Глава 8

Я гребла веслом сидя на плоту. Отплыла я примерно на километр от берега колонии №15. - Вода холодная! Всё как я люблю. – мой зад ощущал лёгкие плески волн снизу плота. – Надо было сразу постелить себе ту ткань со звёздочкой. Доставать что-либо из узелка за спиной мне было лень. Лень… Холодная вода… Может это лишь сон, и я на самом деле сейчас сплю в тёплой кроватке, у себя в комнате, где рядом, в кресле сидит отец и покуривая трубку читает мне свои записи из военной жизни, или же какие-либо сказки для детей моего тогдашнего возраста. На страницы книг падают частицы пепла или кусочки табака, а он стряхивает их в сторону долой, своей старой, уставшей рукой. Потом же, этой рукой поправляет свои поседевшие во время жизни и войны волосы. А может я сплю где-то в лесу на травке под деревом, когда надо было собирать ягоды, а папа ищет меня бегая от кустика к кустику, от деревца к деревцу. И вот-вот меня найдёт да разбудит, успокоит и накормит парочкой нежных подзатыльников. Но нет. Слеза протекла по щеке. - Папа… Гордился бы мной, зная какое благо я приношу народу и себе… С этими словами я перестала грести и поджав колени зарыдала. ВОТ Я ДУРА!!! Почему я его вспомнила?! Почему я вспомнила… Почему я… Почему… … Я плыла что-то около двух часов в сторону океана. И что тут такого? Плыву уже как час за запретной линией, а ничего! Вдруг на меня побежали волны примерно в метр, но плавно пропали. - Может это знак? – я обернулась. – да хрен с ним! Щас бы табачку… Меня в итоге поприветствовал не табак, а волна…