Часть 20. Как это любимого зятя на похоронах не будет? Что люди подумают?!

      Спустившись в холл, Вадим увидел уже собравшуюся Иру. Она сидела на диванчике и печатала что-то в телефоне. — Тамара собралась? — спросил парень, подходя ближе. — Она с Виктором поехала, — сообщила Ира, убирая телефон в сумочку.       Взяв шубу с диванчика, Вадим помог Ире одеться. — Поляков там зачем? — недовольно спросил шатен. — Они с Тамарой пара. Естественно, что в такой момент он хочет поддержать ее, — пояснила Федотова. — Я уже могу называть его дядей Витей или дождаться свадьбы?       Ира шутливо пнула парня в бок локтем, но из-за курточки тот практически не почувствовал этого. — Вадим, пожалуйста, хотя бы на кладбище обойдись без шуток, — попросила Ира. — Иначе останешься в школе. — Как это любимого зятя на похоронах не будет? Что люди подумают!       Увидев недовольный взгляд жены, пообещал, что это последняя на эту тему.       До кладбища парочка добралась без приключений, приехав через минут десять после Виктора с Тамарой. Те ждали их недалеко от ворот кладбища. Увидев количество людей, которые стояли чуть в стороне, и составляли категорию шестьдесят плюс, Ира нахмурилась. — Надеюсь, это не к нам? — К нам, — сообщила Тамара, покосившись на «гостей».       Вскоре приехал и автокатафалк, из которого рабочие вынесли два гроба. Траурное шествие направилось к месту захоронения. Славиных собирались похоронить рядом с родителями Ирины.       Рабочие установили гробы на переносной постамент. Они были двухкрышечные, выполненные из массива красного дерева, поэтому одна крышка была открыта, позволяя видеть собравшимся лица умерших. Первыми, по традиции, должны были подойти родственники и возложить цветы.       Сперва Ира подошла к гробу Алексея, не глядя на его лицо, девушка устремила взгляд на пуговицу на его пиджаке. Досчитав до десяти, Федотова перешла к гробу бабушки, уступая место Тамаре.       В этот раз Ира нашла в себе мужество посмотреть на лицо Евдокии. Гримеры поработали прекрасно, и она лежала, словно живая. Казалось, женщина сейчас откроет глаза, повернётся к ней и скажет что-то в стиле того, что у нее недостаточно скорбное выражение лица. Или, что у нее ужасный вкус и надо было выбрать другие цветы для процессии. И главное — она притащила с собой на похороны своего никчемного муженька, чтобы позлить их даже на том свете. От своих мыслей Ира невольно улыбнулась, но поторопилась спрятать улыбку, пока ее не поняли неправильно.       Заметив на себе взгляды, Федотова торопливо отошла от гроба, чтобы дать возможность попрощаться другим. — Прими мои соболезнования, Ирина! — раздался за спиной смутно знакомый голос, когда девушка отошла чуть подальше ото всех.       Обернувшись, Ира увидела высокого мужчину в теле. На его голове была чёрная шляпа, а глаза скрывали солнцезащитные очки, сам мужчина опирался на трость. — Спасибо, — автоматически отозвалась брюнетка, повторяя одну и ту же фразу на протяжении нескольких минут. — Мы с вами знакомы? — прищурилась девушка. — Были, в прошлой жизни, — сообщил старик, хрипло рассмеявшись.       Ира нахмурилась, не поняв шутку про прошлую жизнь. Какой-то псих, не иначе. Федотова обернулась в поисках Тамары или Вадима, но тех заняли коллеги её родных, поэтому помощи не от кого было ждать.       Когда девушка вновь посмотрела на то место, где был старик, его там не оказалось. Ира растерянно осмотрелась по сторонам, но незнакомца и след простыл. — Ты в порядке? — с беспокойством спросил Вадим, подходя к жене и приобнимая её. — Выглядишь напуганной.       Ира замялась, не зная, рассказывать или нет про своего странного собеседника. В итоге решилась. Думала, сейчас Вадим скажет, что у нее галлюцинации от стресса или пошутит, что у неё сверхспособности открылись и она видела призрака, но парень как-то напрягся. — Наверное, какой-то дружок твоих, — предположил Вадим, тоже посмотрев по сторонам.       После того, как все попрощались, а это около двадцати человек, рабочие принялись опускать гроб в могилу. Взяв горсть земли, Ира бросила ее сперва на один гроб, затем на другой. Вот и всё. Сентябрь 2009 год       Услышав повторный звонок в дверь и поняв, что гость не собирается уходить, Ира с последних сил поднялась с постели. Был выходной, но Вадим куда-то ушёл еще с утра. И, судя по всему, ещё не вернулся. — Два часа дня, а ты бока ещё отлеживаешь? — И тебе привет, бабушка, — поздоровалась Ира, пропуская родственницу в квартиру.       Попав в гостиную, совмещенную с кухней, Евдокия скептически осмотрелась по сторонам. Подойдя к ближайшей полке, провела по ней пальцем. Не увидев слоя пыли, одобрительно кивнула.       Закатив глаза, пока бабушка не видела, Ира присела в кресло, кладя руку на едва заметно округлившийся живот. Повернувшись к внучке, Евдокия одарила ее укоряющим взглядом: — Могла бы и чаю предложить. Разве мы тебя так воспитывали? А бледная-то, как моль! Подкрасилась бы! Поднявшись с кресла, Ира направилась к кухонной зоне, включая электрочайник. — Я просто себя неважно чувствую. Токсикоз мучает, — поделилась русоволосая с бабушкой. — Думать надо было прежде, чем по койкам прыгать, — отозвалась Евдокия без капли сочувствия, присаживаясь за стол.       Достав чашки, Ирина повернулась к женщине, посмотрев на неё с возмущением. — Тебе послушать, так я вообще какая-то… проститутка! Хотя ты прекрасно знаешь, что у меня были отношения только с Вадимом. У многих моих ровесниц уже по несколько детей, а некоторые из них вообще скоро в школу пойдут. И ничего! — Меня не интересует, что там у других, — холодно отозвалась Евдокия, не сводя с внучки взгляда. — Следи за собой, чтобы не позорить нас с Алексеем на старость лет.       Поняв, что доказывать ей что-либо бесполезно, девушка продолжила заваривать чай. — А мужинек твой где? Не хочет выйти, поздороваться? — Его нет. Уехал куда-то с утра, — сообщила Ира, ставя на стол две чашки с зелёным чаем. — Хороша жена! — хмыкнула Евдокия. — Даже не знает, где ее муж. — Мы с ним, скорее соседи, чем муж с женой. — Тогда не удивлюсь, если он сейчас у какой-нибудь своей подружки.       Ира вспыхнула, подняв на бабушку взгляд полный боли. Ее и так съедали мысли о возможных изменах мужа, ведь они жили в разных комнатах и между ними не было никаких отношений, а тут ещё Евдокия сыпала соль на рану. — Не надо на меня смотреть взглядом побитой собаки, — отреагировала Славина-старшая. — Скажи спасибо, что мы постарались и тебя вообще замуж пристроили. А уж, если мужа удержать не можешь, это твоя проблема. — Зачем такое замужество, от которого умереть хочется? Мы же только мучаем с ним друг друга, — не сдержавшись, Ира всхлипнула. — Лучше будет развестись. — Вперёд! Жить, где будешь? На вокзале с бомжами? Милостыню просить будешь?       Уварова напомнила, что у нее есть квартира, которая досталась ей от родителей и кое-какие сбережения. К тому же, у нее есть они и Тамара. Сперва Евдокия удивила её новостью, что они уже сдали ее квартиру на длительный срок, а затем сообщила: — На нас с Алексеем не рассчитывай. На порог не пустим, если разведешься. Тамару мы тоже предупредим, чтобы не помогала тебе, если не хочет, чтобы мы и от нее отреклись. — Ты жестока! Славина лишь рассмеялась, сказав, что жизнь вообще не сказка. — Впрочем, когда родишь, можешь отдать ребёнка нам на воспитание. Может, из него хоть толк выйдет. А сама потом можешь разводиться и делать все, что хочешь.       Ира опустила руку на живот, защищая ещё неродившегося ребёнка от жестоких слов родственницы.

***

      Пока все учителя были в столовой на обеде, Назарова проникла в комнату Воронцова. Мужчина по-прежнему от нее шарахался, поэтому просканировать его не могла. Пришлось пользоваться старым добрым обыском.       Проверив ящики в комоде и тумбочках, блондинка не нашла ничего интересного. В рабочем тоже не оказалось ничего стоящего. Внезапно взгляд Веры зацепился за батарею, которая была прикрыта деревянной решеткой. Сняв ее, девушка увидела большой бумажный конверт, приклеенный скотчем. Аккуратно сняв его, Вера достала содержимое, которым оказались газетные вырезки. Все они были о семье Авдеевых и их затонувшей яхте.       Чуть позже к ней в комнату пришел Володя. В этот раз мужчина постучал, о чем не упустил момента пошутить. Заметив, что Вера сидит без настроения, склонившись над столом, который был завален какими-то бумагами, мужчина посерьезнел. — Что это? — Нашла сегодня у Кирилла.       Увидев о чем были статьи в газете, Володя с сожалением посмотрел на напарницу. — Я тебе сразу сказал, что твой мачо завязан в этом по самую макушку, — напомнил повар. — Может, этому есть какое-то объяснение? — предположила Вера.       Соколов с возмущением и злостью посмотрел на блондинку. Он не понимал, как можно не видеть и не признавать очевидного, что Воронцов не хороший парень. — Используй свой дар, подержи его за ручку, почеши ему спинку! — начал повышать голос мужчина, разозлившись. — У него есть нужная нам информация. Добудь ее или я сам займусь этим, — он сделал паузу, пытаясь подобрать приличное слово, — твоим приятелем. Вера, он не стоит твоих страданий, — добавил уже мягче, заметив, что девушка едва сдерживает слезы.       Спрятав газетные вырезки в ящик стола, Назарова обхватила голову руками. Она понимала это, но ничего не могла с собой поделать. Ей хотелось отбелить репутацию Кирилла и в своих глазах, и в глазах товарищей. Рассчитывать на понимание Володи не стоило, а вот Ира точно могла ее понять, как никто другой, ведь находилась в похожей ситуации. Выпроводив Володю, историчка написала Ире. Та через несколько минут ответила, что уже в школе и сейчас поднимется к ней. — Вер, ты что плакала? Что случилось? — с беспокойством спросила Федотова, присаживаясь на кровать к подруге и обнимая ее за плечи.       Назарова рассказала ей о своей находке, а также реакции Володи на все это. — Единственный вариант — это просканировать его, — сообщила Вера. — Но я не знаю, как теперь это сделать, когда он знает о моем даре. Зря я ему тогда все рассказала, — укорила себя блондинка. — Вер, ты хотела, как лучше и правильнее поступить, не начиная отношений со лжи, — поддержала ее Ира. — Мы же думали тогда, что убийство Крылова это единственное, что он скрывает. — Может, Володя прав, и мне стоит смириться с тем, что у нас с Кириллом ничего не получится? — вновь всхлипнула Вера. — Сейчас найду ему оправдания с Авдеевыми, а потом еще что-нибудь окажется.       Федотова предложила разобраться для начала в ситуации с Авдеевыми, а потом уже делать дальнейшие выводы. — А человек должен находиться в сознание, когда ты его сканируешь? — Ир, ты что задумала? — напряглась Вера. — Можно ему снотворное подмешать, — предложила учительница английского, посмотрев на напарницу.       Назарова задумалась. Вариант был неплохой, но как это сделать? В столовой, помимо них, будет куча народа, и кто-то может заметить, как они ему подсыпят лекарство. — А вдруг мы дозировку неправильно рассчитаем, и он уснет прям за столом? — предположила Вера.       Представив эту картину, Ира невольно засмеялась, но практически мигом исправилась. Девушка предложила подсыпать ему снотворное не тогда, когда он будет в столовой, а после. От Володи она как-то слышала, что Воронцов часто приходит перед отбоем на кухню и пьет на ночь зеленый чай.       Вера согласно кивнула. Главное, чтобы мужчина не увидел за собой слежку, а то решит, что они сумасшедшие.

***

      Поздно вечером Вадим, в компании Морозова-старшего, находился в одном из коридоров подземелья. Перед ними на полу лежал труп охранника, на теле которого были следы от когтей и зубов. — Тебе не кажется, что это тот же зверь, что влез на кухню и лазарет, — предположил Петр, подсвечивая труп фонарем. — Посмотри на раны! Его грызли зубами. — Ты еще скажи, что это оборотень, которого так детишки боятся, — насмешливо произнес Вадим, глядя на бывшего директора. — Я думал, ты вырос из этого возраста.       Морозов же не разделял веселья парня. Одно дело, когда неизвестный залез на кухню и украл продукты, устроил бардак, а другое дело, когда он загрыз живого человека.       По кровавому следу, что тянулся по полу, мужчина зашли в операционную. Здесь был полнейший бардак. Инструменты, штативы, бумаги — все было разбросано. — Ух ты! — удивленно воскликнул Вадим, оглядев бардак. — Кто-то в поле стал ходить, да пшеницу шевелить! Походу, твой оборотень крепко подсел на колеса! Что ему теперь пришлось по вкусу?       Морозов сразу бросился к шкафу, доставая от туда черный чемоданчик с логотипом компании. Поставив его на кушетку, Петр открыл крышку. Все ампулы с антидотом были на месте. — Антидот на месте, а вот все обезболивающее забрали! — сообщил бывший директор после осмотра шкафа. — У оборотня зубки болят! — с серьезным лицом проговорил Вадим, поймав на себе хмурый взял собеседника. — Я уверен, у тебя найдется разумное объяснение тому, кто готов загрыз человека за пачку обезболивающего, — хмыкнул Петр. — Нет, но я могу разумно объяснить, что будет с тобой, если мы во всем этом не разберемся. И версию с оборотнем не предлагать, — вновь усмехнулся Вадим.       Петр нахмурился, сведя брови на переносице. Он не понимал, почему парень такой веселый, учитывая все события сегодняшнего дня. — Я смотрю, у тебя настроение хорошее, — произнес Петр, глядя на физрука. — Я бы даже сказал, что прекрасное! — пожал плечами Уваров, вновь улыбнувшись. — Очень странно, учитывая, что мы сегодня с утра были на похоронах родственников твоей жены. Слышал, у вас с ними были проблемы. Не ты ли помог им организовать встречу с Гитлером? — усмехнулся Морозов. Уваров исподлобья взглянул на мужчину. Если он решил испортить ему настроение, то выбрал удачную тему. — Думай, что говоришь! Они приняли наши таблетки, при чем здесь я?! — Странно это всё, — задумчиво протянул Петр. — Вряд ли они это сделали, чтобы, как в сказке, умереть в один день. Их явно кто-то заставил это сделать! — Да нет, что ты! Они же были такие порядочные, добрые, святые люди! У них не может быть врагов! — насмешливо проговорил Вадим, глядя на коллегу. — Пойдем уже отсюда! У меня есть дела важнее, чем потратить время на твою компанию.       Не дожидаясь ответа, Уваров первым направился к выходу из операционной. Бросив на него злой взгляд, который тот, конечно, не увидел, Морозов направился следом.       Проходя мимо места, где лежал труп охранника, Петр заметил что-то блестящее. Наклонившись, поднял смутно знакомую запонку.

***

      Постучав в комнату и не услышав ответа, Ира приоткрыла дверь. Воронцов лежал на полу между кроватью и камином. Похоже, эффект снотворного застал мужчину прямо на ходу.       Посмотрев в конец коридора и, убедившись, что их никто не видит, девушки торопливо вошли в комнату математика.       Вера присела на корточки, дотрагиваясь до руки мужчины. Перед глазами сразу предстала картинка, как Воронцов наставляет пистолет на Авдеева-старшего, а потом, после небольшой драки, стреляет в него. Раненый в грудь Авдеев упал за борт.       Отшатнувшись от Кирилла, блондинка едва не потеряла равновесие. К ней сразу подскочила Ира, беря под руку и поддерживая. Вера перевела на подругу обреченный взгляд, давая понять, что Воронцов действительно виноват. Федотова с искренним сожалением посмотрела на напарницу. — Пойдем отсюда, пока Митя не вернулся, — произнесла Ира.       Когда девушки вышли в коридор, Федотова спросила, хочет ли она сейчас обсудить свое ведение. Назарова покачала головой, сказав, что сперва хочет сама все обдумать. — Вер, не расстраивайся. У любого поступка должно быть объяснение. Вера слабо кивнула.

***

      Вернувшись в свою комнату, Федотова застала там Вадима. Парень лежал на кровати и что-то смотрел в телефоне, при этом улыбаясь. — Что там такого, что ты так улыбаешься? — спросила Ира, с наигранной серьезностью посмотрев на мужа. — Смотрю фотографии одной невероятно красивой дамы, — сообщил Вадим, посмотрев с усмешкой на жену. — Уваров, ни стыда, ни совести! При живой-то жене! — продолжила игру Федотова, приближаясь к нему. — Ну, показывай фото…соперницы.       Засмеявшись, Вадим схватил брюнетку за руки, укладывая рядом с собой. Вновь взяв телефон, показал фотографии. Ира улыбнулась, увидев на фото счастливую дочь, перепачканную мукой. Они с Натальей Ивановной готовили пирог, судя по остальным фото. — Вынуждена признать поражение. С этой дамой мне не сравнится, — наигранно опечалилась брюнетка, удобнее устраиваясь под боком физрука. — Надеюсь, Маша не сильно мучает твою маму? — Мама счастлива, — сообщил Вадим, убирая телефон на тумбочку. — Говорит, что чувствует себя на двадцать лет моложе. И могла бы справиться еще, как минимум, с одним внуком.       Федотова невольно нахмурилась, аккуратно выбираясь из объятий Вадима. Заметив реакцию жены на свои слова, Уваров тоже слегка напрягся. — Я сказал что-то не то? Ты не хочешь больше детей? — Наверное, хочу, но не сейчас точно. Я очень люблю Машу и не представляю своей жизни без нее, но беременность была для меня не лучшим временем в моей жизни, — честно ответила Федотова, садясь на постели. — У меня был ужасный токсикоз и слабость, что я не могла подняться с кровати в течении дня. Пока не готова пережить это снова. — Почему ты не говорила мне, что тебе плохо? Я думал, что ты просто видеть меня не хочешь, поэтому не выходишь из комнаты лишний раз, — недоумевающе спросил Вадим.       Ира пожала плечами, а затем неуверенно предположила: — Я думала, что тебе все равно. Ты много времени проводил на работе, на выходных тоже куда-то постоянно уходил. Решила, что ты не хочешь быть дома из-за меня, и всячески избегаешь встреч. Поэтому не хотела навязываться и нагружать своими проблемами.       Уваров провел рукой по голове, взъерошивая волосы. Он-то думал, что это Ира его избегает, поэтому не выходит из комнаты. Соответственно, старался больше времени проводить вне дома, чтобы не напрягать ее. В прочем, об этом он ей и сказал сейчас. Конечно, в прошлом это уже ничего не исправит, но поможет избежать проблем в будущем. — Значит, мы друг друга тогда не поняли, — отозвалась Ира с нескрываемой грустью. — Или не хотели понять, — продолжил Вадим. — Возможно. Поэтому я не виню во всем, что произошло, тебя одного.       Федотова рассказала, что в том, что с ними произошло, есть огромная часть ее вины, а также ее чокнутых родных. Раньше она задумывалась, как бы могло все сложится, если бы они тогда не поженились. Вариантов было куча. Вадим со временем мог передумать и сам бы сделал ей предложение, а она бы несомненно приняла. Либо они могли остаться в дружеских отношениях, и Вадим бы просто принимал участие в воспитании ребенка. Ну, или он бы все-таки отказался от ребенка, и исчез из их жизни. Спустя время Ира могла бы выйти замуж за другого, и у Маши появился бы отец. — А ты бы потом женился на девушке, которую бы полюбил и сам захотел создать с ней семью, — завершила свои мысли Ира.       Она улыбалась, но внутри все горело от ревности, стоило лишь представить его с другой. Например, с какой-нибудь Лерой, будь она не ладна. — Я и так женился на девушке, которую любил, — незамедлительно отозвался Уваров, не сводя взгляда с собеседницы. — Вадим, я не обижаюсь, правда, — недоверчиво посмотрела на него Федотова, решив, что он это сказал, чтобы не обижать ее. — Не важно, что было тогда, главное, что сейчас.       Вадим понял, что она ему не верит. Хотя он говорил абсолютную правду. Он действительно любил ее тогда, просто не хотел признаваться в этом самому себе. — В тот день, когда ты сообщила мне о беременности, я хотел с тобой расстаться, — сообщил Вадим, надеясь, что она даст ему донести свои мысли до конца, а не сразу убьет. Ира отвела взгляд в сторону. Она уже знала об этом, но слышать лично от него было обидно. — Колчин всегда говорил, что любовь делает человека слабым, уязвимым. Я не хотел быть таким.       Уваров рассказал, что всегда считал, что любви не существует, а то, что происходит между мужчиной и женщиной лишь действие гормонов. Под их влиянием люди женятся, рожают детей, а потом вынуждены жить вместе из-за обязательств или квартирного вопроса. Со временем действие гормоном окончательно проходит и, вчерашние влюбленные, вынужденные быть вместе из-за обстоятельств, начинают ненавидеть друг друга. Некоторые решаются разрушить семью, а другие остаются вместе, но при этом изменяют, ища гормональную подпитку на стороне. Вадим не хотел этого, поэтому зарекался никогда не заводить серьезных отношений, чтобы не давать надежду какой-либо девушке.       Когда понял, что у него к Ире не только страсть и желание, а нечто более глубокое, испугался увязнуть в этом. Решил, что будет лучше разорвать их связь сейчас, давая девушке шанс найти кого-то более подходящего для создания семьи. Однако внезапная беременность все изменила, связав их навечно.       Для Вадима стало полнейшем шоком свое скорое отцовство. О детях он никогда не задумывался всерьез. Считал, что, если они у него и появятся, то ближе к сорока. Ему было двадцать пять, самый пик молодости, время наслаждаться жизнью, а не бессонными ночами из-за плача ребенка и грязными подгузниками.       Возможно, через несколько недель он бы смирился с этой мыслью, и поступил правильно, но вмешались Ирины родственники. Они требовали немедленного заключения брака, пока у Иры не стал заметен живот и не было понятно, что брак по залету.       Все его убеждения и планы были раздавлены катком под названием «родственники». Ему казалось, что его жизнь не принадлежала ему самому. Что он какая-то марионетка, которую дергают за ниточку. Даже Колчин занял сторону своих друзей. Поддержки искать было не от кого. Он остался один на один со своими переживаниями. Хотелось, как маленькому ребенку, плакать и топать ножками, чтобы его услышали. — Я считал себя главной жертвой, вел себя эгоистично, не думал о том, что тебе могло быть гораздо хуже, — признался Вадим, беря рядом сидящую девушку за руку и сжимая ее. — Потом отцу удалось заставить меня задуматься, сделать какие-то выводы. Но я не знал, как подступиться к тебе. Все мои попытки ты воспринимала в штыки. — К тому моменту, я смирилась, что ты не любишь ни меня, ни ребенка. Все мои мысли были только о своем плохом самочувствие и способе получить развод, — призналась Ира, посмотрев на парня с сожалением.       Она, конечно, замечала, что в какой-то момент поведение Вадима изменилось. Он стал чаще бывать дома, когда она что-то готовила, ему надо было в этом момент попить кофе. Иногда спрашивал о самочувствии, но она врала, отвечая, что все нормально, ведь не хотела с ним делиться личным. — Незадолго до моего побега в гости приходила бабушка, — рассказала Федотова. — Я вновь заикнулась о разводе, а она сказала, что тогда они отрекутся от меня. Квартиру родителей они сдали, домой меня не пустят и запретят Тамаре помогать мне. Я понимала, что буквально останусь бомжом, если рискну пойти им наперекор. — Сволочи! — не сдержался Уваров, чувствуя, как ненависть к Меркелям растет.       Если бы они не умерли, он нашел бы способ отомстить им за всё. — У меня было такое ощущение, что бабушка меня ненавидит. Она видела, что мне и так тяжело, но начала говорить, что я плохо выгляжу, что ты мне изменяешь. Я начала загоняться еще больше, а когда увидела тогда девушку в нашей квартире… — Я никогда тебе не изменял, — перебил ее Вадим, считая, что ей нужно и важно об этом знать.       Заметив на ее глазах слезы, Уваров притянул ее к себе, сжимая в объятиях. Ира теснее прижилась к нему, утыкаясь носом в изгиб его шеи. В этот момент она чувствовала себя как за той самой каменной стеной. Чувствовала, что у нее наконец-то появилась поддержка и опора в лице мужа.