I — Чувствовать — это нормально

Дарсия молча тряслась на сиденье Хогвартс-экспресса и глядела в окно, разглядывая широкие поля и равнины. Погода не радовала, первый день осени, а Лондон уже затянули тучи и который час лил дождь. Снаружи завывал ветер, а капли воды с шумом ударялись об окна поезда. Вдруг послышались громкие голоса за дверью купе, а после она открылась, на пороге стояли Джинни и Чжоу. — Мальчики, я вас ненавижу! — завизжала своим тоненьким голосом Уизли и уселась в купе с недовольным лицом. — Близнецы по всему поезду вонючие бомбочки раскидывают, — пояснила для Дарсии Чжоу, усаживаясь напротив неё. — Опять они. Как же достали. Постоянно: «близнецы Уизли то, близнецы Уизли это». Как они меня вымораживают, — процедила сквозь зубы Дарси. — За что ты так их ненавидишь? Они же никому ничего плохого не сделали, — Чжоу достала из дорожной сумки журнал и мельком пролистала его. — Вот именно, что никому, кроме меня они ничего плохо не делали. Это они невзлюбили меня с первого курса, хотя я им ничего плохого не сделала. Я пыталась закрывать глаза на их шутки, когда они ещё были безобидными, но когда на втором курсе… — Они подсыпали тебе порошок в шампунь и ты весь оставшийся год и лето ходила с зелёными волосами, — закончила Джинни. — Вот именно! А главное сделали это под предлогом: «Она рыжая, никто не может быть рыжим, кроме Уизли». Ну что не так у них с головой! — Наверное, ты права. Они иногда перегибают палку, — предположила Чжоу. — Не наверное, а права. — Как папа, кстати? — вдруг с огромным интересом и переживанием спросила Джинни, выражение её лица сразу поменялось. — В порядке, дело почти замялось, но его всё ещё ищут. Пока он скрывается в своём семейном поместье. Думаю, что скоро всем станет всё равно на него. У них дела и поважнее есть. — Какие? — Ну хотя бы то, что министр в этом году приезжает к нам в школу. — Это по какому поводу? — Чанг возмутилась. — А ты не слышала? В этом году проводят Турнир Трёх Волшебников! К нам приедут ещё две школы: Дурмстранг и… Как же их там… — Шармбатон, — продолжила Дарсия, её маме в своё время была француженкой и училась в Шармбатоне, от неё девушка и знала так много французских фраз и почти всё о школе магии во Франции. — Да, вот! Выберут по одному ученику с каждой школы и будет три испытания, а победитель получает вечную славу и всё такое. — Только никто так и не помнит хотя бы одного победителя прошлых времён, — после этой фразы купе залилось девечьим смехом.

***

Спустя пару часов поездки и оживлённой беседы, поезд наконец приехал. Дождь прошёл, но тучи всё не раступались, дул сильный ветер. На улице было сыро и свежо, приятно пахло. Все трое вышли из поезда и медленным, непринуждённым шагом направились к каретам. Неожиданно мимо промчались две рыжих головы на такой бешеной скорости, что расплескали воду из луж. — Да что с вами не так, уроды?! — Дарсия осмотрела свою одежду, которая вся была в грязной воде — Козлы. — Вот это у тебя прикид, Блэк. Папа из тюрьмы подарок привёз? — за спиной послышался до боли знакомый и противный голос и смешок — Малфой. — Тебе то какое дело? — вступилась Джинни, на что Драко недовольно фыркнул. — Ого, у осквернительницы крови голосок прорезался? Не помню, что бы хотя бы год назад ты была такой смелой. Что тебя так побудило? — Закрой свой рот, — грубо отрезала Дарси, что аж зубы заскрипели. Малфой издевательски рассмеялся, а за ним и его товарищи. — Ты, смотри, много то не разговаривай. Мне труда не составит тебя загрести в Азкабан, как и твоего папашу. — Знаешь что?.. — она хотела было уже высказать надменному блондину всё, что думает о нём и его семье, но её слова прервали подруги. — Всё, хватит, Дарс, — Чжоу аккуратно взяла подругу под руку — Пойдём, — она решительно зашагала, потащив Дарси за собой. — Connard stupide... — на "прощание" проронила Дарсия. Уходя, Драко проронил ещё издевательский смешок, на что получил окативший его с ног до головы ледяной взгляд Джинневры.

***

Уже шестой год девушке приходилось каждое первое сентября несколько часов сидеть на одном месте и выслушивать занудные речи. Дарсия ненавидела первое сентября. Начиная со второго курса она даже не вслушивалась в то, что говорили преподаватели, в частности, Дамблдор, а потому лишь сидела и разглядывала всё и всех вокруг себя. Ещё больше накалял обстановку и тот факт, что прямо напротив сидели близнецы Уизли. Они не то что раздражали, а просто напрягали. Словно, вот, прямо сейчас они вытворят что нибудь эдакое. Вообще, странен был тот факт, что буквально с первого года учёбы близнецы и Дарси возненавидели друг друга. Конечно, это трудно было назвать взаимной ненавистью. Да, Блэк ненавидела их, всей душой, а вот сами Фред и Джордж скорее просто смеялись над девушкой. Издевались. Вся семья Дарсии дружила с Уизли, со всеми в их семье у неё были просто замечательные отношения. Джинни даже стала одной из самых близких подруг, которой Дарс могла доверить свои секреты, несмотря на разницу в возрасте. Все Уизли любили Блэков, все Блэки любили Уизли. Но именно близнецы вызывали какую то… Неприязнь. Буквально всё в них так и наравилось вывести из себя: то, как они заканчивали друг за другом предложения, говорили в один голос, забивали на учёбу, совсем не думали о будущем… А ещё постоянно приходилось их видеть. Где бы Дарси не была. Они учились на одном курсе и факультете, на третьем курсе выбрали почти одни и те же предметы, постоянно виделись летом и даже играли вместе в сборной по квиддичу. Но больше всего раздражал тот факт, что их все любили. Да, конечно, многие обижались на их шутки, которые очень часто выходили за рамки нормы, но это всегда была лишь недолгая обида. Конечно, ведь как можно обижаться на близнецов? «Они же такие обаятельные» — твердили все вокруг. Бред. — Дарси, Дарси, смотри! — вдруг закричала Джинни. Двери в главный зал распахнулись и все, одетые, как одна девушки засеменили вдоль столов. Позади них шла высокая женщина, одетая словно очередная жертва маркетинга. Вокруг них похрали стаи голубых бабочек. Походка девушек была такой уверенной и изящной, каждое их движение отдавало самой, что ни на есть элегантностью. Всё было отточено до мелочей, всё было идеально. Ни одна рука не дёрнулась, ни один волосок не лёг неправильно, ни одна шляпка не съехала даже на миллиметр с девушек. Казалось, что даже их лица были абсолютно идеальными, каждый глаз, каждая бровь, словно была идентична следующей. На первый взгляд, они все выглядели полностью одинаково. Таких красивых девушек Дарсия не встречала никогда. Наконец, они закончили своё выступление и отступили в сторону, пока бурные аплодисменты наполняли зал. — Это ученицы из Шармбатона и их директриса — мадам Максим, — пояснила Джинни, словно её подруга об этом и так не знала, в то время как Блэк нахмурила брови, отчаяно пытаясь разглядеть красоток, которые к ним пожаловали — А вон там сидят Флёр и Габриэль Делакур, — рыжая кивнула головой в сторону двух девушек, которые стояли с самого края, одна была совсем малютка и её одежда отличалась от остальных, а другая была такая… Такая красивая! Она была идеальна, начиная от пропорций лица, заканчивая идеально выглаженной одеждой. Как бы Дарси хотела быть похожа на неё… — Я слышала про них — мне мама рассказывала. Их бабушка была вейлой, и они тоже, вроде, как на четверть или на половину вейлы… — Наверное, поэтому они такие красивые… — старшая словно была околдована внешностью Флёр. Она слишком идеальна! — А ты влюбилась? — совсем ни к месту вмешался Фред. — Ха-ха, — наиграно выдавила из себя Блэк то, что даже отдалённо не напоминало смех — Напомни мне, когда я спрашивала мнение тебя и твоего неотёсанного братца? Фред недовольно покосился на девушку, переглянулся со своим близнецом и отвернулся в сторону Дамблдора. — Какие же bande d'idiots, — тихо прошептала Дарсия на ухо своей подруге. — И вот с ними я живу, — Джинни выдавила из себя тихий смешок, на что последовала такая же реакция от старшей. Затем ещё несколько смешков и девушки откровенно рассмеялись.

***

После официальной части последовал пир, а за ней вновь уже наскучившие обязанности старосты. Дарси была старостой Гриффиндора второй год и ей это ни капли не нравилась. Она и не хотела ей быть, МакГонагалл заставила, а отказаться нельзя было. Некультурно, мол. Теперь ей вновь приходилось проводить экскурсию по всей школе для первокурсников, которые вели себя грубо и невоспитанно и наотрез отказывались слушать старосту. Наконец, ей удалось довести неугомонных одиннадцатилеток до гостиной, и они оставили её в покое. Девушка завалилась на диван перед камином, в надежде хоть немного отдохнуть за сегодняшний день, но тут в гостиную ворвалась Минерва, держа в руках свиток пергамента. — Мисс Блэк! Вас то я и искала, — декан подошла ближе и развернула перед ней пергамент прямо на столе, это оказался пустой лист — Сюда вам нужно написать восемь имён с вашего факультета, которые будут помогать в украшении главного зала на Хэллоуин. МакГонагалл также достала из большого кармана своей мантии закрытую чернильницу и перо, после чего вышла из гостиной. Несколько часов Дарсия бегала по всем студентам Гриффиндора и спрашивала, мол, не хотят ли они помочь в украшении зала. Вообще она могла написать восемь рандомных имён и даже не спрашивать их, но ей не хотелось быть той самой «занудой старостой», которую все ненавидят. Ей хотелось со всеми на своём факультете иметь хорошие взаимоотношения. Теперь уже над диваном склонились Джинни, Гермиона и Анджелина, которые тоже не первый час помогали ей в выборе имён. Оставалось лишь одно. — Может, Алисия? — предложила Грейнджер. — У неё в это время дополнительный урок по Травологии, я уже спрашивала, — все вновь обречённо вздохнули и принялись думать дальше. — Мы так до утра просидим, если кого нибудь сейчас не выберем, — предупредила Анджелина, чуть усмехаясь. — Блять, короче, — Дарси не выдержала и вновь окунула кончик пера в черильницу, после чего быстрым, но изящным почерком вывела на пергаменте: «Джордж Уизли». — Ого, — послышался за спиной четвёртый голос, мужской — А Джорджа Уизли спросить никто не хотел? Блэк повернула голову и увидела стоящего перед ней младшего близнеца. Он обошёл диван, навис над столом и, аккуратно взяв перо из руки Дарсии, несколькими линиями зачеркнул собственное имя и вывел на листе: «Дарсия Блэк». Девушка возмущённо вырвала перо у Уизли и, зачеркнув своё имя, вновь написала имя Джорджа. Ещё несколько раз в порыве ненависти они отбирали друг у друга перо, зачёркивая одно имя и вписывая второе, и наконец остановились, когда их окликнула Гермиона: — Ребята… — Что? — сказали они в один голос, остановившись и развернувшись в сторону Герми, оба держали в руках перо, то и дело перетягивая его на свою сторону. Грейнджер указала взглядом на лист пергамента, который полностью был исписан двумя именами до такой степени, что остальные семь стало совсем не видно. Дарси выпустила перо из рук и тяжело плюхнулась на диван, закрыв лицо руками. Теперь ей придётся ещё дольше возиться со списком, ведь прежде записанные имена стало совсем не видно, а запомнить их она толком не успела. — Всё из-за тебя, идиот! Устроил тут не пойми что! Неужели это так сложно, просто украсить зал? Даже не украсить, просто помочь! — у девушки накипело, она медленно повышала тон, выходя из себя. — Я то идиот? Я не знаю, зачем ты своё же имя зачеркнула. А тебе разве сложно «просто помочь» в украшении зала?! — У меня и так куча забот наваливается, тем более в начале учебного года. А мне это ещё нужно совмещать с учёбой и квиддичем, и при этом всём находить время на личную жизнь. Но нет же, по твоему мнению, я это время должна тратить на украшение зала, — Дарсия демонстративно сложила руки у лица — Если ты не знал, то быть старостой не так то просто. Это тебе не бегать целыми днями по коридорам и искать, над кем бы поиздеваться в этот раз! Я, contrairement à toi, могу хоть какую то ответственность на себя брать. При чём я её беру намного больше, чем должна была! Рыжая выбежала из гостиной в ту же секунду, как договорила последнюю фразу, а Уизли так и остался стоять на месте с раскрытым ртом и неподвижным выражением лица. За те несколько минут, что они спорили в гостиной набралась целая толпа Гриффиндорцев, желающих посмотреть на очередную стычку. Такое случалось не в первый раз и Дарси это жутко бесило. В прочем, не только Дарси, близнецов тоже. Хоть что то могло их объединять. Девушка совсем не следила за временем и только увидев большие часы с маятником в коридоре она поняла, что уже почти полночь. Стоило бы вернуться в гостиную и не нарушать правила, дабы не нарваться на неприятности, но идти туда опять так не хотелось. Видеть эти непонятливые лица, видеть этого до жути противного Джо. Боже, как же раздражало. В порыве эмоций, Блэк даже не заметила, как забрела в самый дальний уголок замка. Сюда почти никто не приходил, ни в какое время суток. Ни студенты, ни преподователи. Поэтому девушка часто проводила здесь свой досуг, когда ей хотелось побыть одной. Это был конец коридора, слева были окна во всю стену, через которые процеживался голубоватый свет луны и заставлял глаза девушки сверкать. А в углу стояло большое, чёрное и величественнное фортепиано. Дарсия часто играла на музыкальных инструментах, что бы выплеснуть все свои эмоции, будь то гнев, грусть, страх или любая другая негативная эмоция. От преобладающего гнева, она даже не заметила, как открыла крышку фортепиано и оказалась за ним. Громкая музыка залила весь коридор, ноты ударяли по стёклам, пол завибрировал, пальцы переплетались сами собой, наигрывая уже заезженную до дыр песню. — Красиво играешь, — послышался за спиной голос, когда Блэк сделала небольшую паузу. От страха она ударила руками по клавишам, раздался громкий и неприятный звук смешанных нот, и подскочила с места, разворачиваясь на незнакомца. В ночной темноте ей не сразу было понятно, кто перед ней стоит. — Bon sang! — Извини, я не хотел тебя напугать... Это был Седрик Диггори, тот самый парень, которого в прошлом году ударило молнией во время игры в квиддич. Да, было забавно слушать от его друзей истории, как он нёс бред, после того как очнулся в больничном крыле. — Я Седрик, — наконец представился молодой человек, подходя ближе — А ты, кажется, Дарсия Блэк? Ужасная ситуация приключилась с тобой и твоей семьёй в прошлом году. Как вы сейчас? — Да нормально, вроде, не страдаем. Папа пока скрывается, со мной тем более всё в норме. — Я рад! Знаешь, никогда не понимал, почему вашу семью так травят… Почему то я всегда думал, что твой отец ни в чём не виноват. Ну, знаешь, мой папа знаком с мистером Уизли, а он раньше очень хорошо дружил с твоим отцом, с родителями Гарри и всеми такими. Он мне много рассказывал про них и по рассказам я совсем не мог поверить в то, что Сириус способен на убийство. Будто его кто то подставил. — Так и было, в прочем. — Да, это печально. Его ведь до сих пор разыскивают? — Да, но, я думаю, что совсем скоро они забудут про него, — Дарси вновь присела на табуретку перед фортепиано лицом к Седрику, а он, в свою очередь, опёрся спиной о стену — А ты чего так поздно гуляешь? Бессонница? — Да нет. Я просто думаю… Все мои друзья, да что там, весь факультет говорит, что бы я бросил своё имя в Кубок Огня. Они говорят, что у меня есть все качества, что бы победить в Турнире. Сначала я тоже был в этом уверен, но сейчас засомневался. Я ведь даже примерно не знаю, что меня там может ожидать. Меня пугает неизвестность. — Я понимаю, — девушка встала с табуретки и подошла к Диггори, утешающе положив руку ему на плечо. — Вот поэтому и вышел подумать. Но что то никак не могу надумать, — он сделал небольшую паузу, помешкал — Дарсия, а как бы ты поступила на моём месте? Кинула бы своё имя в Кубок? — Я не знаю. Я бы изначально отказалась даже от мысли о участие в Турнире. Для меня это слишком жестоко, я бы не решалась на такое. — Ты же на Гриффиндоре! — И что с того? Гриффиндор это не только отважные и ничего не боящиеся сорвиголовы. Вот, взять, например, Гермиону Грейнджер. Она, ведь, отнюдь не смелая авантюристка, которая постоянно ищет приключения. Она любит тишину, книги, библиотеку и разговоры по душам. По всем критериям ей самое место на Когтевране, но она на Гриффиндоре. Как думаешь, почему? — Седрик пожал плечами — За свою смекалку. Из-за своего ума она найдёт выход из любой передряги, всегда найдёт решение. А Гриффиндорцы именно такие — находчивые. — Теперь я понял. Дарсия улыбнулась и кивнула, взглянув на вид из окна. За большим стеклом красовался задний двор замка, пустой и одинокий, освещённый лишь лунным светом. Сырой, пропитанный запахом дождя, свежий. Сейчас бы посидеть там на траве в одиночестве и в тишине. Сосредоточиться на себе и своих мыслях. Так это не хватало иногда… — Знаешь, — вновь вдруг заговорил Диггори, уставившись в пол — Я слышал, что ты потеряла мать почти сразу же, как поступила в Хогвартс. Это так ужасно… Я очень тебе сочувствую. — Прошло уже пять лет, нечего ворошить прошлое. Я почти смирилась с тем фактом, что мамы нет рядом и стараюсь об этом не думать. Парень поджал губы и закивал, мельком посмотрел на Дарси и вновь стыдливо уставился на свою обувь, словно сказал что то настолько ужасное. Он внезапно почувствовал такой жуткий стыд, что захотелось в тот же момент провалиться сквозь землю или, словно страус, засунуть голову в песок, лишь бы не видеть лица девушки после собственного позора. Блэк, заметив, как покраснел парень, решила разбавить обстановку и дать ему понять, что ничего постыдного в его вопросе нет: — Но иногда мне в голову лезут всякие неприятные мысли. Я иногда думаю, ведь моя мама пропустила буквально весь период создания «меня». Она пропустила весь мой подростковый возраст… Единственное, что она успела увидеть — то, как я поступила в Хогвартс. Она не увидит ни моих успехов в учёбе, ни то, как я играю в квиддич, ни мою первую любовь, ни мой выпуск из школы. Она не увидела и не увидит ни одного самого важного события в моей жизни. Из-за таких мыслей так тоскливо становится на душе, сразу же грустно и одиноко, будто я совсем одна. Будто бы никого рядом со мной нет… А папы вообще бóльшую часть моей жизни не было со мной. Я жила с ним всего лишь три года, прежде чем его посадили. Когда мама погибла меня взял к себе Люпин, жила с ним почти весь свой подростковый возраст. Странно, но он стал мне ближе родного отца… Я знаю, это неправильно так говорить, но к Люпину я испытываю намного больше чувств, нежели к папе. Я пыталась замять эту мысль, но она ни на минуту не давала мне покоя, так что я уже смирилась с тем фактом, что Римус для меня более важный человек, чем отец. Дарси покачала ногой туда-сюда и шмыгнула носом, пока по её щеке пробежала слеза. Не желая показывать свои чувства перед почти незнакомцем, она тут же смахнула каплю с лица и утёрла нос. — Что то я расчувствовалась… — Ты чего! Ты всегда можешь говорить о своих чувствах, в этом нет ничего такого. Чувствовать — это нормально. И плакать тоже. Это же наоборот хорошо… Слёзы выходят, а вместе с ними и всё плохое! Ты не должна скрывать то, что не в силах контролировать, — Седрик развернулся к девушке и крепко обнял её — Если тебе вдруг нужно будет кому то выговориться — я всегда к твоим услугам. С радостью тебя выслушаю. Ты очень интересная и необычная, Дарсия! Я был рад познакомиться и провести время с тобой, но мне уже пора идти, иначе будут большие проблемы. До встречи! В этот же момент Диггори медленно побежал по коридору, параллельно несколько раз повернувшись на Дарси, которая осталась стоять неподвижно и смотреть ему вслед. Седрик был таким хорошим… Никто ещё так не поддерживал Дарсию, как он. Раньше она жила в стереотипе о том, что все парни «одинаковые», но увидев Диггори её мир полностью перевернулся. Такие парни встречались один на миллион, никто из них до этого так не симпатизировал девушке. Её даже когда то интересовал факт о своей сексуальной ориентации. Но, кажется, этот вопрос сразу же отпал после высокого Пуффендуйца в глубокими глазами…