поляна и кострище.       ― Не нашенские, ― констатировал Иван.       ― Надо внимательнее быть, а то, может, ещё альтовские недобитые по лесам шастают, ― проговорил Кир. ― Нам сейчас лишние жертвы не нужны.       ― Придётся добить, если встретим, ― Анфиса усмехнулась. ― Приглядываться будем.       ― Разведку бы вперёд видправити, ― предложил Волога, оглядевшись.       ― Надо бы… В той стороне, кажись, Мальково? ― негромко уточнила у него Анфиса, указав рукой в сторону.       ― Там, ― кивнул он.       ― Метнуться туда спросить, не видали ли альтовских…       ― Коль надо – метнёмси.       ― Возьми Ваню, да ещё кого-нибудь двоих и сползайте оглядитесь тут по сторонам, а то чёрт знает, куда альтовцы пошли отсюда. Мы с Киром, Макаром и Косым в Мальково спросим. Остальным здесь сидеть, ухо держать востро. Гриня, ты за старшего пока останешься. Все поняли?       ― Поняли, Анфиса Ратмировна…       ― Уразумели!       ― Будет сделано.       Малиновые закивали.       ― Может лучше ты тут останешься? ― вполголоса спросил Кир.       ― Нет. Мало ли, деревенские вас не признают, батьку бы точно вспомнили, а так, мож, хоть меня припомнят.       Анфисе не хотелось оставаться с Дмитрием без Кира или Вологи. Она боялась, что офицер скажет что-то такое, на что она не сможет ответить, а применять к нему силу совсем не хотелось.       До деревни добрались довольно быстро и без препятствий. Общение с местными тоже прошло без проблем: одна разговорчивая баба крайне красноречиво расписала все последние события, случившиеся в Мальково, высказала своё мнение и о серебряных, и о равенцах в самых красочных выражениях.       На обратном пути столкнулись с Вологой, Иваном и ещё двумя малиновыми.       ― Ну как? Нашли чего? ― сразу спросила Анфиса.       ― Да ничего не нашли. А местные что рассказывают?       ― Альтовских последний раз дня два назад видели. Отступают и в деревни лишний раз сунуться опасаются, нас боятся, ― проговорил Кир.       ― Правильно боятся, ― Волога одобрительно кивнул.       Выйдя на поляну, где ждали остальные малиновые, Анфиса остановилась в недоумении, не зная, как реагировать на увиденное: Дмитрий сидел развязанным и игра с Проней в дурака, ведя непринуждённый разговор. Первым возмущение выразил Иван:       ― Пронька, ты ошалел совсем! ― подбежав к другу, отвесил ему такой подзатыльник, что аж сбил картуз с головы.       ― Да ты чё?! Сам ошалел! ― Проня моментально вскочил, ошарашенно уставившись на Ивана.       ― Та на кой ляд пленного развязал, дубина! Не с кем в карты резаться?!       ― Да куда он девается от нас?! ― Проня едва успел увернуться от ещё одного удара. ― Чего бранишься, будто я с альтовским играю?!       ― А этот будто лучше!       ― Так не нехристь же какой! Выходит, будто лучше!       ― Так, может, ему теперь в ножки поклонимся да отпустим! Вот я сейчас тебе ум-то вправлю! ― схватив таки Проню, Иван хотел треснуть ему ещё раз.       Несколько мужиков бросились их разнимать.       ― Тихо! ― рявкнула Анфиса.       Иван обернулся на неё почти испуганно:       ― Анфис, не серчай… Знаешь ведь, что бестолковый он, ― не глядя пихнул Проню локтем. ― И никто ведь дурня не образумил… По глупости он…       ― Не суети, ― прервала Анфиса уже спокойнее. ― Волога, свяжи пока пленного, размялся и хватит. И что, братцы? Стало быть вы все считаете, что, раз уж он не альтовский, значит с ним, как с нашим, якшаться можно? ― она медленно обвела взглядом всех малиновых.       Не без удовольствия отметила, как некоторые потупили взгляд, будто боясь навлечь на себя гнев.       ― Как с нашим, конечно, нельзя… ― решился ответить Гриня. ― Я просто вот чё подумал: Воздвиженский всё-ж таки с басурманами воевал… И этот, и тятька его… Выходит, соратники почти и со мной, и, вон, с Косым, с Петькой… Люди служивые, чё прикажут – то и делают…       ― И что, если они по приказу наших убивали, значит им с рук спустить всё можно? ― резко вмешался Кир. ― Ты не забывай, что папаша у него – генерал, сам приказы отдаёт! Зорин, чтобы вас спасти, можно сказать на плаху сам пошёл, а вы теперь…       ― Не горячись, Кир, ― Анфиса тронула его за плечо. ― Если они и были прежде вам соратниками – время то уже прошло. Столкнулись бы в бою – бились бы насмерть. Неважно альтовский или царский, он наш пленный, а не гость, вот и ведите себя с ним как полагается. Ясно? Мы теперь с вами друг другу соратники и братья, а кто против – те нам враги. Уразумели?       ― Уразумели… ― кивнул Проня виновато, потирая затылок.       Дмитрий вдруг свистнул и с наигранным восторгом воскликнул:       ― Ура атаману! ― он не выглядел проигравшим и, как всегда, самодовольно посмеивался глазами.       Анфиса внутренне вздрогнула от этой выходки. Волога увесисто встряхнул пленного и прорычал какую-то угрозу.       ― Правильно, Анфиса Ратмировна…       ― Вумная девка, вся в батьку…       ― Говорил вам, шо не́чё этого развязывать…       Анфиса невольно заулыбалась. Сердце стучало чаще уже не столько от волнения, сколько от горделивой радости.       ― Ай да атаман у нас, ― похвалил её Кир с искренней улыбкой. ― С таким точно не пропадём…       От его тёплого взгляда щёки Анфисы покраснели.       ― Надеюсь… ― пробормотала она и поспешила сменить тему: ― Ещё немного передохнём и дальше надо идти.