Листы с пятого по восьмой

Запись 18. Получается не слишком линейный рассказ. Видимо читателю придётся самому поставить порядок записей. Ну и ладно, главное, что мне понятно. Сейчас попытаюсь внести немного порядка. Расскажу вам, в двух словах, как я приехала сюда. Я накопила денег работая цифровым художником. И решила съездить на неделю-другую в Японию, по туристической визе. Мне повезло и на третий день моей поездки страну закрыли на карантин. Мне пришлось оставаться в своём номере до тех пор, пока не завершился оплаченный срок проживания. После этого, как и всем оставшимся в стране туристам, мне предложили обратиться в консульство. В консульстве мне предложили остаться в общежитии, а позднее языковые курсы и возможность устроиться на работу. Так как общежитие не предполагает длительного пребывания. И если нет возможности вернуться в свою страну, то необходимо найти себе жилье и работу в той стране, где я осталась. Некоторые работы разрешались иммигрантам в карантин. Я усиленно налегла на английский и старалась понять, хоть немного, японский. В основном помогал Гугл переводчик. Благодаря подработке я смогла арендовать себе комнату, без кухни с совместным санузлом и душем. Потом у меня появилась причуда. Я думала, что я безпричудная, так как в детстве она не проявилась. Но оказалось, это не так. И мне всё ещё не понятно как с ней быть. Она появляется только когда я попадаю в неприятности и в итоге я получаю штрафы. Мне очень везет, что до сих пор никто серьёзно не пострадал. Хотя... Был ещё случай в участке. Тогда я второй раз встретилась Айзавой. Тогда я уже немного о нём разузнала. Я узнала его геройское имя (Сотриголова), и знала, что опасаться стоит его взгляда, а не тканевых пут. Про свою причуду я уже поняла, что она действует не как у большинства, когда нужно напрячься чтобы её вызвать, совсем наоборот, мне приходилось напрягаться, чтобы не выпустить её. И когда мои желания совпадают с её желаниями она берёт верх. Но не когда я сплю или в отключке, тогда мы обе не работаем. И если я выпадаю из единого настроя, например вредя себе, причиняя боль или еще как-то, то у меня появляется возможность взять над ней верх и подавить. Меня привёл в участок дежурный. Он поймал меня за углом, у помойки, как раз когда я пыталась сдержать причуду. В тот раз какие-то алкаши пристали и пытались стянуть с меня штаны зажав в углу. И я стала выворачивать им руки, начиная с локтей, потом шли пальцы, до ногтей добраться не успела. Я наслаждалась и всё-таки понимала, что происходит, я стала биться о край бака стараясь содрать себе кожу, чтобы прекратить это безобразие. Полицейский появился как раз вовремя и очень удачно застегнул наручники, они так впились в кожу и кости, что в глазах потемнело. То, что надо. Мне удалось запихать холодную дрянь в себя. Алкаши хоть и протрезвели, но так до конца не поняли, что произошло, идти в участок отказались, сославшись на то, что претензий не имеют. А меня еще ждал штраф и все бумажные процедуры с ним связанные. Меня посадили в приёмной. И вошёл он, ну вы поняли, "красавчик", Айзава. Он привёл крупного парня с какими-то пластинами по всему телу, как каменная кожа. И передал его на оформление офицерам. Я пыталась не отсвечивать, жаться в угол и прикидываться веником, что не очень-то просто при моих габаритах. И он меня заметил. Кроме того, в участке были мать с дочерью, девочкой лет восьми, девушка подросток и двое дежурных. Не знаю по чему они там оказались, но "красавчик" решил выяснить почему тут я. Вышел офицер, который "взял" меня и дежурный, который оформлял документы. Айзава пошёл к ним, поговорить. И я, надеясь побыстрее закончить и уйти тоже подошла. С меня сняли наручники, я взяла штраф и стала разворачиваться к выходу. Но у Айзавы были другие планы, он решил остановить меня взяв за руку, и включил взгляд. Я не видела, но поняла это по холодной кровожадности вмиг разлившейся в воздухе. Дети, здесь же дети. В этот раз я пыталась сопротивляется сразу, пока еще не успела присоединиться. Но она уже пошла к дежурным и игриво поглядывала на восьмилетку. Я пыталась сказать - Остановите, останови его. Имея в виду Айзаву, но получался только сдавленный шёпот. Увидев ручку в кармане офицера, я вытащила её, со всей дури воткнула в себя стараясь причинить достаточную боль. - Выводи всех, он смотрит. Шипела я уже громче, страстно глядя на офицера. Тыча ручкой себе уже в бедро. Но этот, придурок, не прекращал, он просто смотрел на меня. Айзава накинул на меня свои путы, я упала. Боль немного помогала, но не сильно. Взгляд Айзавы не давал мне взять власть над ней. А та вторая Я уже гуляла, нашептывала студентке, гладила малютку, жалась к груди парня с каменной кожей. Я поползла за стол регистрации, чтобы спрятаться от зрительного контакта. По пути тканевые шарфы натянулись с такой силой, что, выдыхая я вдыхать уже не могла и в глазах начало темнеть. Как выяснилось позже, очень вовремя. Восьмилетку сняли с подоконника, студентка все же успела обварить себе кисть под кипятком куллера. Парень с каменной кожей тоже пострадал, снял себе грудные камни до мяса. Мою ситуацию, вновь, сочли спорной и выписали еще три штрафа. После этого происшествия, я нашла комнату ближе к участку, чтобы в случае чего быть на виду и быть пойманной вовремя. К тому же так я надеялась избежать неприятных встреч с криминальным контингентом. И так и было, какое-то время. Пока меня не похитили. Пару дней меня держали взаперти, а потом... Потом стали выяснять как работает моя причуда, и как её легче активировать. Мерзость. Они не давали мне возможности себя остановить, пока не оставалось никого кроме меня. Тогда меня вырубали, обычно нанеся какую-нибудь рану, и через какое-то время всё повторялось. Как-то они привели молодого наркомана, ну или он выглядел так. Вот только он не умирал. Точнее умирал, но каким-то образом возвращался и всё начиналось с начала. У меня взяли кровь только раз, но из него иглы не вынимались, казалось, что они качали из него жидкость галлонами. Его любимой смертью была смерть через подключение к аппарату "доилке" и сидения в нём до серо-синего состояния, губы иногда чернели, а глаза западали. Я первое время была в ужасе, но в какой-то момент поймала безразличие. И им стало сложнее вызывать мою причуду. Мне стали ставить капельницы с его кровью. От этих капельниц моя причуда проявлялась без стимулов. А может у меня не было сил её сдерживать. Не знаю сколько это продолжалось, раны на мне стали затягиваться быстрее обычного, вес стал убывать. В общем и целом, я начала походить на подростка, даже помолодела. А потом он кинулся на меня, и выдрав из себя иглы "доилки" воткнул их в меня. И всё кончилось. Очнулась я уже в подвале школы, в больничном крыле. Там же подписала все документы, которые мне предложил Незу, о неразглашении, участии в тестах и любых необходимых исследованиях. Директор сказал, что всё к лучшему, и я решила ему поверить. Мне очень хотелось ему поверить. Теперь я уже боялась выходить за пределы школы, кто знает какие приключения ждут меня там за углом. Но за вещами я к себе вернулась, с директором, на такси. И вот я здесь, студентка, и пока моя причуда себя не проявляет. Надеюсь, её вообще больше нет. Уж лучше совсем без причуд, чем так. Да и взгляд Айзавы на мне больше не работает. Вот я вкратце и описала как я тут появилась, в общем дальше, наверное, будут простые будни. Не ждите чего-то особо интересного. Запись 19. Поскольку я на факультете поддержки, то могу в любое время приходить в больничное крыло, брать смену или просто шататься тут, помогая по мелочи, бинтуя, вынося утки, приглядывая за детьми, сортируя таблетки по порциям и многое другое. А также, не привлекая внимания, посещать подвальную секцию и проходить тесты, осмотры и прочее. Ели бы не дополнительные обязанности старосты то не жизнь была бы, а малина. Запись 20. — Когда твой день идёт не так как надо, компенсируй риски и жди завтрашнего дня. День пройдёт, а ты останешься, в этом твоё преимущество. — А если день хороший, то "что надо", но радости нет? — Значит, сегодня, не то "что надо". — А что тогда "надо"?! — Ничего, ничего не надо. Всё просто. Того, что уже есть, достаточно. Такой разговор состоялся недавно у меня с Айзавой. Пугающий разговор. Пугающие слова. Слишком "сладко", чтобы быть правдой. Но в то же время, в это очень хочется верить. И я верю, верю ему, дура, какая же я дура. "Ничего не надо, того, что я есть уже достаточно." Кому достаточно, для чего достаточно? Это какой-то бред и какая-то очень точная правда одновременно. Я понимаю и не понимаю, одновременно. Ладно. Запись 21. Тут такое дело. Мне пришлось просветить Айзаву. Проболталась. Теперь он знает, что я старше чем кажусь, что он уже сталкивался со мной раньше, что моя причуда может вернуться, но сейчас пропала, вот это всё, что вы недавно тут читали. В общем, как-то так. И разговор о том, что просто меня достаточно, кажется, был последним моим приятным разговором с ним. Лять. Меня сняли с должности зам. старосты, классу просто предложили выбрать кого-то еще, и теперь нет причины регулярно появляться в учительской. И вижу его теперь только на занятиях. Кажется, он меня избегает. И правильно, не надо было ему вообще ко мне привыкать. Лезть ко мне со своими разговорами. Я же знала это, знала, что я монстр. Зачем я только проболталась. Вот как это было... В кампус привезли Эйри и от ребят я узнала "что" ей пришлось пережить. Я решила познакомиться с ней. Посмотреть, как её состояние. Пришла в гостиную кампуса. Там уже было несколько ребят, Эйри и Айзава. Она милашка. Я поздоровалась. Она поприветствовала в ответ, замолкла и спряталась за Айзаву. Я опустилась на корточки и сказала: - Знаешь, Эйри, я хочу дать тебе разрешение. Разрешение прикасаться ко мне, всегда, в любом случае, при любых обстоятельствах. Можешь делать это и ничего не объяснять мне, просто у тебя теперь есть такая опция, в отношении меня. Я разрешаю всё, заранее. Она подошла ко мне, обняла и прошептала - "Спасибо". Я обняла её в ответ. Я уточнила, не против ли она, если я сделаю чаю. Она покачала головой. Тогда поднявшись с ней на руках, я пошла делать чай. Когда всё было готово, я с ней и чаем переместилась к столу на диван. Там уже сидели остальные. Через пару мгновений Эйри отпрянула от моего плеча, перебралась на диван и стала пить чай. На моём плече осталось большое мокрое пятно. Но я была не против. Для неё это хорошо, ей еще предстоит выплакать свои переживания и это только малая часть. Этой маленькой смелой девочке. С ней, наверное, делали то, что я творила своей причудой раньше. Сколько же их было, теперь не сосчитать. Просто поток бедолаг, обречённых умереть жуткой смертью в камере со мной. Может ли быть, что в какой-то момент приводили и её? Я не скажу точно, не могу сказать. Их было слишком много, и детей тоже. И как-то пусто в душе, нет чувств по этому поводу. Их много, слишком много, долбанная вереница, долбанных трупов. Как кино, будто бы не со мной, будто бы это не я. Я поднялась и вышла, не могу, не могу сидеть там, рядом с ней. Грёбанная я, получай, получай, получай. Я стояла в парке и лупила какое-то дерево. От бессилия, от отчаяния, я хотела, чтобы боль в костяшках, забрала боль из меня. Хотела почувствовать боль, хоть не немного, но не чувствовала ни чего. Я видела, как с кулаков сошла кожа, как они покрылись кровью, а боли всё не было. Облегчения не было. Что я такое вообще. Если я не могу вспомнить одну маленькую девочку, в череде таких же маленьких и не только жертв. Кого там только не было. Я не знаю, правда не знаю, не было ли её там. Я не помню, не помню, НЕ ПОМНЮ! Я села под дерево, закрыла рот руками и спрятала крик в колени. Потекли слёзы. Слёзы сожаления монстра самому себе. Саможелеющий монстр? И это себя-то я решила пожалеть? Серьёзно?! И тут я услышала вопрос, голос был Айзавы. — И о чём слёзы? — Ни о чём. — Я всё равно не уйду, даже если слёзы не о чём. - Зачем тебе это? - Не хочу оставлять тебя одну. - Не той сочувствуешь. — Это решать мне. Я понимаю, Эйри было не легко, и мир взрослых порой бывает неоправданно жесток, тебя это может шокировать. Это нормально. Тебе еще предстоит со многим столкнуться в этой профессии. - Да уж, это точно подмечено. - Почему ты начала знакомство с ней с такого странного разрешения? - Всё просто. Ей нужна была безопасность. Самое безопасное место, там, где есть разрешение находиться. Когда к тебе применяют физическое насилие, то очень быстро единственным желанием становится желание, чтобы к тебе не прикасались, без разрешения. И одновременно с этим, возникает ощущение, что прикасаться к другим без их разрешения почти равнозначно физическому насилию. И любые контакты становятся испытанием, а что будет, а не разозлю ли я его, а не причинит ли он мне боль? Поэтому я дала разрешение заранее, авансом, чтобы не пришлось его выпрашивать. - Такое ощущение, что ты это знаешь по себе. - Не важно, что знаю, чего не знаю. Я пойду спать, уже поздно. - Стой. Я тоже хочу дать тебе разрешение, дать безопасное место. - Тебе меня БОЯТЬСЯ надо, а не разрешения мне давать. А лучше и вовсе убить пока не поздно. Ох, лять... Вот я и проговорилась, после этой фразы он уже не отстал от меня. Всё узнал, переговорил с Незу. Естественно, теперь я к нему не подхожу, а он не подходит ко мне. А я-то думала это он случайно на меня натыкался везде, видимо не случайно. Видимо интересовался мной, недолго. Ну, еще кружок, и еще, и еще. Тренировки до упаду. Забудь его, забудь. Это только твоя ноша. Никто не обязан тебе сочувствовать. Зря ты так раскатала губу на его доброту. Доброта она для хороших. Не для тебя. Для тебя - боль, если повезет. Ска.