Глава 8. Межличностные связи

      — Ты-ы?.. — впопыхах вопросила я в попытке осознать, верно ли моё предположение.       — Нет, ничего! Ты-ы не так поняла! — Шуичи в спешке замахал руками. — Я…       — Боги правые, я впервые вижу человека, которого может повергнуть в смятение один лишь взгляд! — я постаралась переиграть ситуацию в свою сторону.       Сайхара так и вовсе выпал и не нашёл, что бы ответить на эту наглость. Кроме того, по-видимому, просёк, что все последующие попытки сыграют не в его счёт.       Из общежития неприметной тенью выползла Цумуги. Её появление словно веером рассеяло тягучее ощущение в воздухе, что прежде обволакивало меня с Шуичи.       Широганэ приветствовала вздохом.       — Ох! Не ожидала вас здесь увидеть.       Мы деликатно промолчали на эту тему. Я хотела спросить Цумуги, сильно ли она обиделась, но, рассудив, решила, что случившееся между нами Сайхару не касается.       — Я не сильно обиделась, — изрекла та.       — Мгм, — только и звучало от меня.       «Что было в прошлом, то в прошлом». Я это не озвучила, но иногда вовсе не обязательно говорить что-то вслух, чтобы тебя поняли. Став третьим лишним, Шуичи почувствовал себя неуютно, как если бы подслушивал чужой разговор. Теперь он с ещё большим трудом сдерживал подёргивание пальцев.       Не желая и секунды дольше тайком наблюдать за этим, я выдохнула:       — Проехали.       — Кхм, я направлялась в свою Исследовательскую лабораторию, — обронила фразу Цумуги, делая шаг по вымощенной камнем дороге. — Если вы не заняты, я могу пригласить вас к себе на коктейль.       — В Исследовательскую лабораторию? — подтянулась я, следом за мной — Шуичи. Широганэ застыла.       — Это индивидуальное помещение для каждого ученика, призванное способствовать развитию и оттачиванию Абсолютных Талантов… Хотя внешне моя Исследовательская лаборатория больше соответствует тому складу, на который мы ходили утром, чем своему названию, я провожу в её стенах много времени. Шитьё меня успокаивает.       Последняя фраза отзвенела колоколом в моих ушах. Перед глазами образовалась сцена давности предыдущей Убийственной Игры. Тогда Цумуги во всю мощь демонстрировала, с какой быстротой она работает за швейной машинкой. Меня, чьи нежные руки не прикасались к оным со школьных времён, трепетание швейной машины бросало в холодный пот. Толстая игла с фееричной скоростью вколачивалась в лоскуты ткани так, что одним лишь чудом пропускала мимо прицела пальцы; нитки на держателях для катушки пустились в пляс и грозились отлететь мне в лоб.       Однако заслонившаяся манекеном я была не единственной, кто в зоне риска. Несмотря на то, что Рэйма не брезговала собственной безопасностью и отдалилась от швейной машинки на почтительное расстояние, она даже не прикрывала голову!       «Я же говорила, что навещать Цумуги в рабочее время небезопасно», — она слегка покосилась на меня.       Я приостановила бранить Широганэ на все лады. Для перекрикивания шума мой голос пришлось повысить: «Скажи ей, чтобы заканчивала поскорей!»       Рэйма поправила очки на лице, сощурилась в сторону подруги и безапелляционно заявила: «Не услышит».       Превозмогая смерть, я краешком глаза посмотрела из-за манекена. Гора пошитых платьев на полу возросла вдвое. Выражение лица Цумуги излучало странноватое удовлетворение, словно она не платья ткала, а человеческую кожу. Она отдавалась процессу целиком и полностью, позабыв про окружающий мир насовсем. В её понимании существовала только швейная машинка и вторая гора неиспользованной ткани, которая стремительно подходила к концу.       Механизм затормозил. Скрежещущий звук, прежде чем сникнуть, пару раз эхом отразился от стен. Цумуги встала из-за стола с улыбкой на всё лицо, протёрла лоб платочком и наиневиннейшим голоском попросила: «Рэйма, подай вон ту коробку».       Прошенная с абстрагированным видом исполнила указание.       «Что случилось? Я никогда не видела на тебе такой гримасы», — обеспокоилась Широганэ, канцелярским ножом вскрывая коробку. Вдруг она развернулась и уставилась на меня.       «Анда! — вскрикнула Цумуги, подбегая навстречу. Она зачехлила канцелярский нож. — Ты пришла в гости? Прости меня, что не оказала достойного приёма! За работой совсем тебя проморгала. Ты пришла ко мне на коктейль?»       Я находилась в состоянии ступора. Мир передо мной до сих пор дребезжал, трясся ходуном и грозился переломаться.       «Извини, но тебе стоило предупредить заранее. Иногда я могу… — она постаралась подобрать аккуратное слово: — …увлечься»       «Цумуги так душу отводит», — флегматично сказала Рэйма, даже не сведя взгляда в её сторону.       Более того, мне показалось, что Широганэ как будто оскорбилась услышанным. Она проглотила комок в горле — должно быть, негодование. Впрочем, возможно, мне только показалось. Они дружили между собой много лет и замашки друг друга сносили не в первый и не в третий раз.       «Так ты будешь коктейль, Анда?» — повторила Цумуги.       Меня передёрнуло словно током: «Ни разу нет! Я вообще сюда больше ни ногой».       С этими грозными словами я поспешила удалиться и впрямь никогда более не появляться в Исследовательской лаборатории Абсолютной Швеи.       — Я с радостью приду к тебе, — мои губы изогнулись в добродушной улыбке.       Лицо Широганэ просияло, точно звёздочка на вечернем небосводе. Она взяла за руки меня и Шуичи и, без умолку повторяя неловкое «Пойдёмте, пойдёмте! Скорей пойдёмте!», повела нас по направлению.       А я замерла, ведь сердце моё обуяло странное чувство. Разве я могла уйти отсюда? Оставить общежитие, Кокичи, который всё ещё там? Сколько бы сильно ни хотелось избавиться от этих переживаний, мне до сих пор не удавалось. Это произошло слишком недавно, чтобы за час вытравить из головы. Чем сейчас занят Кокичи? Клянёт меня на чём свет стоит, продумывает план мести или вовсе ничем? Сейчас я жаждала узнать, что у него на душе, так, как никогда прежде. У меня есть мои ноги, я могу развернуться назад. Загвоздка лишь в том, что ему не сдалась такая добродетель. Мы обоюдно провели между нами черту, которую теперь не стереть и не перешагнуть. Я не получу ровным счётом ничего, кроме указания на тот факт, что всё кончено.       Пришлось сглотнуть вставшую поперёк горла горечь до того, пока все не поняли, что что-то не так. Я зашагала впереди остальных. Я избавилась от паразита в своей душе, и, в конце концов, я всё ещё есть у самой себя. Столько пережила и до сих пор цела-целёхонька — разве мне невмоготу безалаберный пустяк? Никому в мире не придёт в голову, как Анда Коноэ стреляет себе в колено из-за невозможности отпустить кого-то.       План Б — держаться с Омой заодно — провалился. Но я не ноль без палочки, потеря не невосполнимая. Провались и план А — со мной опыт смертельной игры и моя победа. Предстоящий путь устлан не розами, и вопреки я верю, знаю, что всё потяну даже в одиночку.

***

      Местоположение лаборатории Цумуги Широганэ не сдвинулось ни на самую малость; масштабное помещение воскресло из чертогов памяти в реальность. К удивлению, получив другой Талант, Цумуги не стала на привычный манер заставлять бетонный пол рощей манекенов. Несколько изящно наряженных тел без лиц выстроились в худой рядок, поблизости примостились водружённые друг на друга коробки. Строгий луч света прожектора, ниспадая к костюмам, подчёркивал выразительную элегантность каждого в купе с щемящей красотой. Я не устояла и коснулась рукой подола пышного платья. Юбка, сотканная из тяжёлой на взгляд ткани и увешанная хитро сработанными подвесками, нащупывалась невесомой. Всего понемногу, но в самый раз.       — Должно быть, косплеем очень весело заниматься? — обозрев обстановку, Шуичи расплылся в улыбке.       — Да, однако заниматься косплеем одной бессмысленно, — в голосе Широганэ зазвучала нотка грусти. Но прежний настрой вскорости вернулся, и она торопливо прибавила: — Шуичи, Анда, не хотите попробовать? Так здорово побывать совсем другим человеком и ощутить себя частью иного мира. Разве это не увлекательно — чуть-чуть пожить в другом мире?       Я обвела взором инсталляции и декорации вокруг и возразила:       — У меня не получится. Косплеить надо с любовью, так ведь? Поэтому, что мне не надеть, всё повиснет, как штора на карнизе.       В воздухе висел сухой запах ткани и картонных коробок — здешний запах старался в точности подражать оному со склада. Хотя и Исследовательская лаборатория не стала простаивать без дела и продолжила выполнять свою задачу по пошиву костюмов, в моём сердце всё равно заронились зёрна тоски. Чувство пробрало такое, будто я что-то безвозвратно потеряла, но не могу припомнить что и кружусь на том же месте. Я потрудилась заткнуть это ощущение наглухо.       — Это не беда, ты можешь и понаблюдать, — согласилась Цумуги, чётко понимая, что даже помощницей в этой стезе мне никогда не стать. — Но у нас всё ещё есть Шуичи!       — Я вовсе не против, но разве на манекенах не одни юбки? — тот впал в недоумение.       — Пока тут одни юбки — но это только пока. Если пожелаешь, я прямо сейчас принесу швейный метр, сниму с тебя мерки и приступлю к разработке костюма! Только скажи, в кого и откуда ты хочешь перевоплотиться. Аниме, манга, ранобэ, дорамы…       Растерянный Сайхара был вынужден пресечь полёт фантазии:       — И-извини, но в данный момент я не готов сходу заняться этим… Давай вернёмся к этой теме позже?..       Широганэ замолчала, словно цикады зимой. Ей потребовалась несколько секунд, чтобы отойти от первой фразы, въехать во вторую и связать их значение. С его осознанием она несколько разочарованно ответила:       — Раз позже, значит позже! Можешь прийти в любое удобное для тебя время.       На этом приглашении их беседа подошла к концу, полностью исчерпав себя. Цумуги обратила внимание на главное:       — К тому же, я говорила о коктейле… было бы неловко оставить вас обманутыми.       Она торжественно прошествовала к барной инсталляции, зашла за стойку и села на место бармена. Я с Шуичи вскарабкались на высокие стулья.       — До взлёта карьеры косплеера я подрабатывала барменом на неполную ставку. Отлично смешиваю любой напиток. Я могу приготовить вам мой авторский коктейль. В ином случае слушаю ваши пожелания! — сплетя пальцы, доложила Широганэ.       Шуичи опёрся локтем о столешницу в небольшом затруднении. В отличие от достопочтенной Цумуги, ему стопроцентно никогда не доводилось посещать бары и им подобные заведения. По этой причине у него на уме крутилось примерно минимальное представление о предполагаемой широте выбора.       Мне не удалось сохранить приличествующее выражение лица. Я прыснула со смеху. Вопреки юному возрасту, отдых на Мальдивах сводил меня с барами не раз и не два. «Алехандро, хочу это, хочу то!..» — «Алехандро, закажи мне то, закажи мне сё!..». Оформляя заказ на своё имя, менеджер-испанец позволил влюблённой в море девочке пропустить не один бокальчик алкогольной прелести.       Добравшись до дна с дюжины напитков, так я определила своего фаворита. То был авторский коктейль одного бармена-красавчика. Что отвесный вкус напитка, освежающий каждую клеточку мозга, что дважды расчудесную наружность паренька, каковую в жизни даруется повстречать лишь однажды, я запомнила на отлично.       — Нам нужно меню, — навеселе постукивая ноготками, поставила в известность я.       Цумуги кивнула и ловко выудила из-за стойки меню и расположила его перед нами. Пробежав перечень глазами, Шуичи широко распахнул ресницы. Я наклонилась, чтобы прочитать, но, не миновав даже второй строки, уподобилась Сайхаре.       — Что? — сбилась с толку Широганэ.       — Тут ни одного безалкогольного напитка. — Я развернула меню в её сторону.       С её лица сошли все краски. Она одними губами прошептала кричащие надписи, врезавшиеся в её сознание, подобно ножу: «Виски», «Портвейн», «Коньяк». Дальше горе-бармен читать не стала и со вскриком «Э-это старое меню, в моей лаборатории нет такого!» спрятала обратно.       — Цумуги! — сказал Сайхара. — Где ты раньше работала?!       Лоб Цумуги оросили капли пота. Она поспешила начать оправдываться:       — Говорю же: в баре! Но я ни разу не занималась алкоголем и не знаю, откуда взялось это меню! Честно, я ничегошеньки не знаю! Наверняка это проделки Монокумы или Кокичи… они всегда и везде хотят выставить меня в плохом свете… Сейчас поищу настоящее меню…       — Проделки Монокумы или Кокичи? Но разве ты не только что упомянула, что то меню «старое»? — Шуичи попал в яблочко: Широганэ застыла. Вернее, онемела, повёрнутая спиной. На мгновение мне почудилось, точно она сейчас разобьёт вон ту бутылку и розочкой полоснёт по нашим шеям. Напрягшись всеми мышцами и приготовившись дать дёру, я вдруг услышала протяжный стон.       Я:       —?       Шуичи:       —?       Цумуги, сей звук издавшая, развернулась и состроила самое виноватое и жалобное выражение лица, какое только позволяли возможности человеческой мимики.       — У-умоляю вас, н-никому не рассказывайте! Это мой секрет… раньше я кое-где неофициально, — (про себя я поправила: нелегально), — подрабатывала, работая со спиртным. Только и всего, клянусь! Никому, кроме Монокумы, это не было известно. Прошу вас, не распространяйтесь об этом…       Остальные люди в этом помещении не знали не то что какую эмоцию изобразить на лице — они не знали, куда себя деть от потрясения. Озвученный факт никак вязался с образом кроткой благородной ученицы. Лишь тогда, когда Шуичи дал обещание молчать (знавши мой характер, она всё равно спросила с меня такое же! Конечно же, я отказала), а не только согласно покачал головой, Цумуги была удовлетворена. Вскоре заправское меню — именно то, которому положено существовать — легло на барную стойку. Изучив ассортимент, я решила не лезть в дебри и выбрала молочный коктейль с клубникой и взбитыми сливками. К тому же, я люблю клубничные коктейли с детства. Шуичи предпочёл Вирджин Коладу.       Стоило напиткам разлиться по бокалам, Сайхара взял бокал за ножку, пригубил и едва не отпрянул:       — Совсем ледяной!       — Подожди, пока остынет, — бросила Цумуги, для чего-то подбирая новый бокал.       Когда я отпила ровно половину, Цумуги присела на барный стул по левую сторону, ободряюще улыбнулась и взяла смузи.       — По правде говоря, приготовление напитков — моё второе хобби после косплея. — Сквозь блестящие линзы очков она внимательно следила за эмоциями на наших лицах. — Как вам?       — Очень даже, — без толики сомнения решила я.       — Прекрасно! — заулыбался Сайхара. Я с удивлением отметила, как быстро он добрался до дна бокала — настолько ему не хотелось расстраивать Цумуги.       — Анда, — позвала меня Широганэ и отхлебнула глоток.       — Что? — Я была занята тем, что с удовольствием потягивала коктейль.       — А расскажи о себе.       — Что мне рассказать?       Я заговорила вежливым, но оборонительным тоном, каким обычно не пользуюсь. Я не имела ни малейшего понятия, как верно поступить в текущей ситуации. Мои пальцы по привычке поднялись, чтобы ритмично постучать, но передумали. Положение обернулось таким, будто две разные компании, в которых ты состоишь, вдруг пересеклись, и ты не знаешь, какую себя играть. Одна сторона знает тебя такую, вторая — другую. Анда из прошлого и Анда из настоящего не должны сталкиваться. Я не к месту ощутила себя зажатой между двумя стенами или между льдом и пламенем: огненные языки облизывают спину, но кровь стынет в жилах от арктического мороза впереди. Совершенно некуда бежать.       Цумуги знакома с Андой Коноэ. Человеком с самомнением выше облаков и звёзд, острым на язык и гадко поступающим с людьми. Шуичи знаком с Андой Коноэ, таинственной личностью с неизведанными мотивами. Мои родственники, одноклассники, фанаты — все знают девушку с таким именем. Откуда же им знать, что она сама запуталась в том, что за этим именем стоит? Ведь если вечно быть собой, тебя будет швырять оземь кто ни попадя.       Мою душу продолжали загонять в угол, точно скот на убой:       — Я сама теряю все слова, когда меня просят рассказать про себя. Но если не знаешь, с чего начать, можешь начать с описания своих увлечений. Это всегда беспроигрышный вариант — у всех людей есть хобби. — Улыбка скользнула по губам Цумуги. Мне было хорошо известно, что это за улыбка: в ней не было ничего искреннего. По крайней мере тогда, когда Широганэ улыбалась ею раньше, в ней точно не скрывалось ничего помимо притворства. Однако сейчас вся лаборатория была написана иными красками, и хотелось верить, что Цумуги улыбается так же как-то по-новому и по-другому.       За моим молчанием Шуичи перенял эстафету:       — Если не против, можешь рассказать о своём прошлом.       От этого предложения по коже пробрало стужей. О прошлом? Прошлом? Прошлое… прошлое! Как же я могу поведать о прошлом? Вся моя история сфабрикована, а та, которую я вершила саморучно, самая что ни на есть отвратительная.       Говорить за давно случившееся, и не абы где, а в таком месте — это же полное издевательство! Цумуги… где Цумуги, там недалеко и до Рантаро. Рантаро, пистолет. Вернее, я, пистолет и Рантаро. Нет, глупости: пистолет-то не живой (только вот Амами сейчас тоже? Но это, несомненно, к счастью). В любом случае — Исследовательская лаборатория, мы вдвоём и держим один и тот же пистолет вместе, потому что я учу этого мерзавца стрелять. Мне ещё тогда смешным казалось, что ему, умевшему в лук и стрелы, совершенно не даётся нормальный человеческий пистолет. Конечно же я первым делом заподозрила, что меня для чего-то обманывают, врать у него ведь всё-таки в крови (но, конечно, не настолько, как у кое-кого), однако он вправду только учился — когда я знакомилась с пистолетом, я совершала ровно те же ошибки. «Ты что, косорукий? Так держать его будешь, себе ногу продырявишь!» — «Ха-ха, если ты, Анда, не ослабишь хватку на моей руке, это в самом деле случится», — непринуждённо смеялся он. Как бы я ни старалась не отражать соответствующего настроя на своём лице, мне было весело. Весело наставлять кого-то и одновременно подкалывать, а ему было весело учиться и комментировать мои оскорбления, произносимые совершенно несерьёзно. Тем не менее стоит мне хоть краешком мысли коснуться этих воспоминаний, чувство сожаления накатывает с волной. Но ни Рантаро, ни Анда из прошлого не в курсе об этом; первый вновь целиться и промазывает, а я журю его, мол, как было бы здорово, поднаторей он пользоваться пистолетом. Мне никого и никогда не приходилось обучать, и я, погнавшись за дешёвым чувством гордости, не заметила, как увязала за собой злой рок. Зря, зря я ступила по той тропе! Если бы только можно было обратить время вспять!       Из-за напавшего ощущения вины я начинаю испытывать слабость, как если бы в одну секунду лишилась ноги или руки, однако я заслужила сполна — за мной настоящая вина, причём чуть ли не такая, как у запятнанных — такую ничем не искупишь.       Меня стал бить озноб, а моя голова налилась свинцом, в то время как в висках стучало. Пока в глазах не померкло, нужно срочно предупредить людей вокруг, да только горло как по чьему-то приказу сдавливает словно тисками: рот попросту не раскрывается. Единственное, что я сейчас соображаю — что вот-вот грохнусь и больно-больно ударюсь. Облокачиваюсь о столешницу, однако башка кружится и меня едва не тошнит. Отстраняюсь и слышу звон, за которым следует пелена белого шума, да такой плотности, что я на мгновение даже поверила, будто бы уши забили ватой. А вот кто забил бы — вообще неясно сквозь чёрную пропасть, там и сям отгрызающую по краешку зрения.       Меня осторожно спускают на пол. Обессиленная, я плашмя стукаюсь о грубый бетонный пол и отмечаю, что потолок перестал существовать. Вместо потолка зияет беспросветная тёмная дыра, подобной той внизу, этой слева и сей справа. Тяжело дыша, я ощущаю, как-то ли Цумуги, то ли Шуичи хлопает по моим щекам и что-то пытается донести. Возможно именно из-за этого на редкость неравнодушного человека мне удаётся согнать ощущение махнувшихся местами земли и неба.       Я не то вздохнула, не то застонала. Зачерпав силёнок, хватаюсь за ту руку, чьей стараниям благодаря я всё ещё здесь. Приподнимаюсь и обнимаю этого человека, как утопающий держится за спасительную соломинку. Меня настойчиво придерживают и не позволяют свалиться наземь.       Мой слух постепенно возвращается в норму и регистрирует беспокойный голос, звучащий рядом.       — Слышишь что-нибудь? Анда? Анда!       Преодолевая водружённые приступом границы, я распахиваю глаза и наблюдаю Цумуги, которая тревожно смотрит на меня и ждёт ответа. Понуро киваю ей, кладу голову на её плечо. Опустошённо созерцая пустоту перед собой, различаю где-то в недрах себя ноту радости — хотя то, что очень хотело со мной случиться, было никоим образом не сопоставимо со смертью, я всё-таки была рада, что то самое не случилось — я не потеряла сознание и не полетела с барного стула, отчего моя кровь выкрасила бы экраны на потеху всему свету.