Тонкая голубая линия

Лука нëсся на всех плавниках к самой глубокой подводной пещере, которую он только знал. Он волновался, он торопился, словно совершал подвиг. На глубине, а тем более, внутри пещеры, было очень холодно, но вовсе не холод заставлял дрожать оборотня. Дрожал он от мысли, что найти целебное животное в такой темноте едва ли будет возможно. Вот последний луч поверхностного света ускользнул из пещеры — и выход стал недоступен зрению... Кругом непроглядная темнота, словно в океанской впадине... Чтобы напустить смелость, Лука властно произнëс «Страх долой!», постарался представить друзей, ради жизней которых опустился сюда, и стал шарить по водорослям руками, в надежде нащупать хоть что-нибудь живое. Но вот что-то выскользнуло у него из-под ладони; Лука стал ловить странное существо, однако оно проворно ушло, исчезнув в глубоководной тьме. — Погодите, хитрюги! — прошипел сквозь зубы оборотень. — Я подозреваю, что именно вы для лекарства и будете использованы! Но сколько не попадались ему скользкие существа, темнота безжалостно скрывала их и без того юркие движения. Лука из последних сил продолжал отчаянные поиски и тщетную ловлю, хотя его надежда с каждой неудачей иссякала всë больше. Но вдруг... сзади блеснул свет и послышался голос, от которого тяжесть с сердца спала мгновенно: — Лука, я здесь! Вне всякого сомнения, это был Альберто! От света его водонепроницаемого фонарика всë сразу стало таким ясным и нестрашным! — Я узнал, что это за лекарство такое! — радостно сообщил он. — Синьор Марковальдо прочитал в журнале, что оно делается из сока медузы, который имеет особое свойство восстановления серьëзных повреждений! — Точно! — вскричал Лука. — Спасибо, Берто! А я-то думаю, что это мягкое и скользкое мне под руку попадается? Теперь охотиться за медузой оборотням не составляло труда — пока Берто светил фонарëм, Лука выследил медузу в водорослях и настиг еë там же. И из пещеры они тоже выбрались легко — свет от фонаря, казалось, сам прокладывал вперëд дорогу. — Что за чудесная у тебя штука? — восхитился Лука, поднимаясь с другом на поверхность. — У синьора Марковальдо небось взял? — Да у него ещë полно всяких полезных вещей, с которыми нигде не пропадëшь! — ответил Берто и стремительно вылетел из воды. На берегу их ждала Джулия, которая так и ахнула, увидев в ладонях Луки драгоценную медузу. Девочка подпрыгнула и, обняв обоих, вскричала: — Наконец-то! Добыли-таки! Скорее несите еë в аптеку, там должны к завтрашнему утру из неë лекарство сделать. Вот только чем бы нам за изготовление заплатить? Цена ведь недешëвая... — За деньги не волнуйтесь, — заверил Альберто, — я их сегодня уже выручил. — Ай да Берто! — восхитился Лука. Он хотел узнать, каким образом друг выручил деньги, но Джулия потянула их в город: — Нету времени на радость, пошли быстрей. И помните, что с жизнью Эрколе мы спасëм не только свои жизни, но и многих других. В палате городской больницы вот уже третий день находился в коме сын порто-росского дона Эрколе Висконти. Врачи делали всë, чтобы вернуть его к жизни, но все усилия оказывались тщетными. И чем больше способов было испробовано, тем меньше надежды оставалось у реанимационной бригады, а медицинские братья и сëстры боязливо обходили палату Висконти стороной. — Вам кого? — спросил молодой медицинский брат Луку, Джулию и Альберто. — Нам, видите ли, нужно навестить больного по фамилии Висконти, — сообщила Джулия. Брат лишь безнадëжно покачал головой: — Травма его настолько страшна, что даже навещать нету смысла. Его часы на исходе... Что-то больно ударило Луке в сердце... Джулия же отчаянно взмолилась: — Но нам просто необходимо его видеть! Нам... Еë голос оборвался при виде хмурого лица медбрата. Лука понял, что шанс нельзя упускать ни в коем случае, и сказал: — Нам сам дон приказал! Услышав такое заявление, медбрат покорился и назвал номер палаты. Уже возле неë ребят поразила могильная тишина. А когда они с замиранием сердца вошли внутрь, то так и застыли: среди белых стен и странных аппаратов лежал под капельницей Эрколе. Острая жалость, доселе к нему не испытываемая, пронзила Луку; не в силах смотреть, он перевëл взгляд на стоящий рядом чëрный экран, который показывал линию. Тонкую, голубую, едва трепетавшую. — Его жизнь держится лишь на этой линии, и без того едва заметной, — тихим голосом пояснила Джулия. — Каждое движение на экране — сердцебиение. — Вот что значит, между жизнью и смертью! — прошептал Альберто, глядя на колыхания линии. — Джулия... — с трудом выговорил Лука. — Когда лекарство в аптеке будет готово?.. — В десять часов, — вспомнила девочка. — Время уже подошло. Беги скорей в аптеку, беги так быстро, как только можешь! Чует моë сердце, что только наше снадобье и поможет! Лука ринулся прочь из палаты. А Альберто не мог понять, почему волнуется за жизнь врага, которого ему следует презирать. Этот мафиози ведь пытался убить их, и его самого постигло должное возмездие. Но отчего же мучительно сжимается сердце, когда видишь этого человека, лежащего теперь так безнадëжно? Может быть оттого, что смерть так страшна для каждого?.. Берто подошëл к Джулии, нервно вздрагивающей у окна, и приобнял еë за плечо: — Как думаешь, Джулия, умрëт Эрколе? — Не знаю, но это было бы само по себе очень страшно. Ведь жизнь так прекрасна... для всех... Девочка ещë раз обернулась на экран и увидела вдруг, что показатель жизни на нëм становится всë тоньше и меньше... Бледный голубой цвет сделал ещë несколько слабых скачков по монитору, и — пошла прямая линия...