Часть 6 - Савада Тсунаёши - "Оно наблюдает сверху"

      В целом, за Савадой всегда нужен был глаз до глаз, с самого его детства. Казалось, тот мог притянуть к себе неприятность даже просто лёжа в собственной колыбели. Ну как ещё объяснить укус осы младенца, который даже из собственной кроватки выглянуть не мог самостоятельно?       Впрочем, стоило тому научиться хотя бы переворачиваться, в доме Савада настала весёлая жизнь! Кто бы что ни говорил, но маленький Савада был крайне активным и любопытным ребенком, а потому мог спокойно – крайне целеустремлённо – до переворачиваться на манер сосиски до самого края кроватки и сверзнуться с нее, лишь чудом не падая на пол. Ну, сначала не падая, потом, конечно, начал делать и это.       Был даже забавный момент, что Тсуна отказывался ползать, просто потому что «перекатываться» было быстрее. Детский терапевт тогда посмеялся и успокоил молодую мать, которая подумала, что у её сына какие-то проблемы с развитием. Но нет, как оказалось, просто у её ребёнка «нестандартный стиль мышления, который проявился в столь юном возрасте».       А уж когда Тсуна приловчился, опираясь на все доступные предметы шустро перемещаться на своих двоих… Что же, более ничего не могло поколебать нервы Савады Наны после столь стрессового периода. Падения на равном месте перестали вызывать столь бурную реакцию после того, как Тсуна внезапно обнаружил существование окна и понял, как туда забраться.       Только чудо в тот день уберегло это несносное дитя.       Правда, сам Тсуна искренне считал, что никакое это не чудо. Просто за ним присматривали.       На самом деле, сам Тсуна знал, что он всегда под присмотром, даже когда чуткой мамы нет рядом, он не один.       Оно всегда наблюдает сверху.       Будучи совсем маленьким Тсуна, искренне считал, что это вторая форма его мамы или что-то такое. Потому что Оно тоже смотрело всегда с той же добротой, нежностью и любовью, прямо как мама.       Оно никогда ничего не говорило, не делало, просто смотрело. С любопытством, весельем, иногда – беспокойством. Оно не имело какой-либо конкретной формы, чаще – просто дымка в виде силуэта неясного телосложения. Не имело черт лица как таковых, и все что было видно отчетливо – глаза. Большие, прямо как у героев мультфильмов. Яркие, будто не настоящие даже. И очень…Хм, очень эмоциональные? По крайней мере именно по ним Тсуна мог различить настрой и эмоции этого…существа?       Интересным был факт, что Оно всегда было наверху и никогда сбоку или снизу. Всегда четок вверх.       Наверное, любой человек испытывал бы страх, если бы в его жизни происходило нечто такое, испытывал бы ужас, если бы видел то, чего не видят другие, считал бы себя психом, возможно. Но сам Тсуна был именно под присмотром этого существа, как он сам подозревает с самого рождения и если бы Оно хотело ему навредить, то могло бы давно сделать это.       Да даже тот случай с окном – все бы подумали, что это очень трагичный несчастный случай, такое бывает. Но вместо этого Оно крайне споро переместилось в ту часть потолка комнаты, чтобы быть ровно над Тсуной в тот момент и состроило такое выражение глаз, какое Тсуна не увидит у этого существа ещё очень и очень долго. Там было все, и ужас, и предостережение, и волнение и даже налёт легкого раздражения на дурость «неразумного детёныша».       Оно никак не могло пока что взаимодействовать с внешним миром, или по крайней мере не делало этого при самом Тсуне.       И тем не менее оно смотрело. Всегда. В том числе и вне дома Савады. Оно укрывалось в тенях зданий, деревьев, столбов. Конечно, куда более вольготно и свободно оно ощущало себя по вечерам. Но при свете дня вполне себе не дурно устраивалось между верхушкой шкафа и потолком в выходные дни, а в будние дни в основном прибывало в углу потолка учебного класса.       Этого не видел никто. Совершенно никто.       Даже те, кто владеет Пламенем не могут увидеть это Нечто. Однако, если постараться припомнить, то «дядюшка» Кавахира, кажется, все таки смог увидеть Это. По крайней мере, стоило ему направить взгляд на это Нечто, как он стал значительно сговорчивее. - Савада Тсунаёши-кун? И что же ты такого сделал, что у тебя есть столь…могущественный покровитель?       Тсуна не был уверен, но кажется, никто кроме него самого не услышал этих слов, зато Оно крайне довольно прищурило свои глаза. Если бы Тсунаёши мог видеть лицо этого существа или Оно было кошкой, то там точно были бы и гордость, немного самодовольства и немного снисхождения. Как у кого-то крайне сильного, кого-то, кто осведомлён об этой силе и знает, как ей управлять. Как у кого-то, кто был крайне почитаем.       Сам Тсуна не мог ничего ответить на вопрос Шамана, разве что плечами пожать, да сказать, то что он знал: - Оно рядом со мной с самого детства, так что, полагаю, я просто родился?       Если эту молодящуюся древность можно было чем-то удивить, то Савада только что это сделал. К удовольствию своего «покровителя», как выразился любитель шахмат.       В целом, позже, сильно позже, уже после снятия проклятия с аркобалено, Тсуна узнает, что по некоторым причинам он был тем, кто приносил огромное количество эмоций для этого существа.       Как позже выяснил Савада, оно могло прекрасно поглощать излишки Пламени. Как бы напитываясь им и в эти моменты, при желании. И становиться видимым для остальных владеющих Пламенем. Этих поражённых лиц Тсуна не забудет никогда. Особенно, когда все поняли, что сам Тсуна прекрасненько сосуществует с этим… Существом.       Оно не делало ничего подобного, когда Тсуна был мал или юн, потому что его Пламени не хватило бы на двоих, а уж после того, как его запечатали... Впрочем, теперь, когда он уже сформировался и его организм не поглащает естественным образом огромное количество этого Пламени, Оно может немного разгуляться.       (Конечно же, оно могло бы не делать этого. Конечно же, оно могло бы не ждать. Оно могло бы выпить Тсунаёши до суха. Оно могло сожрать любого из пламенников. Оно могло бы не побрезговать и человеческой плотью, если бы на то была нужда или оно не привязалось бы к этому забавному дитя. Порой Оно помышляло о том, чтобы сожрать и занять место той женщины, что звалась матерью Тсунаёши, но тогда детёныш был бы опечален... Он бы точно, в отличии от остальных все бы заметил. Оно не хотело, чтобы детёныш грустил лишний раз или боялся. Нужно было бы сделать это сильно раньше, до того, как он начал различать их с той женщиной. )       А также Тсуна узнал, что на самом деле оно может быть довольно агрессивным. И очень ярко проявлять агрессию. Не по отношению к самому Тсуне, нет! Казалось, оно все ещё воспринимало Саваду как чуть подросшего детёныша. Своего Детёныша.       По сути, оно было практически ещё одним родителем для Савады Тсунаёши. Оно было рядом и смотрело за ним. Когда он был юн и любопытен, когда он радостен или печален, когда он счастлив или в отчаянии. Оно смотрело как он рос, и всегда оставалось рядом, давая молчаливую поддержку. Порой даже помогало на самых важных тестах и экзаменах, задерживая взгляд на верных ответах. Оно могло даже укоряюще смотреть, заставляя Тсуну учить уроки или убираться в комнате.       Оно было другом, который мог потешаться с нелепых случаев, происходящих с Тсунаёши и даже поражаться им. Тсунаёши казалось, что он буквально чувствовал на периферии сознания то, что испытывало это существо. Недоумение и невероятное веселье, когда он забыл в магазине такое выражение как «увлажнитель воздуха» и попросил штуку «которая делает этот воздух мокрее» он ощутил очень ярко и с четким пониманием, что эти эмоции принадлежат не ему.       Было ли это все странным? О да, конечно! Но не то чтобы его жизнь можно было назвать обычной даже в рамках восприятия мафии, так что…       И прямо сейчас, находясь в собственном кабинете, уже будучи официальным Десятым Боссом Вонголы, перевязывая самостоятельно пулевое ранение и уже вслух обдумывая ситуацию с Предателями, Тсуна ощутил злость. Чистейшую Ярость. Не его, эти чувства не принадлежали ему.       Савада прервал себя на полуслове и чуть недоумённо перевёл взгляд на потолок. Оно стало будто темнее, словно кусок чистейшего зла. Глаза, практически всегда светлые, приятного тёплого оттенка, налились одновременно алым и тёмным цветом, ясно указывая сейчас на истинную суть существа.       Оно наблюдает сверху.       Всегда наблюдало сверху.       И Тсуна ощутил удивление и лёгкую настороженность, когда Оно будто стало объёмнее и тяжелее, а фигура обрела более чёткие контуры.       Оно спускалось вниз.       И Оно было в полной ярости. (Ярости, которая затрагивала не самого Савада Тсунаёши, а тех, кто посмел тронуть оберегаемое Дитя).