2. Герцог

      За окнами особняка мадам Пак лил мерзкий дождь. Герцог Чхве лежал в своей кровати, пока над ним и возле него бродили полицейские, делая какие-то отметки в своих блокнотах. Слишком впечатлительные старались не смотреть в сторону убитого, боясь, что им может стать плохо, хотя от одного только металлического запаха, заполняющего комнату, всех присутствующих сильно мутило. Сан лежал на спине, раскинув руки. Его ноги лишь слегка прикрывало одеяло. Под герцогом разлилась огромная лужа крови, насквозь пропитавшая простыню и матрас. Не похоже, что он сопротивлялся, скорее всего смерть настигла его внезапно и ужасно, пока он спал. Он даже не успел ничего сделать, чтобы хоть как-то отбиться. От пупка и до самой груди герцога Чхве зиял жуткий разрез, нанесенный чей-то твердой, уверенной рукой. Были видны внутренние органы, которые были готовы вывалиться из тела убитого, стоило его лишь немного переместить. По общей картине было понятно, что кто-то совершил данное деяние с особо жестоким хладнокровием.              — Комиссар Чхве, мы собрали всех обитателей особняка в гостиной, — прикрывая свой нос и рот ладонью, морщась от противного запаха, проговорил младший инспектор, обращаясь к мужчине, стоящем около кровати убитого, внимательно ее изучая.              Всех всегда удивляло с каким спокойствием и ответственностью комиссар Чхве Чонхо подходил к своей работе. Данный инцидент не являлся исключением. Нечасто в данных краях можно было наткнуться на подобного рода дело, тем более, когда в нем замешан кто-то столь высокородный как герцог.              — Хорошо. Когда прибудет криминалист? Кажется, мы послали за ним еще как пару часов назад, — сверившись со своими карманными часами на цепочке, комиссар Чхве развернулся на пятках и последовал за юным инспекторов, что вызвался проводить своего начальника до гостиной на первом этаже.              — Дороги размыло, сэр. Мне сообщили, что экипаж доктора где-то застрял, — оправдался юноша, хотя и понимал, что отговорка у врача получилась так себе.              — Размыло каменные дороги? Занятно, — Чонхо следовало бы усмехнуться, но ни единый мускул не дрогнул на его серьезном лице. — Пусть поторопятся… Кто нашел труп?              — Мадам говорит, что служанка. Герцог долго не выходил из своих покоев, потому она открыла дверь и увидала мертвеца, — парень пожал плечами. — Криков, говорят, было…              — «Убитого». Правильно говорить «убитого», — следуя по лестнице, ведущей на первый этаж, Чонхо издалека услышал чьи-то надрывные рыдания. — Ну, или хотя бы «труп», «тело.»              — Так точно, сэр.              Комиссар Чхве вошел в гостиную, где по свободным местам расположились мадам Пак, ее немногочисленный персонал и сэр Роланд Хью, который, собственно, и издавал звуки раненого кита, рыдая в ажурный носовой платок. Чонхо тут же приковал к себе все взгляды, стоило ему только появиться на пороге.              — Здравствуйте, господа и дамы, — из нагрудного кармана своего пиджака, комиссар достал свой полицейский значок и продемонстрировал всем присутствующим. — Меня зовут Чхве Чонхо, я комиссар полиции. Утро у вас, я так понимаю, весьма не задалось.              — Шутить изволите, господин? — усмехнулся конюх мадам Пак. Сидя на табурете, он сложил руки на груди.              — Вы уже что-то нашли, комиссар Чхве? — голос мадам Пак звучал взволнованно. Она держала в дрожащей руке бокал с водой, который ей принесли, чтобы даме не стало плохо. — Как это могло произойти, ума не приложу… Мы всегда запираем все двери на ночь.              — Полагаете, преступление мог совершить кто-то посторонний? — Чонхо тут же сделал жест рукой, приказывая младшему инспектору, что стоял у него за спиной, начать вести записи, на что молодой человек торопливо вынул из своего нагрудного кармана небольшую записную книжку и угольный карандаш.              — Ночью в особняке были только я, моя служанка и герцог Чхве с сэром Хьюи, — женщина растерянно развела руками, уверенная в том, что никто из присутствующих не замешан в этом ужасающем инциденте.              — Это все она! — внезапно заверещал сэр Роланд, чуть не подскочив со своего места. Своим толстым пальцем, он начал тыкать в сторону девушки, что стояла прямо за креслом мадам Пак. — Это она! Она! Эта безродная девка! Я видел, как ты смотрела на моего господина!              Чонхо тут же перевел взгляд на девушку, которую, до этого момента, даже особо не замечал. Она стояла, повесив голову и спрятав свой испуганный взгляд от других за длинными темными прядями у лица. Ее небрежная толстая косичка, заплетенная на скорую руку, лежала у нее на плече. Вся сжавшаяся от внезапных обвинений, она начала трястись от волнения. На мгновение комиссару Чхве стало даже жаль эту девчушку. Вся такая тонкая, маленькая и бледная. Губы были ее все искусаны до кровоподтеков, а под глазами залегли темные круги. Ее глаза были красными. Плакала?              — Сэр Роланд, — отставив бокал с водой на кофейный столик, мадам Пак возмущенно взглянула на мужчину, тут же сложив свои руки в замок на коленях. — Как вы смеете разбрасываться такими серьезными обвинениями? Вы в своем уме? Или ваш разум помутился от горя?              — Но я, — сэр Хьюи обессиленно взглянул на комиссара Чхве, надеясь, что тот поддержит его подозрения, но Чонхо так и остался спокойно стоять, молча наблюдая за этой нелепой сценой. — Я настаиваю на том, что эта девчонка замешана в этом всем! Ее поведение не лучше, чем у шлюхи.              — Да как вы смеете так говорить об Уёне! — мадам Пак слегка подскочила на своем кресле. Лицо женщины покраснело от возмущения. — При всем уважении к герцогу и его памяти, смею заметить, что это он донимал мою служанку и отвлекал от работы своими постоянными заигрываниями!              — Герцог Чхве проявлял к вам знаки внимания? — Чонхо тут же зацепился за эту информацию и обратился с вопросом к служанке. Девушка тут же вся сжалась, натягивая рукава своего платья так, чтобы скрыть под тканью пальцы. Уёна стала медленно отрицательно крутить головой, что показалось комиссару довольно противоречивым.              — Ну чего же ты, Уёна, — мадам Пак слегка развернулась в сторону девушки и наскоро погладила ее по руке. — Расскажи комиссару то, что рассказывала мне.              — Не несите чепухи! Герцог Чхве не мог сделать что-то странного по отношению к даме, — запротестовал сэр Роланд, обтирая свой сопливый нос платком. — Он был самым настоящим джентльменом. Человеком чести!              — Этот щегол все увивался за нашей Уёной и приставал к ней со своими глупостями, — подтвердил садовник, что все это время сидел на втором кресле и слушал разговоры других. — Девчонка сразу ему сказала, что она занята, а он не унимался. Как маленький. Будто ему было мало тех дамочек, что так и увивались у ворот особняка, чтобы хоть глазком увидать герцога.              — Да что вы такое… — сэр Роланд уже начал возмущаться, категорически не соглашаясь с характеристиками его покойного господина, но его перебил уверенный голос Чонхо.              — Вы ведь садовник? Видели ли вы еще кого-нибудь, кто приходил бы к воротам? Кого-то подозрительного, может быть, или кого-то, кого раньше никогда не видели? — комиссар Чхве засунул руки в карманы своих брюк.              — Мимо ворот много кто ходит, все-таки не в глуши живем. Но если кого-то подозрительного, то нет, — садовник почесал свою седую макушку, вспоминая, кого он мог бы видеть эти несколько дней у ворот.              — Мадам Пак, у вас есть в особняке какая-нибудь комната, где я мог бы поговорить с каждым наедине? — Чонхо повернулся в сторону женщины, которая тут же выпрямила свою спину.              Комиссар Чхве сидел за большим дубовым столом в кабинете. Этот кабинет, как поведала ему мадам Пак, когда-то принадлежал ее отцу, и теперь ждал возвращения ее сына из академии. Очень занимательная история, если не учитывать то, что он пришел слушать сегодня сюда совершенно не это, а подробности того, кто и что из обитателей особняка делал накануне вечером. От повара, садовника и конюха он добиться ничего не смог, ведь весь прошедший день они провели у себя дома, у них был выходной. Их алиби Чонхо предстоит еще проверить, но у него не было оснований не верить им, ведь, если бы они здесь были, об этом обязательно знала бы их работодательница, которая очень любит почесать языком. Мадам Пак переживала, что этот инцидент кинет на нее и ее дело неприятную тень. Комиссар Чхве изначально не подозревал эту даму. Не стала бы она марать руки самостоятельно, да и мотива у нее не было. Что до сопровождающего герцога, этого мерзкого сэра Роланда Хьюи, то он слишком много плакал вместо того, чтобы внятно говорить. Пусть он иногда и терпеть не мог характер своего господина, он был ему предан. Но это еще нужно было проверить.              Послушав нытье сэра Хьюи, Чонхо попросил его пригласить в кабинет служанку мадам Пак. Кажется, ее звали Уёна. Откинувшись на спинке рабочего кресла, Чонхо сложил руки у себя на животе. Он устало вздохнул. Пока что он склонялся к тому, что это преступление совершил кто-то, кто не имел какого-то отношения к особняку. Оставалось только понять, были ли у герцога Чхве враги. А если и были, кто мог опуститься до подобного омерзительного поступка.              В кабинет тихонько вошла служанка, от чего Чонхо тут же выпрямил свою спину и оглядел девушку. Она все еще вела себя слишком скованно и испуганно. Чонхо предположил, что она все еще не могла отойти от шока не каждый день тебе приходиться наблюдать подобную картину.              — Присаживайтесь, — Чонхо указал девушке на стул, что стоял около стола напротив него, когда та немного замялась, не зная, куда себя деть. — Представьтесь, пожалуйста. Кем вы работаете у мадам Пак?              — Меня зовут Чон Уёна, — голос Уёны немного дрожал, но она старалась вести себя уверенно. Казалось, будто бы она боялась. Чонхо предположил, что это из-за того, что сэр Хьюи обвинил ее в произошедшем. Наверняка она боялась, что все подумают на нее. По крайней мере, так подумал сам Чонхо. Как все было на самом деле, ему еще предстояло выяснить. — Я работаю служанкой у мадам.              — Слышал, что это вы обнаружили тело герцога. Это так? — Чонхо крутил в руке свою перьевую ручку, довольно редкое явление в этой округе и очередной символ своих заслуг, готовый вот-вот ею воспользоваться, чтобы сделать очередную заметку в своей карманной записной книжке, которая лежала на столе перед ним в раскрытом виде.              — Ну, не совсем, — Уёна опустила свою голову, боясь прямого взгляда комиссара Чхве. Она нервно сжимала в руках подол своего платья. — Когда герцог не спустился к завтраку, меня попросили сходить наверх и узнать, не хочет ли он, чтобы завтрак принесли ему в комнату… Я постучала, но ответа не последовало.              Девушка сделала паузу в своем рассказе. Это не показалось Чонхо странным, он уже заранее ее не подозревал, так как считал, что увечья подобного рода, которые были нанесены герцогу Чхве, мог нанести только кто-то с крепкой рукой. Вероятно, мужчина. Эта хрупкая маленькая девушка вряд ли подходила под описание кого-то крепкого.              — Я постучала еще, а потом спустилась вниз, чтобы попросить сэра Хью зайти в комнату вместе со мной. Я боялась, что господин Чхве может быть не одет или еще что… — Уёна слегка нахмурилась, будто бы вспоминая события этого утра. Чонхо так же отметил, что сэр Роланд не уточнил тот факт, что в комнату он вошел вместе со служанкой. — В общем, мы подошли к двери, и я ее открыла. А там лежал он…              — Герцог Чхве? Он уже был мертв, правильно? — уточнил Чонхо, поправив что-то в своих записях, на что Уёна подняла на комиссара свои карие глаза и несколько раз кивнула.              От чего-то этот взгляд заставил комиссара Чхве слегка содрогнуться изнутри. Почему он не видел раньше, что она такая красивая? Наверное, все потому, что большую часть времени, она старалась ни на кого не смотреть, держала свою голову опущенной. Отогнав от себя навязчивые мысли, Чонхо медленно моргнул.              — Да, он лежал на кровати, весь в крови. Сэр Роланд резко закричал и чуть не упал, схватившись за сердце, — сглотнув и отведя свой взгляд в сторону, Уёна слегка поерзала на стуле. — На его крики прибежала Мадам, а после повар…              — Кто вызвал полицию?              — Не знаю, — Уёна пожала плечами. — Мадам Пак тоже стало нехорошо. Я проводила ее в гостиную и поспешила заварить ее успокаивающий чай.              — А сами вы испугались? — слегка сузив глаза, Чонхо внимательно следил за эмоциями девушки. Казалось, будто она совсем не переживала из-за подобного рода кончины герцога. Это не могло его не настораживать.              Уёна не ответила, только слегка повела плечом. Она снова опустила свой виноватый взгляд.              — Это плохо?.. Ну, что мне все равно на его смерть. Меня за это накажут? — руки девушки стали более нервно терзать ткань платья.              Чонхо провел несколько параллелей в своей голове. От него не могли ускользнуть подобного рода детали. Они были в этом кабинете одни, а он был представителем правопорядка. Ему нужно было это знать.              — Он что-то сделал вам? — вдруг спросил Чонхо. Услышав вопрос, Уёна резко замерла, словно задержала воздух, боясь снова вздохнуть. Он угадал. Оставалось только выяснить что именно, хотя, скорее всего, ответ был очевиден. Она красивая, а он был полон энергии и желаний, что подкреплялось большой властью. — Вы кому-нибудь рассказывали об этом?              Уёна наконец громко сглотнула и крепко сжала свои губы. Ее голова начала медленно поворачиваться из стороны в сторону в отрицательном жесте. Ее глаза наполнились слезами, когда она громко шмыгнула носом. События прошлого вечера еще были совсем свежи в ее сознании, это делало ей больно. В этот момент комиссар Чхве понял, почему ее глаза были такими красными. Ужасная трагедия с такой невинной хрупкой девушкой. Чонхо позволил тревожной мысли проникнуть в его сознание, подумав о том, что герцог Чхве заслужил такой расправы, но тут же постарался отмахнуться от этой мысли. Он комиссар, его миссия искать и наказывать преступников. Жаль только, что герцога он уже наказать не сможет…              — Не успели или не хотели? — почему-то Чонхо не давало это покоя. Он как-то подозрительно сильно сжал ручку в своей руке.              Уёна вновь промолчала. Поразительно, как порой чье-то молчание было красноречивее любых слов. Конечно, она никому не рассказала. Ее слово против слова герцога. Никто бы ей не поверил, как не поверила и мадам Пак, когда все это еще можно было предотвратить, избежать. Но нет. Чонхо снова окинул взглядом Уёну. В груди его стало предательски теплиться чувство жалости и неудовлетворенное чувство справедливости. Еще одна беда, которую он не был в силах предотвратить.              — Вас не накажут, — после непродолжительного молчания, заявил Чонхо и поднялся со своего места. — Можете не переживать, мадмуазель Чон. Не могу сказать наверняка, но я думаю, что вы вряд кто-то решит, что вы замешаны в этом всем. Мы найдем преступника, обязательно.              Чонхо подошел довольно близко к девушке. Когда она подняла на него свой несчастный взгляд, его сердце сильно укололо. Эти блестящие темные глаза в одно мгновение запали ему в душу. Стало неприятно. Неприятно от того, что они встретились при подобных обстоятельствах. Что она увидела его таким правильным, а он ее такой сломленной.              Чонхо вышел из кабинета и отправился на поиски своих сотрудников, чтобы узнать, приехал наконец доктор или нет. Его встретил обеспокоенный младший инспектор, явно уже какое-то время ожидавший своего начальника для того, чтобы что-то ему сказать, таким взволнованным он выглядел.              — Что-то случилось? — тут же спросил Чонхо, убирая ручку и блокнот во внутренний карман своего пиджака. Его несколько раздражало, как инспектор переминался с ноги на ногу, будто боясь произнести новость вслух. — Говори же, у нас масса дел.              — Тут такое дело… — молодой человек стал заламывать свои руки и нервно улыбаться. — Приехал сын судьи Сон.              Чонхо задержал свой неудовлетворенный взгляд на лице младшего инспектора, а после недовольно цыкнул, закатил глаза и вздохнул.              — А этому что здесь надо… — проворчал комиссар Чхве и, засунув руки в карманы своих брюк, направился в сторону лестницы, ведущей на первый этаж особняка.              — Я не рискнул спрашивать, сэр, — парень заторопился следом за своим начальником. — Но вид у него был недовольный.              — Ну еще бы. Будешь тут довольным, когда везде хочется всунуть свой длинный нос, — Чонхо ядовито усмехнулся. Одна только мысль о том, что тут будет околачиваться этот богатенький избалованный сынок местного судьи и мешать расследованию, выводила Чонхо из себя. Но он не предоставит удовольствия этому пижону лицезреть на своем лице неприязнь. Никогда.              Спускаясь по лестнице, Чонхо сразу увидел этого напыщенного идиота. Сон Минги стоял у входной двери и выслушивал доклад кого-то из полицейских, чья должность позволяла разве что ходить следом за инспекторами и записывать их умозаключения. Минги был, как, впрочем, и всегда, весь выглаженный, накрахмаленный. Его светлые волосы лежали в идеальной укладке, а пальто, казалось, даже ни капли не промокло. Ну еще бы оно промокло, сын судьи не станет ходить пешком или кататься в открытых экипажах, это ниже его достоинства.              — Комиссар Чхве, — увидев Чонхо, спускающегося по лестнице, Минги жестом руки остановил разговор с полицейским и переключился на комиссара. Сделав несколько шагов навстречу Чонхо, Минги улыбнулся своей самой обворожительной улыбкой. — Так и знал, что это дело достанется вам.              — Было бы странно, если бы вы не знали, виконт. Ваш отец судья, — Чонхо хотел было усмехнуться, но не стал этого делать. Вместо этого его слова сквозили холодом и лишь малой долей презрения. Он не любил этих людей, которые из себя ничего не представляют, а лишь пользуются авторитетом своих влиятельных родителей.              — Вы слишком строги ко мне, комиссар, — Минги слегка оскалился. Ему тоже не нравился Чонхо. Он считал его выскочкой, которому просто очень сильно повезло добраться самостоятельно до высокой должности. Если бы Минги решал судьбу Чонхо, он бы ни за что не назначил его комиссаром. Он бы заставил его всю жизнь пресмыкаться, оставаясь на роли младшего инспектора. — Неужели я не могу сам проявить интерес к столь громкому делу?              Чонхо не ответил, лишь оценивающе оглядел Минги с ног до головы. Вновь вздохнув, он повернулся в сторону других полицейских.              — Доктор приехал или нет? — посмотрев на свои карманные часы, Чонхо отошел в сторону, не намереваясь более продолжать какой-либо диалог с виконтом Сон. Эта непростительная наглость не ускользнула от внимания самого Минги, но он лишь нахмурился, проводив Чонхо сердитым взглядом.              — Виконт! Какими судьбами вы здесь? — из коридора выскользнула мадам Пак. При виде кого-то столь высокопоставленного, женщина словно расцветала, начиная вести себя в крайней степени лицемерно. — Неужели вы услышали об этой неприятной новости от кого-то в городе?              — Мадам Пак, ну что вы. Я приехал по просьбе своего отца, чтобы проведать вас и составить вам компанию, — стоило женщине подойти чуть ближе, Минги тут же взял ее за руку и одарил ее костяшки легким поцелуем. С его лица не сходила очаровательная улыбка. — Ужасные новости. Бедный герцог Чхве… Надеюсь, это никак не отразится на репутации вашего дела.              — Ох, очень хотелось бы. Какая ужасная утрата, — мадам Пак тут же приложила ладонь к своей груди, оглядываясь по сторонам, цепляясь взглядом за каждого полицейского. — Даже не представляю, как теперь все это уладить. Буду молиться, чтобы никто не подумал, будто я замешана в этом всем.              Пока Минги разговаривал с мадам Пак, его взгляд зацепился за девушку, которая медленно спускалась по лестницы со второго этажа. Ее бледный и измученный вид вовсе не произвел на молодого виконта никакого впечатления. Он лишь приподнял бровь.              — У вас новая служанка, мадам Пак? — поинтересовался Минги, вновь дружелюбно улыбнувшись женщине, которая говорила о всяком, не умолкая. Минги ее не слушал.              — А, да. Недавно взяла на работу. Уёна. Хорошая девочка. Так перепугалась, до сих пор в себя прийти не может, бедняжка, — мадам Пак жестом руки подозвала к себе девушку. Заметив этот жест, Уёна тут же поправила подол своего платья и подошла ближе, отвесив неловкий реверанс виконту. — Познакомься, Уёна. Это виконт Сон Минги. Очень хороший и знатный человек. Если он о чем-то попросит, обязательно помоги ему.              — Я думал вы, как и все, представите меня, как сына судьи, — Минги издал несколько смешков и дружелюбно кивнул в качестве приветствия. — Но мне совершенно не обязательно помогать, я сам могу о себе позаботиться.              — Очень рада с вами познакомиться, — тихо проговорила Уёна, не смея задерживать слишком долго свой взгляд на лице Минги. Это показалось молодому виконту довольно забавным. Он отметил, что Уёна явно была не обучена каким-то особым манерам в качестве прислуги. Деревенщина?              — Уёна, когда все закончится, прибери, пожалуйста в комнате герцога… Я даже смотреть в ее сторону не хочу. Такой ужас, — мадам Пак театрально вздохнула и приложила ладонь к своему лбу.              Глаза Уёны слегка округлились от подобной просьбы. Она хотела, возможно, возразить, так как отмывать кровь было чем-то через чур, но лишь молча опустила взгляд в пол и покорно кивнула соглашаясь. Минги тихо хмыкнул, найдя смену в выражении лица Уёны довольно забавной.              — Вы не будете против, если я на какое-то время поселюсь у вас, мадам? — Минги сложил руки у себя за спиной и дружелюбно обратился ко вдове, что обмахивала себя своим ажурным веером. — Хотелось бы как-то помочь нашим доблестным инспекторам в расследовании такого запутанного дела, как это.              — Вы с ума сошли, виконт. Неужели вас нисколько не пугает произошедшее? — мадам Пак тут же оживилась. Пусть она и делала вид, что ее заботит благополучие виконта Сон, потенциальная возможность обелить свою репутацию слышалась в ее голосе довольно отчетливо.              — Напротив, мадам. У меня вызывает все это неподдельный интерес. К тому же, кто-то же должен будет охранять ваш покой, пока полиция занята тем, что ищет преступника, — Минги снова широко улыбнулся, глядя на женщину. — Не откажите же вы мне в моей маленькой прихоти?.. Тем более я не собираюсь селиться у вас бесплатно. Я буду исправно платить вам, как обычный постоялец.              — У вас довольно экзотические увлечения, виконт. Вашей будущей жене будет непросто вам угодить, — мадам Пак покачала головой, скрывая довольную улыбку за своим веером. — Что ж, раз вы настаиваете, я не в силах вам отказать. Когда ждать ваши вещи?              — А я уже с собой все взял, — Минги вскинул бровями, самодовольно улыбнувшись. Он отошел лишь на шаг в сторону входной двери, у которой все это время стояла его дорожная сумка, на которую никто не обращал внимание. Этот жест заставил мадам Пак удивленно ахнуть. Она почувствовала себя несколько одураченной, но это было приятно.              — Ах, какой вы, виконт, все-таки хитрец. Знали же, что я не смогу вам отказать, — мадам Пак легонько стукнула Минги по его могучей груди своим сложенным веером. — Уёна, будь добра, размести вещи виконта в свободной комнате… Желательно, подальше от той, в которой жил герцог.              Уёна молча взяла из рук Минги его багаж и потащила на второй этаж. Молодой виконт проводил девушку взглядом. От чего-то его позабавило то, как нелепо она тащила его тяжелую сумку по лестнице, пару раз чуть не споткнувшись.              Уёна молча раскладывала вещи виконта. Ее настроение оставляло желать лучшего. У нее перед глазами еще всплывали образы вчерашнего вечера. От этого то и дело по ее телу пробегали неприятные мурашки, ее тошнило. Было противно от самой себя, но, к сожалению, ей из себя было никуда не деться. Громко шмыгнув носом, девушка поставила опустошенную сумку виконта в шкаф около кровати и принялась поправлять постельное белье на кровати, а также взбивать подушки. Была ли она рада, что герцога постигла такая ужасная участь? Она не знала. Много раз спрашивала себя об этом, но каждый раз не могла прийти к какому-то конкретному мнению на этот счет. Ей было бы в пору радоваться, но у нее не было на это сил и энергии. Да и к тому же, какой здравомыслящий человек будет радоваться, что другой человек умер, пусть даже такой подлый и мерзкий, как герцог Чхве.              Уёна задумывалась, смогла ли бы она отдаться ему добровольно, если бы он проявил чуть больше терпения? Возможно, но Уёна не из тех, кто просто так верит в красивые слова. Может быть, если бы его чувства изначально были бы искренними к ней, она бы это почувствовала и не воротила бы нос от его обольстительных ухаживаний. Поймав себя на мысли, что пытается как-то оправдать своего насильника, Уёна потрясла головой, в надежде отогнать от себя эти нехорошие мысли. Не стал бы он за ней ухаживать и чувства у него были к ней не настоящие. Он просто гнался за удовлетворением собственных потребностей.              — Как сильно ты успел нагрешить, что тебя постигла подобная участь? — пробормотала себя под нос Уёна, накрывая кровать виконта расшитым покрывалом.              — Что-то знаете об этом? — за спиной девушки послышался голос виконта, от чего она вздрогнула всем телом и отшатнулась в сторону, ударяясь плечом о шкаф. Это зрелище позабавило Минги, он издал легкий смешок. — Почему служанка в таком дорогом доме столь нелепа?              — Простите, — тихонько проговорила Уёна и потерла свое ушибленное плечо, тут же отводя свой уязвленный взгляд в сторону. Она не была нелепой и неуклюжей. У нее была причина вести себя подобным образом. Но богатым о таком не расскажешь. Никому о таком не расскажешь… Единственный, кто понял, что с ней не так, это был комиссар Чхве. Не даром он был комиссаром. Слишком внимательный.              — Ты закончила? Я бы хотел отобедать. Полагаю, полиция пробудет в особняке до позднего вечера, а ждать пока все разойдутся я не хочу. Принеси мне еду сюда, — Минги снял со своих плеч свое дорогое пальто и кинул его на один из стульев, что стоял неподалеку.              — Да, господин, — Уёна присела в неглубоком реверансе и поспешила выйти из комнаты Минги. Оказавшись в коридоре, Уёна обернулась на дверь в комнату виконта. От чего-то у нее было неприятное ощущение в присутствии этого человека. Будто бы он был не таким уж и милым и учтивым, каким хотел всем казаться. Либо она просто стала слишком подозрительной ко всем.              Оставшуюся половину дня Уёна бегала по поручениям нового гостя мадам Пак, с ее же благословения. Виконт Сон оказался довольно капризным гостем. То подушка недостаточно мягкая, то мыло в ванной неприятно пахнет, то на цветы у него аллергия, то еда недостаточно горячая. Но девушке казалось, лучше так, чем каждый раз думать о том, что там делают с телом герцога. Когда врачи начали выносить его из комнаты, Уёна стала невольным свидетелем данного зрелища. Глядя на это, она замерла. В горле у нее застрял крик. Ужас настиг ее позже положенного. Но был ли это страх от того, как именно герцог был убит, или все это было из-за того, что именно он с ней сотворил.              Полиция покинула особняк мадам Пак довольно поздно. Даже когда большая часть уже разошлась, комиссар Чхве со своим помощником обошел всю территорию, прилегающую к дому. За исключением яблоневого сада. Решено было прочесать его на следующий день, так как при свете фонарей можно было что-нибудь пропустить. Проводив всех, Уёна устало выдохнула. Казалось, будто все ужасы уже позади, но настоящее испытание ждало ее на утро.              — Долго тебя ждать? — недовольный голос Минги раздался в дверном проеме комнаты, в котором убили герцога. Он стоял там, деловито сложив руки на груди и нетерпеливо постукивая носком своего сапога.              Уёна, как проклятая, с самого утра оттирала дорогой дубовый пол от местами уже запекшейся крови. Все ее руки были в этой гадости. Ей было отвратительно ощущать на себе даже частичку этого проклятого Чхве Сана, а он и после смерти решил усложнить ей жизнь. Запах в комнате стоял тошнотворный, не помогали даже настежь раскрытые окна. Уёна бесконечное количество раз останавливала свои рвотные позывы. Никто бы кроме нее не стал тут ничего убирать, мадам Пак это знала, потому так спокойно отправила на эту пытку юную служанку.              — Простите, я сейчас не могу вам помочь. Если вам что-то нужно с кухни, вы можете подойти к повару, он вам поможет, — Уёна локтем протерла свой лоб, обернувшись на виконта, который выглядел очень недовольным. Он улыбался всем, кроме нее. Неужели ему было так противно на нее смотреть? — Или вам нужно что-то конкретное? Я могу подсказать вам, если…              — Не важно, спрошу у старухи, — Минги перебил Уёну и закатил глаза, после чего ушел дальше по коридору, в сторону лестницы.              И все же он был милашкой только тогда, когда ему это было выгодно или удобно. Перед прислугой он не притворялся, ведь кто поверит какой-то деревенской оборванке, если она скажет, что виконт, сын судьи, на самом деле тщеславный и невоспитанный ублюдок. Не самое лучшее начало дня, но даже его противное надменное лицо было в сто раз лучше, чем лужа крови герцога.              Когда Уёна отмыла добрую половину комнаты, послышался звонок входной двери. Оглядев себя, девушка обнаружила себя в более чем неподобающем виде. Ей самой предстоит отмываться от крови еще очень долго. Она задумалась, стоит ли ей после такого просто сжечь ее платье, не пытаясь привести его в порядок.              Минги возвращался с кухни, в тот момент, когда зазвонил дверной звонок. Это было неприлично, но он все равно распахнул дверь.              — А, это ты, — недовольно буркнул молодой виконт, отходя на шаг от входной двери, пропуская внутрь комиссара Чхве.              — И вам доброе утро, виконт Сон. Хорошо ли вам спалось? — с любезностью, на которую вообще был способен, произнес Чонхо и окинул оценивающим взглядом Минги. Заприметив в руках блондина бутылку вина, Чонхо приподнял бровь, но комментировать он это никак не стал. Все и так прекрасно знали о пристрастии сына судьи к алкоголю. Но все же, начинать день с чего-то подобного было как минимум странно.              — Спалось прекрасно. Мысль о том, что в этом доме жестоко убили одного из постояльцев, довольно будоражит воображение, — Минги фальшиво улыбнулся, небрежно закрывая дверь за комиссаром. — Люблю играть с огнем, знаете ли. Вдруг бы этой ночью и я стал бы новой жертвой?..              — Довольно в вашем стиле, — холодно бросил Чонхо, вспоминая страсть молодого виконта ко всякого рода занятиям, которые люди без особой страсти к адреналину практиковать не стали бы. — Надеюсь, что с вами ничего не произойдет за время пребывания в особняке мадам Пак, это была бы такая потеря… Кстати, как долго вы собираетесь тут находиться?              — А как долго будет идти следствие? — самодовольно хмыкнув, Минги кинул на Чонхо вызывающий взгляд, поправив бутылку вина у себя в руке.              Уёна начала спускаться по лестнице, держа в руке ведро с окровавленными тряпками. Она хотела избавиться от них, да поскорее. Ее внимание привлекли Минги и Чонхо, которые стояли и о чем-то беседовали. Она хотела тихо прошмыгнуть мимо них, чтобы поскорее выйти на улицу и просто подышать, как вдруг ее окликнул комиссар Чхве.              — Уёна, здравствуйте, — пройдя мимо Минги, который остался неудовлетворен данным действием со стороны комиссара, Чонхо подошел к девушке. Уголки его губ слегка приподнялись, но лишь на мгновение. — Не могли бы вы оповестить вашу госпожу, что я и мои люди пришли, дабы осмотреть яблоневые сады?              — Да, конечно, — кивнула Уёна. Спрятав ведро стряпками за лестницей, она обтерла свои руки о свой и без того запачканный фартук и поспешила в сторону покоев мадам Пак.              — Уёна, здравствуйте, — передразнил Чонхо Минги, с характерным звуком откупоривая бутылку вина и прикладываясь к горлышку губами.              Много сотрудников полиции прочесывали яблоневые сады, записывая каждый, на их взгляд, подозрительный объект. Минги в это время сидел на крыльце выхода в сад, прикладываясь ко второй бутылке с вином, за которой он до этого посылал Уёну. Сама Уёна же хлопотала по особняку, устраняя беспорядки, наведенные еще со вчера. Мадам Пак все больше нервничала, так что комиссар Чхве позволил убраться в особняке, так как еще вчера они не смогли найти ничего стоящего в самом доме. Пока все было похоже на то, что кто-то просто возник в комнате герцога и лишил его жизни, после чего просто растворился в воздухе. Но так же не бывает?              Когда полиция закончила, и особняк опустел, Минги поднялся на второй этаж. Зайдя в комнату, где убили герцога, он стал осматриваться вокруг, то и дело прикладываясь к бутылке с вином. Ему было скучно. Он надеялся, что сам сможет найти что-то стоящее, опередит полицию, но пока перед ним была лишь отмытая до блеска комната, в которой недавно лишили жизни какого-то высокородного придурка. Ему его даже жалко не было. Они были знакомы с Саном, вместе веселились в мужском клубе, но друзьями они не были. Минги жалел лишь о том, что не смог увидеть воочию растерзанное тело Чхве. Вот бы была потеха.              — Вот же ублюдок, — Минги усмехнулся и допил свое вино. Вытряхнув последние капли алой жидкости себе на язык, он кинул бутылку на кровать. Его уже слегка покачивало, но в целом, он смело мог назвать себя трезвым. Увидев проходящую мимо открытой двери служанку, Минги встрепенулся. — Служанка!.. Эй, служанка!              Уёна быстро вернулась и заглянула в комнату герцога. Она даже не заметила, что внутри кто-то был, для нее это было неожиданно.              — Да, вы что-то хотели? — поправив волосы у своего лица, Уёна посмотрела на Минги.              Оглядев девушку с головы до ног, он заметил, что ее руки еще были покрыты следами пятен крови, как, впрочем, и ее платье. Он хотел попросить ее принести ему еще одну бутылку вина, но в его голову пришла совершенно иная, безумная идея. Он улыбнулся.              — Ты пропустила пятнышко.              От этой улыбки по телу Уёны пробежали мурашки, но она не подала виду. Она вообще не любила связываться с пьяными людьми, но в данном случае это был гость, да еще и такой высокородный как виконт. Войдя в комнату, Уёна подошла ближе и посмотрела на то место, на которое ей указал Минги.              — Вы уверены? Я все хорошо отмыла, пятен не должно было… — щелкнул дверной замок, — остаться.              Уёна даже не успела развернуться, как грубые руки Минги схватили ее за шею и прижали к стене. Сердце девушки забилось, норовя пробить ее грудную клетку. Она испугалась. Уёна начала инстинктивно хвататься своими руками за руку Минги, которую он сжимал вокруг ее шеи. Невольно она пересеклась со взглядом виконта. В его глазах плясал огонь азарта и чего-то еще. Чего-то нехорошего.              — Что вы?.. — прохрипела Уёна, в уголках ее глаз тут же выступили слезы.              — Молчи, маленькая сучка. Я пришел сюда повеселиться, но все словно специально не дают мне этого сделать, — оставив одну руку на шее Уёны, Минги второй рукой схватил ее ладонь и приблизил к своему лицу. С каким-то упоением он стал разглядывать ее руку со следами высохшей на ней крови. Уёна не знала, что вообще творилось в голове виконта, но он напугал ее еще сильнее, когда несколько пальцев ее руки оказались у него во рту.              Она расширила глаза не то от страха, не то от отвращения, чувствуя, как язык Минги скользил по ее пальцам, как его губы жадно обхватывали ее пальцы. Он посасывал ее пальцы, с наслаждением причмокивая. Хватка его руки на ее шее слегка ослабла. Виконт быстро переместил руку с ее шею на ее пояс, тесно прижав ее к себе. Уёна вся скривилась от того, как мерзко ей было от всего этого. Оторвавшись от ее пальцев, он провел языком по ее запястью. Блондин слизывал любой намек на кровь герцога.              Чем сильнее Минги прижимал Уёну к себе, тем отчетливее она чувствовала сквозь ткань платья его возбуждение. Разве подобное может вызывать в ком-то желание? Только если ты больной на всю голову извращенец, коим, по сути, и являлся Сон Минги.              — Только пикни, я размозжу твою прелестную головку об эту стену, — угрожающе прорычал Минги, взглянув на Уёну своими полными какого-то первобытного желания глазами. Это напугало ее, он говорил серьезно, не играл с ней.              Виконт толкнул Уёну к стене и опустился перед ней на одно колено. Бесцеремонно он поднял ее юбку. Тот, кто ищет, тот всегда найдет. Минги обнаружил следы крови на ее коленях. Когда Уёна убиралась, ползала на четвереньках. Дернув ее за ногу, он впился губами в ее бледную кожу, водил по ней языком и покусывал. Уёна старалась вести себя тихо, прижимая ладони к своему рту, пока по ее щекам текли слезы. Ее трясло от страха. И бояться было чего. Если человек способен на нечто подобное, разве можно ожидать от него чего-то адекватного. Это было так противно и унизительно. По ее телу пробегали неприятные мурашки, что аж волосы на голове шевелились. Звуки того, как Минги смаковал то, чем наслаждался, вызывали в Уёне лишь гадкие чувства. Хотелось убежать, но ей было страшно.              Минги поднялся и снова дернул на себя Уёну, поворачивая ее к себе спиной. Одна его рука бесцеремонно забралась ей под юбку, пока вторая вновь легка на ее шею. В голове девушки промелькнула мысль о том, что это не может повториться.              — Что это тут у нас? — гадко усмехнувшись прямо на ухо Уёне, Минги стал трогать пальцами промежность Уёны. Это вызвало в ней страдальческий стон, она попыталась вырваться из рук виконта, но тот лишь сильнее сжал свои пальцы на ее шее. Но почему она не кричала? Неужели так сильно боялась его? От него неприятно пахло алкоголем. Это заставляло Уёну вспоминать вещи, которые она хотела бы забыть.              Минги отвратительно шумно дышал носом, пока вторгался в тело Уёны своими противными пальцами, словно пытаясь добиться от нее какой-то определенной реакции. Не получив желаемое, он толкнул ее на кровать и прижал сверху, поставив руку ей на затылок. Уёна начала захлебываться в собственным слезах, слыша, как виконт расстегивал свои брюки.              — Что ты стонешь, как раненая свинья? — Минги усмехнулся. — Не стану я пользоваться тобой. Ты слишком грязная для меня…              Подняв юбку Уёны и плотно сжав ее ноги своими коленями, он начал тереться своим возбужденным органом между ее мягкими бедрами. Его последняя фраза звучала абсурдно, учитывая, что буквально несколько мгновений назад он жадно облизывал ее руки и колени.              Продолжая прижимать Уёну к кровати, Минги свободной рукой поднял подол ее платья к своему лицу и начал вдыхать такой для него сладкий аромат железа. Кровь пропитала низ платья Уёны. По его телу проходила дрожь от этого дурманящего запаха. Блондин продолжал толкаться в плотно сомкнутые бедра Уёны, пока она дрожала и тихо скулила. Она даже не знала, насколько сильно это унижало ее достоинство, если после того раза с герцогом от ее достоинства хоть что-то осталось.              Внезапно в дверь комнаты кто-то постучал, а следом послышался голос Мадам Пак. Уёна распахнула свои глаза от ужаса. Она не знала, что будет теперь, когда мадам была так близко. Стоило ли ее позвать, попросить помощи, или позволить закончить этому отвратительному ублюдку закончить свои грязные дела. Стук стал более настойчивым, мадам начала дергать дверную ручку.              — Старая тварь… — сердито прорычал Минги. Даже шанс быть разоблаченным вовсе не пугал его, он продолжал делать то, что делал, прижимая Уёну к кровати. — Жаль, что ты поменяла постельное белье. Было бы еще лучше, если бы валялась на пропитанной кровью этого ублюдка простыне.              Несколько долгих мгновений, и Минги кончил, пачкая бедра Уёны. Он громко, утробно простонал, справляя свое дело на ее нежную кожу. Чуть погодя, он отошел от девушки, что так и лежала, дрожа и плача, не смея поднять свою голову с кровати. Она услышала лишь усмешку, небрежно брошенную в ее сторону, прежде чем он отошел к двери и резко распахнул ее.              — Виконт! Что вы тут делаете? — возмущенно пролепетала мадам Пак, пока ее взгляд не упал на Уёну, что слегка приподнялась на кровати, роняя крупные слезы. — Что вы?..              — Мадам Пак, ну что вы вечно тут бегаете, будто у вас больше дел никаких нет. Как раздражаете, — небрежно бросил Минги, прежде чем направиться в сторону своей комнаты.              Уёну потряхивало от слез, она тихонько шмыгала носом, не смея поднять взгляда на свою госпожу, что стояла как вкопанная, бросая взгляды то на удаляющегося виконта, то на свою служанку. Ужас произошедшего нахлынул на нее не сразу.              — Уёна, — с беспокойством в голосе, мадам Пак кинулась к девушке. Оглядев ее состояние, она ужаснулась. — Вот же мерзавец, как он мог…              Уёна почти не слышала голос своей госпожи, что носилась вокруг нее, пытаясь привести в чувства. В ушах Уёны стоял неприятный гул. Глаза ее застилали слезы. Снова. Снова ею воспользовались так, словно ее жизнь ничего не значила. Словно она была просто каким-то расходным материалом для тех, кто привык получать все, что только хочет в этой жизни. Она начинала постепенно ненавидеть себя. За что ей все это было? За что, даже тот же самый виконт все это сотворил с ней? Просто, потому что мог?              Уёне было не суждено это узнать у него лично. Ведь на следующее утро сына судьи, виконта Сон Минги, нашли в его комнате, умытого собственной кровью.