Часть 1

      Шан Цинхуа всегда был хилым и тщедушным.       Всегда. В особенности в первой жизни.       В то время его рост едва ли дотягивал до ста пятидесяти пяти сантиметров, а телосложение было воистину ничтожным. В конце концов, он никогда не занимался спортом, а после начала самостоятельной жизни начал питаться очень скудно. Несколько упаковок лапши быстрого приготовления в день, а порой и вовсе несколько дней без еды, если приходилось выбирать между ней и Интернетом с счетами.       Никакой моральной силы Цинхуа также никогда не имел. Одинокий, практически брошенный своей же семьей ребенок, до которого никому нет дела. Родителям всегда было всё равно на него, и Шан Цинхуа еще в ранние годы свои осознал, что жаловаться им на издевательства в школе или любые другие проблемы не стоит.       Таким образом… Он всегда был слабым. А, как говорится, мясо слабого — пища сильного.       Везде: школе, в колледже, на подработках — он был неудачником. В подростковом возрасте его много лет преследовала одна и та же компашка, которой очень уж нравилось то выбрасывать его вещи, то оскорблять, то бить; другие же просто не желали иметь с изгоем ничего общего. В колледже ситуация стала немногим лучше: там никто не бил. Вот только завести близких друзей, да даже просто хороших знакомых у него так и не вышло. На работе же Цинхуа частенько приходилось терпеть скверный нрав начальства, выслушивать безмозглые жалобы и придирки со стороны более старших коллег и работать на износ практически без результата.       Шан Цинхуа был уверен, что его труп в том мире нашли только тогда, когда он начал разлагаться и вонять на весь подъезд.       В этом мире? А в этом мире ситуация частично улучшилась. Благодаря долгой и изнурительной работе на пике Аньдин, которая продолжалась много лет, он смог получить не так уж и плохо развитое тело и определенный уровень культивирования. Что уже говорить про статус в обществе! Глава одного из пиков Цанцюн! Господин пика Аньдин! Звучит неплохо, не так ли?       Нет.       Шан был уверен, что даже к Шэнь Цзю относились с большим почтением.       В конце концов, он был лордом второго пика. Каким бы дермовым характером ни обладал шисюн, никто не мог отрицать, что он был сильным, умным и элегантным, грацией и красотой напоминая настоящего аристократа, даже члена императорской семьи. Если бы не ужасный, высокомерный и бессердечный нрав, половина населения страны каждый день отправляла бы ему любовные послания и подарки с предложениями пожениться.       А он? Он маленький, никому не нужный Хуа-эр. Не больше.       Красота? И лицом и телом посредственный. Ум? Не в глазах других. Сила? Да что вы, всем известно, что он скорее начнет падать на колени и умолять, а не сражаться.       Можно говорить, что все хорошо. Можно делать вид, что все в порядке. Но нет. Неправда. Все обиды, все страдания, вся пережитая боль — всё накапливается в глубине души. И только и ждет своего часа. Момента, когда он почувствует себя сильным. ***       Цинхуа медленно, чуть ли не по миллиметру в полминуты, проводил лезвием по розоватому телу, понемногу срезая кожу. Ох, простите, этот не рассказал? Ах… Какая жалость, извините, господа! Все дело в том, что один раздражающий демоненок почувствовал себя достаточно наглым, достаточно сильным для того, чтобы попытаться навредить его королю. И решил подослать кого-то из своих шавок, чтобы осуществить план: отравить ядом, чтобы ослабить, а затем убить. К счастью, дурачок-прислужник допустил ошибку, уронив пузырек из рукава! И предоставив тем самым этому Цинхуа столько развлечений! Ты возомнил себя сильным? Ох, хаха, не бойся. Сейчас ты увидишь, кто здесь сильный.       Демон хрипел, взвизгивал, подобно свинье, на которую, впрочем, был несравненно похож; из его глаз потекли слезы черного цвета. По предплечью текла кровь, капая на пол, а толстая кожа цунь за цунем отрывалась от тела, обнажая плоть. Доблестный, благородный и чистый заклинатель отложил окровавленный клинок, после чего ногтями совсем немного поковырял мясцо, такое жирное и неприятное на ощупь. Дебил заорал пуще прежнего, а вот Шан Цинхуа прижал холодное оружие к своей груди, блаженно улыбаясь. Ах, мой король, до чего же чудесные подарки! Позвольте же поведать! Невероятно холодный, но от того не менее прекрасный великий правитель Севера, неимоверно довольный работой этого скромного мастера, взял за привычку каждую встречу преподносить ему новый инструмент, и теперь у его маленького Цинхуа была целая коллекция! Тридцать пять всевозможных лезвий, двадцать шесть кнутов, четырнадцать взрывающих устройств, двадцать больших пыточных механизмов, три «особенных» стула и один кол. Ах! Осталась ещё одна встреча!       Шан Цинхуа с любовью посмотрел на свою коллекцию.       Прямо сейчас он держит пятый подаренный нож; его клип-пойнт лезвие, заточенное до предела, очень хорошо справляется со сдиркой шкуры с этой безмозглой твари. А натерев кончик специальным ядом, можно усилить колющую боль для бедняжки и заставить задыхаться от отчаяния. — Ну как? — мастер Шан улыбается, наблюдая за перепуганными глазами с немой мольбой. — Не хочешь рассказать мне что-нибудь? Цинхуа всегда говорили, что у него идиотский смех. Мама приучила его не смеяться не дома, отец посоветовал быть более сдержанным, сводные братья обзывали его голос уродливым, а сводные сестры, естественно, слишком утонченные для подобного, всего лишь морщили морды и закатывали глаза. Примерно тем же занималась его боевая семья, когда он начинал глупо хихикать в нервных ситуациях.       С хохотом заклинатель вонзил лезвие в жирнющую ногу.       Визг, визг, еще раз визг. — Ну же, кричи, свинка. Может быть, вспомнишь что-то.       Цинхуа провернул ручку по кругу несколько раз, вызвав целый фонтан крови, а затем резко вытащил. Снова вонзил, снова вытащил.       Не обращая никакого внимания на крики в агонии, мастер отошел от урода, абсолютно бережно положил оружие на свой пыточный стол с другими инструментами и остановился. — Хм. Хм. Хм. — Что ты так долго? — раздражённо цокала и вздыхала мать. — Уже все, все выбрали, что будут есть! Твои сестры и брат даже получили бы заказы к нынешнему моменту, если бы ты не медлил! — Я не могу решить! Выбор слишком большой! — Весь в отца! Ну вот весь в отца! Я еще в роддоме поняла, что ты вырастешь бестолочью! У маленького, слабого Хуа-эра глаза намокли быстро, и он, стараясь не моргать, чтобы слезы не потекли по щекам, размытым взором снова посмотрел в меню. Он так ждал этого дня! В их городе наконец-то открылся Макдональдс, и мама почти три недели лелеяла его обещаниями, что вот, вот скоро, обязательно, обязательно они пойдут вдвоем! По итогу пошли лишь тогда, когда ее падчерицы и настоящий сын тоже захотели вкусно перекусить картошкой фри и бургерами. — Мамочка! — вдруг подала голос Шилин. О, она всегда была прекрасной актрисой и абсолютной подхалимкой. — Мы уже так долго ждем! Совсем проголодались! Может быть, следует наконец-то оплатить заказ, а потом ты просто дашь брату денег, чтобы он пошел потом? Как-нибудь в другой раз. — Нет-нет, сейчас выберу! — Хорошая идея, доченька. Оставь это, — женщина смерила его строгим взглядом, давая понять, что предложенное решение считает единственным верным. — Может быть научишься, что не стоит быть таким медленным.       Цинхуа почти без раздумий выбрал глубокую глиняную чашу, наполненную кровожадными демоническими, насекомыми, а следом же достал от туда несколько двумя пальцами, схватив их за усики, и запихнул прямо в кровоточащую рану в ноге ублюдка. Визг, визг, кровь, слезы. Интересно, Шилин бы визжала так же?       По итогу отродье обмочилось на пол, за что лорд пика медленно лишил его мужского достоинства, несколько раз стукнув лезвием одного из кинжалов по самому основанию.       Дальнейшие развлечения Шан Цинхуа не слишком хорошо запомнил.       Кажется, запихнул в рот жирдяя несколько демонических цветов, заставив их прозжевать гнилыми зубами и проглотить. Оставил раны кнутом. Кстати-кстати, одним из подаренных! Такой красивый, толстый, весь в шипах… Ах, у его короля действительно хороший вкус!       Раскалив железо на огне, Цинхуа выдавил этому тупейшему идиоту глаз, который так забавно вытек! Вот уж умора! Хуевое у тебя чувство юмора, твои шутки омерзительны. Ох, да, я согласен! — Ну же! Ну же! — причитал он между ударами копьем (очень, очень красивым, ручка в бриллиантах, лезвие темное…). — Просто признайся! И я перестану!       Дебила вырвало, он чуть не запачкал его платье своими отходами, за что ему отрезали ладонь. ***       В конце концов, вышел из пыточной мастер Шан только тогда, когда смог успокоить бушующие в голове мысли. Ну и когда эта свинота перестала дышать. — Цинхуа.       Этот голос он узнает из тысячи. — Мой король! — Ты смог выяснить, кто его подослал? — Разумеется, мой король! Лорд Ци! Должно быть, думаешь, что я узнал это, потому что дегенерат всё-таки раскололся? Хахаха, дурачок! У этого вида демонов от рождения нет нормального языка! Они не способны разговаривать! Он понял, кто из персонажей его нанял, еще как только увидел яд. Ярко-фиолетовый. Добываемый только из таких же ярко-фиолетовых цветов, растущих только в восточном регионе царства демонов. А свиноподобные демоны работают только на одного из лордов тех земель, так что понять, что к чему, не составило никакого труда. В конце концов… Этот скромный просто хотел показать, кто здесь обладает силой. — Цинхуа. — Да, мой король?       Тот протянул ему ножны, из которых вытащил длинный черный меч, переливающийся голубым светом.       Человек замер, у него перехватило дыхание. — Ха?! М-мой король!.. Это… Это же! — Меч Севера. Я раздобыл его специально для тебя.       Личико Цинхуа тут же раскраснелось, и он на высокой ноте завизжал, почти прыгая от радости и закрывая рот и щечки руками. — Ах, мой король! Этот слуга так, так, так вам благодарен! Нет никого лучше и сильнее моего короля!       Кончики ушей Мобэй-цзюня едва заметно раскраснелись, и Шан Цинхуа понял, что по уши влюблен.