[1]

Холодный ветер опалял щеки; вводил их в пунцовый цвет, давая новые и новые просторы для изучения обыкновенных физических явлений. В этот день, погода бушевала. Комья снега, вперемешку со льдом разносились по воздуху сильным градом, пока постыдно не опадали, раскрошившись в неординарные массы. Всему этому можно было бы приплести логическое объяснение. Похолодание. Но все не так просто. Он – вернулся. И он сделал все, что в его силах, чтобы о его присутствии услышали. Даже скрежет захлопывающихся окон мог показаться намеком на посторонее присутствие. Если постараться, собраться и замереть на месте, его можно было почувствовать. Легкое, почти невесомое касание, что отдает прохладой и покалыванием. Это игра разума? Она сходит с ума? Вполне вероятно. Барьер – единственная защита пони, что сидят в своих кристальных домах, съежившись от сильного страха. И этот барьер нельзя убрать, дать рогу отдохнуть, хоть на минуту! Постоянное поддержание собственной магии было невыносимым, что уж сказать о попытке сохранить приход правителя-тирана в секрете. Искорка и ее друзья помогают всеми, что есть силами, создавая большие ярморки. Она чувствует любовь Шайнинг Армора – законного мужа, который не отходил от нее. Они не сдаются, и она не собирается. — Дорогая, тебе нужно продержаться еще немного… — Тон супруга приобрел умоляющий, его мордочка потерлась о ее мягкую шерсть, подбадривая. Все было бы легче, если бы рог единорога не был осыпан черными кристаллами, что мешали ему помочь, как бы он не хотел. Каденс решительно поднялась с колен, что были плотно прижаты к ее телу. Она полагала, что продержится еще немного, однако ее силы уже давно исчерпались как самые засушливые оазисы в пустыне. Она будто бы слышала чужое ликование. Ликование этого монстра, что прокрался в ее голову, читая ее запутанные мысли. Рог выдавил последнюю голубоватую частицу энергии перед тем, как ее тело захотело в слабости упасть. К счастью, ее подловили без вопросов, разрешая опереться о свою белоснежную шерстку. Взор кобылки с ужасом, одновременным изнурением наблюдал за тем, как по ее Кристальной империи разносились эти чужие, черные кристаллы. Твайлайт не успевает! Кристальное сердце не будет найдено вовремя… а если это случится… — Это я виновата, я должна была… — С  ощущением большой вины в своем же голосе бормочет она. Ушки опустились. Потеряв надежду, глаза стали подобны другим кристальным пони, что в ужасе пытались убежать, кто куда. Жеребец некоторое время потерянно смотрел на разгонявшуюся тьму, но после прижался к ней сильнее. Копыто в нежной манере коснулось ее щеки. — Нет, это не так. — Его взгляд – полон серьезности. В какой-то мере, он винил в этой ситуации себя, но далеко не ее. — Знай, все, что перед нами будет – мы примем это вместе. — Он тихо вздохнул. Они проиграли. ♡♡♡ Склизкое чувство поражения давило на ее тело, пока она приходила в себя. Глаза были первое время закрыты. Все, что она могла – это слушать, будучи в лежащем и полностью уязвимом положении. Было подозрительно тихо. Никаких шорохов; звуков, похожих на чье-то присутствие или чего-то подобающего. Абсолютно мертвая тишина. Каденс закусила губу, приняв решение открыть свои глаза и увидеть происходящее, дабы прояснить ситуацию лучше. В какой-то мере было страшно. Что, если тишина была вызвана чей-то смертью? Вдруг ее взору станет виден труп недавно живого пони? Или все будет настолько запутанно, что она не сразу поймет в чем было дело? Что ж, реальность переплюнула ожидания. Она боялась этого видеть. Темнота. Вроде бы, в ней нет ничего особенного. Например: «‎проснуться постепенно приходя в свое сознание, и разлепляя ресницы после хорошего сна»‎. Не страшно. Потому что контекст совершенно другой. Очевидно, сгущающаяся тьма была вызвана чем-то не настолько простым. Медленно поднимаясь на копытца, пони решила попробовать создать небольшую вспышку света с помощью своего рога, но, увы, этого не удалось. На кончике красовались едва заметные кристаллы, такие же, что были при нанесении его проклятия. Магическим образом, они оставляли неприятный осадок, отчего ее голова болела и раскалывалась, ощущая вполне реальные слабость и боль. — Какая же гадость… — Аликорн сделала свои первые шаги в новом, неизвестном месте, пытаясь понять где она вообще находилась. Да, тут, во тьме, но ведь это – не конечная остановка? Определенно что-то скрывалось за этими кулисами, но она не могла понять что. Такое знакомое и чужеродное одновременно, отчего постоянно покалывало и ныло в животе. Каденс не продвигалась дальше, по крайней мере ей так казалось. Наоборот. Горизонты. Они будто бы сгущались еще темнее и страшнее, становясь все более умерщвленными. Она даже не уверена, что элементы гармонии могут разогнать такую мглу. Энергетика этого места, была крайне специфичная, будто бы кобылка находилась во сне или же… собственных страхах? Копыта слегка подкосились. Ох, эти старые, но не менее пугающие байки о злом короле, и его любви пробираться сквозь каждый нерв твоего тела. Что же способно ее напугать? Аликорн даже не знает ответ на этот вопрос, но… вероятно, совсем скоро узнает… Сделав последние свои шаги, она просто остановилась. Среди однообразности постепенно проглядывалась новизна и это не было воображением. Площадь озарилась небольшим лучом света, что привлекающе поблескивал. Немного интерьера. Небольшой угловой столик, где стояла ваза в форме асимметричного кристалла. Пару симпатичных алых роз, что были на тон ярче, чем емкость, в которой они находились. Только что распущенные, свежие. Но, разумеется, больше всего привлекал жеребец, что находился напротив. Он находился спиной, но девица сразу же поняла, кто перед ней стоял. — Шайнинг! — Кобылке было радостно видеть его, но он, будто нарочито не издавал не звука. С чем это было связано – она не понимала. Потому сбавила тон в голосе. — Нам нужно найти Твайлайт и остальных. Вернуть кристальное сердце. Если не мы, то вся Кристальная империя будет обречена на вечное рабство! Но он также молчал. Уверенность, что так присутствовала в ее голосе – заметно поубавилась. Когда жеребец повернулся к ней, его глаза смотрели на нее полным презрением и крепким разочерованием, что переплетались плетями в его душе. — Уже поздно. Кристальное сердце было уничтожено. Это все из-за тебя. — Пони прошел дальше, проигнорировав ее смятение и недоумение. — Н-но, погоди! — Она протянула копыто и попыталась его остановить, но поняла, что сейчас не стоило этого делать. — Ты же… сказал, что все будет хорошо и ты… примешь любой исход этой битвы вместе со мной… — Каденс старалась вести себя сильно, но этого было недостаточно. Внезапно, супруг остановился. Быстро повернулся к ней и посмотрел на нее такими глазами, как на дурочку. Словно перед ним была не умная принцесса, а нечто более низкое. Кто-то, кто не мог понять таких простых вещей, как эта. — Каденс, любимая, я не могу понять. Ты на самом деле такая глупая или же притворяешься? Это была метафора! Последнее он процедил с раздражением и ядовитостью, отчего аликорн села на задние ноги, копытами шевеля гриву. Она полностью потерялась в его словах, не зная, что говорить дальше. Было ли грубое употребление слов нарочным? Казалось, все вокруге вновь померкло. Дерево, из которого был изготовлен белоснежный стол стало темнеть, быть еще более старой версией себя; ваза повторила судьбу столешницы; почти полностью увядавшие розы, лежавшие из последних сил – вновь пытались не рассыпаться окончательно. Прикрыв глаза, весь оптимизм девушки померк. Она сдерживала порывы, чтобы точно не заплакать, как маленькая девочка. — Ладно, т-ты прав… это было достаточно глупо для аликорна, просто, — Каденс подошла чуть ближе. Она хотела сказать еще пару укорительных слов себе и своему существу, но что-то заставляло остановиться. Это не чувство гордости. — Прости… мне нужно было держать щит. Кристальная особа смахнула с глаз слезу, что предательски прояснилась на лице, выражая разные чувства. — Нужно было, — Фыркнул Шайнинг еще больше злясь, — Лучше бы я женился на более умной кобыле, тупая ты бестолочь. Сердце сжалось, будто его держали в маленькой, недостаточной по размеру клетке. Пруты давили, разрывали струны преданности и любви; приносили боль! Она старалась загладить вину, но похоже этого недостаточно для этого проступка… Маленький уголок надежды, за который она ухватилась – погас, вгоняя в мрак. Было настолько темно, что она уже с трудом могла различить силуэт супруга на просторе кромешной мглы и страха. Темнота, боль и горечь. Это могло идти все дальше и дальше, если бы она не вздрогнула, ощутив на себе долгий взор. Чьи-то глаза очень внимательно за ней наблюдали и это не могло скрыться. В детстве, она всегда могла понять, кто и когда на нее смотрел, если это было в кругу близких лиц. Особенность стала своеобразной привычкой и звоночком в случае опасности. Каденс неторопливо и как можно медленней осмотрелась, но, впрочем, ей это ничего не дало, она так ничего и не увидела. В конце концов этому «‎кому-то»‎ надоело играть пустую молчанку, он гортанно, одновременно жутко засмеялся над ее параноидным поведением [в какой-то мере, он был даже впечатлен, что его сумели легко, пусть и не сразу заметить]. — Ах, посмотрите, принцесса Ми Аморе Каденса. Аликорн – чья власть никогда не подвергалась сомнению. — Перед ней возвысилась гордая тень, что медленно приближалась все ближе и ближе. — Надо же, у Вас такие классические, но милые страхи. — Он снова рассмеялся, не в силах сдерживаться, пока кобылка стыдливо отвела взгляд. Как он может говорить что-то подобное? Он ничего не знает о любви и привязанности! В то же время, тень медленно прошла сквозь принцессу и, наконец, подползя к ее супругу, быстро уничтожила парой черных, как ночь кристаллов. Зрачки Каденс в шоке сузились, она не поняла, что и как просто это произошло. Это… — Ч-что ты с ним сделал?! — Вставая в более угрожающую позу, она попыталась использовать свой рог, вновь, извлекая свою силу всего на основании. Точно, это не дало большого количества энергии, разве что голова разболелась сильнее. Сделав подобие вздоха, силуэт стал походить на единорога. Тьма вокруг него уходила; рассыпалась; падала, будто уже использованная и ненужная броня. Ох, эти глаза, которые внушали тебе страхи. Красный зрачок, салатовые склеры и полупрозрачная фиолетовая дымка. Если смотреть слишком долго, можно и сойти с ума… в плохом смысле. И что-то было в этом взгляде притягательное. Это точно не гипноз или что-то такое? Кхм… грива, черная, словно смола. «‎Помню, вроде Селестия говорила, что так было не всегда? Когда-то все было не так, но, сейчас, это не имеет значения. Ужасен»‎. Взор аликорна прошел вниз. На спине висела королевская мантия, что так и отдавала яркими, красными оттенками. Чем-то похоже на яблочко, не правда ли? Мягкие, белые края одежды, словно сладкая вата или прилипшие льдинки, прекрасно сочитались, как бы никто не хотел его критиковать. На копытах были элементы «‎доспех»‎, что блестели при каждом взаимодействии со светом. Это было волшебно. «‎Сомбра»‎ – это имя выступило из уст внезапно, напоминая, как стоит обращаться к королю-тирану. Имя. Настоящее имя. Вот бы забылось, но нет. Оно вертелось и вертелось на языке, не желая забываться. Пробуя на вкус, ощущая неприятную, терпкую горечь. Так странно, но в то же время и нужно. Необходимо. Каденс молчит. Ее крылья недовольно раскрылись, говоря, что она не очень-то и открыта к гостю. — Ой, не драматизируй, — Отвечает он, на ее предыдущий вопрос, который был задан, вроде бы, вечность назад, — Это всего лишь иллюзия. Обычная картонка, к тому же прогнившая не только изнутри, но и снаружи. Ты успела привязаться, дорогая? — Сомбра улыбнулся, показав острые клыки. Похоже, он слишком наслаждался ситуацией. — Твое лицо грустное, одновременно злое. Ну же, я смог задеть что-то очень важное? — …Где Искорка, ее друзья и мой муж? — Слова еще больше впадали в отчаяние и страх, она не знала, что делать. Все уже в плену короля? Нет! Это нельзя допустить! Жеребец приподнял одно из копыт, коснувшись подбородка и делая вид, что искренне задумался. На деле, он знал ответ, просто хотел помучать тишиной еще больше. Чтобы она желала его слов. — Ох, ну если ты хочешь расстроиться еще больше, — Небольшие довольные ямочки образовались на уголках губ, — Носители элементов гармонии – все, без исключения были захвачены рабами. «‎Магия»‎ сопротивлялась больше всех, однако под угрозой убийства дракона, тут же залепетала как миленькая. — А Шайнинг… — С ним все обстоялось иначе, — Король скривился, будто бы воспоминания били по голове, причем неприятно, — Давай пропустим эту часть, дорогая. Я просто скажу, что все хорошее ненадолго и этот мимолетный момент надежды – тоже. Глаза принцессы просияли. Туман был сменен той самой надеждой, да так, что почти блестел, как переливы рассвета на море. Сомбра недовольно цокнул, будто малая надежда в ее глазах его уже не устраивала. Он хотел поспешить внести определенные поправки в свои слова, можно сказать, редакцию, но остановил себя, превозмогая мимолетное желание. — Можешь рассказать подробнее? — Она внимательно посмотрела на него, словно даже одно только хорошее слово могло ее обрадовать. Шанс на победу все еще имелся! Той жалкой копирке, что имела смелость обвинять ее в поражении не было дозволенно говорить и одного слова из чужих уст. Притворяться тем, кем отродясь не является. Превозмогая прокрастинацию, жеребец ответил тут же: — Смог снять мое проклятие. — Легко и просто слова прошлись по языку. Кобыла не сразу поняла, о каком «‎проклятье»‎ шла речь, но вскоре вспомнила его способность блокировать часть магии. Значит… это можно как-то обойти. Еще одна достойная причина задуматься. В любом случае, времени на подумать ей не дали, продолжив: — Просто повезло. Он начал делать шаги ближе к ней, чуть улыбнувшись, что делал довольно редко. Хотя, эта же улыбка не блестала особой добротой – по понятным причинам. — Предлагаю сменить обстановку, — Не спросив чужого мнения, будто бы по его велению, тьма начала постепенно, но быстро расходиться, очерчивая новые горизонты тронного зала. Да, он почти не изменился, но было что-то отдаляющее. Очерневшие кристаллы; потемневшие флаги, висевшие на потолках и нервно покачивающиеся. Все было по своему жутко и пугающе. Каденс могла лишь невольно вздрогнуть, пока пыталась хоть как-то прийти в себя, — Так-то лучше. — И так… — Девица неловко покрутила голову, не зная, на чем конкретно стоит зациклить свой взгляд. — К чему такая смена локации? — Вслед за фразой, в голове молнией пронеслось: — «‎Черт, Какой же глупый вопрос! Но… мне нужно это знать. Может, мне удастся сбежать от него, временно втеревшись в доверие…»‎ Сомбра издал смешок, сев на трон, что ранее принадлежал по праву аликорну. Передние копыта медленно и спокойно упали на подлокотники; задние же гордо раздвинулись в противоположные от себя стороны, беззаботно располагаясь. — Я, конечно, люблю запугивать бедных и несчастных пони их же страхами, но, определенно, есть что-то интереснее, чем пребывание в кромешной темноте. — С наировнейшим и тихим голосом пробормотал король. — Подойди ко мне. — П-под… что?! — Принцесса была мягко сказать в шоке. — Мне дважды повторять? Если честно, — Он скучающе положил голову себе на копыто, словно ее компания перестала доставлять такую же радость, как раньше, — Довольно простая просьба, не так ли? К тому же, я сомневаюсь, что у тебя правда есть выбор, дорогая. — Другим копытом он указал на нее, ухмыляясь. — С чего это ты взял? — Она показушно нахмурилась. Ума́слить его? Дать то, что он так хочет? Каденс не хотела этого! — Ну, например, Твайлайт и ее друзья, ты же не хочешь, чтобы… — Сомбра хотел было продолжить говорить о угрозе, но его опередили: быстро подойдя к трону, то есть и к нему – тоже. Удовлетворенно хмыкнув, его уголки губ приподнялись, наслаждаясь красотой пони любви, — Ах, да. Я рад, что мы друг друга понимаем. Жеребец некоторое время наблюдал за кобылкой, его взгляд зациклился на ее милых ушках, что нервно опустились. Он уже слышал о скрытом недолюбливание к нему, с ее стороны и догадки с каждым разом только подтверждались. Сказать, что он был рад – ничего не сказать. Когда ему надоело смотреть, девица могла заметить, как серо-красный рог засветился фиолетовыми переливами, намекая на не очень желанное сейчас использование магии. В мгновение ока, она оказывается у него на коленях, а ее передние копыта, каким-то чудесным образом обвивают его шею в ласковом жесте. Фу! Противно прикасаться к пони, что сделал так много ужасных вещей… Внутренняя часть ее бедер прижимается к его телу. Инстинктивно захотев сохранить хотя бы небольшую дистанцию и чувство того самого «‎достоинства»‎, она неуклюже поднялась на задние копыта, совсем как человек, пару раз чуть не упав, делая крохотные шаги назад. Первое время – это получалось. Раз за разом, пока сюжет и жестокая судьба не встретили героиню с лестницей, то бишь, ее криптонитом. Она споткнулась, кувырком упав на пару ступней, но Сомбра удачно вернул ее на свое законное место – ближе к себе, на его коленях. Именно, с помощью своих способностей. Это уже начало надоедать Каденс, ведь ей самой, разумеется, хотелось использовать свои умения. Но… — Ну же, не будь такой неприступной… — Правым копытом, он провел по ее гриве, мешая локоны волос, где имелись самые разные градиенты. От бледно-желтого, до ярко-ядерных фиолетовых и розовых. Взор был в какой-то мере заботливый, но что-то явно скрывалось за этим фасадом. — Так, о чем это я? На данный момент, когда кристальная империя абсолютно полностью принадлежит моей власти, ты должна быть послушной для того, чтобы не оказаться в одной из темниц. Мы же оба этого расклада не хотим, правда? «‎Оба? Он тоже не хочет? Что-то я не верю»‎. — Ближе к делу. Принцесса проговорила это с серьезным, командным тоном, пусть, от нее самой подобным настроением не веяло вовсе. Спина короля небрежно скатилась по спинке трона из драгоценных камней, в более расслабленной позе. В противовес этому – настрой девицы стал нервозным. Ответа не последовало. Только прошло мгновение осознания некомпетентной ситуации, когда она ощутила упирающий возбужденный склизкий и противный член между своими бедрами. Это было похоже на страшный сон, нет, кошмар, где у тебя не было выбора и ты должен был выполнить определенные условия, чтобы проснуться. Но здесь! Здесь ты не проснешься. Это была реальность. Зрачки подсознательно расширились от страха, а по телу прошла невольная и заметная дрожь. Но на этом, он не решил останавливаться. Очередная вспышка магии материализовала презерватив нужного размера в воздухе, что быстро, но уверенно опускался к полу, пусть и был подхвачен раньше положенного времени. Крылья Каденс навострились. Чего-то явно не хватало для хорошего секса для обеих сторон. — А-а… лубрикант? — Смущение было на пределе, но она понимала, что говорить: «‎Я не хочу!»‎ – было опасным выбором, да и таким себе удовольствием. Хотя, тут им и не пахло от слова совсем. Если Сомбра на что-то и претендовал, всегда получал это, не зависимо от времени и места; удобства и комфорта. Спор с ее стороны – то еще бремя, к сожалению. Жеребец молчаливо хмыкнул, ловко нацепив с помощью магии «‎защиту»‎ и едва заметно взглянул на кобылу. — Кто тебе сказал, что меня заботят твои чувства и ощущения? Это формальность. — Приподняв ее тело над имеющимся половым органом, король окончательно разорвал имеющуюся дистанцию и уже собирался медленно начинать входить. Девственница. Иначе он не может понять почему ее так корежит от неописуемого страха и волнения. С издевательством пройдя по малым половым губам, а также случайно затронув уретру, его головка сумела найти нужный вход во влагалище. Без промедлений, Сомбра вошел на середину. Яркие краски боли и дискомфорта разнеслись по ее телу, как художник мог бы передавать настроение своей картины в точности до мелочей. Что уж там, все это было равносильно насилию! Принуждению. Член вторгался в личное пространство, разрывал плеву, мучал бедную девушку. На уголках глаз появились маленькие бусинки слез. Она закусила губу, стараясь быть как можно тише, пусть и задача была практически невыполнимая. Под ее тихий скулеж и всхлипы, орган достиг апогея – вбился в нее по основание. Каденс почти что расслышала, как ее девственность была разорвана, как послушно разошелся шов и был готов поддаться. Впасть в блуд этого интимного момента. Но эта часть являлась лишь жестоким воображением. Жестоким воображением, что играло с ней в еще более безумные игры, чем казалось изначально. Все из-за ошибки… — Дорогая, а ты вправду послушнее, чем я думал изначально, — С усмешкой подметил Сомбра, затянув ее в первый, но бессердечный поцелуй. Язык жадно проник в ее рот, изучая все – до чего мог дотянуться. Каденс подавила желание сильно укусить его, оставить массивный, болезненный след, отдав предпочтение неохотному подчинению, что давило все сильнее и сильнее. Ее язык неуверенно закружил в такт его быстрому вальсу, что она еле как могла поспевать за ним. Помимо этого, вагину предательски жгло, а нежные сленки сильно терлись из-за наличия презерватива, что вгонял в большую боль. Каждый толчок мешал получить хоть какие-то «‎нейтральные»‎ ощущения. Хвост трясся, пытаясь скрыть из под ее глаз ужасную картину, которую кобыла могла лишь изредка чувствовать. Последний толчок – самый болезненный и мощный, дался ей тяжелее всего. Тело пони в последний раз с хлюпом вошло в нее до основания, прежде чем получить желанную разрядку и высшую точку наслаждения. Сомбра разорвал поцелуй и вышел из ее тела, вздохнув как можно тише, и тыкнулся мордочкой ей в шею. Использовав силу рога, он накрыл ее частью своей мантии, как одеялком, подталкивая ближе к себе. Он ощущал какую-то… заботу? Чувство желания защитить сидящую и дрожащую перед ней кобылку. Может, это того не стоило? Король отмахнулся. Бред. Еще скажите, что он влюбился. Такого же… не может быть… не так ли?