Часть 1

Первый человек падал у неё; падение было тихим, словно пуля. Он влетел в землю. Боль разошлась по всему телу; боль была адской. По его груди сочилась кровь от раны, что сверкало искрами, словно фейерверк. Боль была сильной, но боль от предательства была сильнее. Что же привело его сюда, умереть здесь в аду раз и навсегда, закончится существование? Как литературно первый человек, первая душа рая, умрёт в гнилом переулке ада. Ну, ты выслала у человека неистовый смех. Он смеялся во весь голос. Ну, что он ещё мог сделать? Это его последняя минута, так проведёт он их в полном безумии, отдастся этому. Но тут лучше первого человека услышали плач и голос в окне. Он видел демона, который держит свои кортистой рукой за шею маленькую девочку на вид не больше трёх лет. Что-то внутри первого человека щёлкнуло – инстинкт, который настолько заржавел, что он забыл о нём, отцовский инстинкт, желание спасти своих детей, спасти свое дитя из пасти неминуемой смерти. Из последних сил, с диким шумом в ушах, он встал, собрать с силами. Первый человек одним лёгким ударом секиры снёс стену перед демоном. Предстала картина ангела, полностью в жёлтой крови. Он не успел и продумать, как лучше энергии пронзил его голову. Последняя мысль была: вот же дьявол, беря в себе всю свою энергию. Первый человек подлетел и поймал девочку. Девочка была без сознания, а возможно, и не дышала. Первый человек собрал в себе всю свою энергию; если это будет его последний миг, то он поступит по-правильному, спасёт хотя бы одну душу в этот день его страданий, в день, когда его предали те, кому он был верен в всей своей душе и теле. Его пронзили тем же клинком, которым когда-то скинули короля и королеву ада с небесного небосвода. А я его просто пытаюсь убить, его люди, его девушки, растишь их, пытаешься дать им лучшее, заботишься, а тебе нож в спину. Хотя какой нож, его раны были серьёзными, и он чувствовал, что это его последний миг. Он сконцентрировался, все свою силу, всё что было у него при себе, и вложил в ребёнка всю святую силу, которая была при нём в последнем мике своего существования. Он почувствовал её душу; она была живая. В последние миге своего существования он смог вырвать лишь одно предложение: «Живи, люби и будь любимой». С этими словами первый человек потерял сознание. Маленькая девочка проснулась; она не помнила, как её зовут, кто она. Первое, что она увидела, это сломанную маску под которой было видно красивое лицо человека. Первая мысль пришла в голову, словно утёнок, который увидел первое, что ему попалось на глаза, когда он вылупился из скорлупы: «Папа». У него была тёплое дыхание; она лежала прямо у него на груди. Молока сознание пыталось разбудить своего отца. Тут юная девочка услышала звонкие, словно сталью по асфальту, в сломанный кусок стены вошла Кармелла, только с оружием. Заметил при наблюдении за истреблением из своего бункера, что одного из ангелов атаковали, а именно, как это предполагала, лидера истребления или уже бывшего лидера истребления. Иметь такого человека в союзниках было очень хорошо и очень выгодно; ведь иметь защиту ангела – это не то, что иметь ангельское оружие, это иметь лучшее оружие. Первое, что она увидела, когда вошла, был сам ангел; он лежал, истекая кровью, на его груди. Но видела девочку, блондинистые волосы, лицо человеческого цвета; его папой это удивило торговца оружие. Она медленно подошла и взяла ребёнка на руки. Девочка сразу начала противиться и звать папу. Ну, она заметила лёгкий шорох глаз истребителя; он прохрипел серьёзным и очень мрачным голосом: «Если причине ей вред, я снесу тебе бошку». Казалось бы, чего тут бояться? Ангел лежит в луже собственной крови, но что-то было очень жутким в его словах, что-то опасное. Его глаз, который приоткрылся всего на миг, точно запомнил её всем фидерами своей души или того, что осталось от неё, и очень не хотелось разочаровывать этого человека. Торговец позвала своих приспешников; они взяли верховного экзорциста и погрузили его в машину. Девочка же сурово смотрела на Кармелу; её взгляд казалось бы пронзал её. Кормила вместе с девочкой уселась рядом с экзорцистом. Девочка сразу же вырвалась из объятий Кармелы; она прилегла на грудь экзорцистом, осматриваясь вокруг себя и всем видам давала понять, что не даст никому прикоснуться к данному человеку. Это было удивительно наблюдать за такой реакцией ребёнка. Они ехали в тишине; девочка не сводила взгляд с торговки оружием, плавно, ворон, который не спускает в лес со своей жертвой. В мыслях торговки было несколько вариантов действий, но сначала лучше из них было вылечить экзорциста. Она провела всю поездку в раздумьях, пока они не въехали в её башню. Внутри ангела сразу отвезли в операционную главному оружейному деятелю ада; пришлось сильно держать дочь экзорциста. Девочка пыталась вырваться, рыдала; с этим придётся поработать. Она посмотрела девочки прямо в глаза; её взгляд был максимально добрым: «Я не причиню ему вреда. Я лишь хочу ему помочь. Я обещаю, что с ним будет всё в порядке». А теперь я прошу, верь мне. Юное дитя смотрело на неё несколько секунд, словно смотря ей прямо в душу; несколько секунд она осматривала её, а затем кивнула. Торговец оружием вместе с девочкой сидели в её кабинете; на удивление, но у себя она нашла несколько книг. Торговец оружием рассказывал девушки сказки, старую историю, которую она рассказывала ещё своим дочерям, когда была живой. Все истории были хорошо воспринятой девочкой; так и не привели несколько часов; она сама не заметила, как уснула вместе с ребёнком на полу. Тем временем в операционной демон доктор Вайнс работал над ангелом; да, это было в новинку работать с таким экземпляром. Конечно, он пожелал бы разобрать его по частям, каждую часть его тела и посмотреть, что же будет. Ну, ему было больно наблюдать за таким сломанным индивидом; да и к тому же он работал на довольно-таки злопамятную женщину, и она очень не хотела бы, если бы он ещё больше сломал данного субъекта. Работать над ним было трудно; рано на его крылья были не такими серьёзными, а вот рана на груди к ней он поступал с опасением. Спустя 10 часов работы доктор, наконец, закончил; это было самое трудное операционное в его жизни, но он справился. Доктор ликовала своего триумфа; на усталость давала себя знать; оставил своего пациента; доктор дал себе потерять создание за своим столом.