Глава 3

Квартира у ИНФП небольшая и в ней особо не спрячешься. Борец находит её в спальне, на кровати раскладывающей постиранное белье по стопкам. Он обозначает свое присутствие, стуча костяшками по дверному косяку, и не заходит внутрь, пока Посредница не обернется. Она мельком смотрит на него и продолжает заниматься своим делом. — Поверить не могу, что и ты на это согласился. — Ты обижаешься. — пытается понять Борец. — Я злюсь. — честно признается Посредница, не оборачиваясь. — Слегка. Или не слегка. — она вздыхает. — Жарко. Открою окно. ЕНФП знает, что злость вторична, и хочет разобраться с тем, что она пытается за собой скрыть. ИНФП приоткрывает окно, откуда веет еще большей духотой. Она никак не вызовет мастера, чтобы починить кондиционер. — Я бы хотела пройти внутрь, как все обычные, законопослушные граждане. ЕНФП прикусывает щеку, потому что у обычных, законопослушных граждан в карманах водятся билеты по сто двадцать долларов. Решает продолжать слушать. — Ты представляешь, что с нами будет, если нас поймают? Если все это увидят? Это позор. — ИНФП вытирает пот со лба майкой. — И запрет на посещение парка. И штраф. И срок, вероятно. — она замолкает. Молча смотрит в глаза Борцу. Ждет, когда он обзовет эти ужасные новости глупым пранком и достанет из кармана их с Полемистом билеты. — Неужели проходить через все это действительно проще, чем найти деньги на билет? Или хотя бы не потерять их? ЕНФП виновато разводит руками. — Мне не стоило делать больших ставок. Я хотел отложить и на сувениры в парке. И купить пару стаканчиков маргариты, если честно. Для храбрости. — Я тоже боюсь кататься на горках... — голос ИНФП теплеет, но не выражение её лица. Она отворачивается и снова берется за одежду. Сворачивается та неровно и укладывается в неаккуратные кучки — очевидно девушка не может полностью сконцентрироваться на работе. — Мы сходим в следующем году. Подкопим денег. Тогда никому не придется проникать в парк в чертовой коляске. — В следующем году не будет горки Белоснежки. — Я знаю. Может, это и к лучшему. На её месте откроют что-нибудь поинтереснее. Обидно видеть, как ИНФП сама себя пытается убедить, что желанный поход в легендарный парк развлечений, к которому она готовилась так долго, можно отложить в долгий ящик. И что она так отстраненно говорит о Белоснежке, будто у неё в шкафу не лежит её красный ободок-бантик и сам мультик не является любимым с детства. Посредница присаживается на край кровати и слегка пододвигается к окну, Борец расценивает это как предложение присесть рядом и садится. — Знаешь... ЕНТП уже нашел коляску. — Конечно, нашел. Удивительно, что он не выкупил её к этому моменту. — Ага, потому что он хочет завтра отправить за ней меня. — невесело усмехается друг. — Облазил странички моих родственников на Фейсбуке и нашел подходящий вариант... В его защиту скажу, что коляска действительно огромная. Мы и втроем туда поместимся. — Это безумие, — Посредница устало трет виски. — Не то слово... Но боюсь, это единственный вариант для меня и него попасть в парк... — ЕНФП ерзает на месте. — Ты можешь сходить без нас. — Ты же знаешь, что не могу! — беззлобно восклицает ИНФП. — Не хочу идти без вас. Борец осторожно кладет ей руку на спину, приобнимает, и Посредница кладет ему голову на плечо. — Ты не хочешь идти без нас. А без тебя мы пройти не сможем. Её пальцы сначала мнут голубые хлопковые шорты, потом ладони сжимаются в кулаки. Она злится на себя, что не может по-настоящему разозлиться на друзей. Не может высказать им все, что думает. — Мне очень хочется вас обозвать, если честно. — растерянно признается она. — Любым ругательством, которое знаешь. Пожалуйста. — принимает свою участь Борец. Посредница молчит и водит босыми ногами по теплому паркету. ЕНФП становится тревожно от того, что он может от неё услышать. — Это страшно. — вдруг говорит она. — От одной мысли, что нас засекут, у меня внутри все... — она не договаривает и руками показывает, как сильно все сжимается. — Понимаю. Чувствую себя так же. Для меня страшнее было только приехать сюда и признаться тебе, что у меня нет денег на билет. — По-твоему, общаться со мной так же страшно, как с копами, которые будут заламывать тебе руки и выгонять с территории парка на глазах у всех? — Да... типа того. — Борец получает несильный щипок за бок. — На самом деле, мне страшно было тебя огорчать. Теперь... от этого просто паршиво. Они оба молчат какое-то время. — Мы оба хотим, чтобы ты смогла взять нас с собой. Я могу быть не во всем согласен с ЕНТП, но — отдаю должное — план звучит как что-то, что может сработать. Поседеем раньше времени, но оно будет того стоить. — Седину тоже будешь зеленым подкрашивать? — Ага, — как можно беспечнее отвечает ЕНФП. — Но я готов на это пойти! Даже если я от страха постарею лет на двадцать, обязательно найду, чем занять себя в свои... — он считает в уме, — сорок четыре. Рыбалка, гольф... Барбекю на заднем дворе. — Ты болтун. — Не без этого, — согласно кивает Борец. Дышать в комнате становится легче, и это не потому, что на улице спала жара. Спало напряжение. — Эта коляска... Этот план... — начинает ИНФП. — Мгм? — Может, это будет новостью, но вы с ЕНТП не похожи на младенцев. Даже если вы поместитесь в коляску, что будет дальше? — Лучше уточнить это у ЕНТП. Он мозг этой операции. Не самый большой, но все-таки мозг. Наверняка, пока мы сидим тут, он уже успел что-нибудь придумать. — Точно... — бормочет ИНФП и поспешно встает с кровати, когда вспоминает, что они оставили ЕНТП одного. — Погоди... — она останавливает встающего на ноги Борца. — ЕНТП сказал, на что он потратил свои деньги? ЕНФП отрицательно мотает головой и отвечает, что тот попросту в чем-то просчитался. ИНФП отводит недоуменный взгляд к двери — обычно они с ЕНТП обсуждали свои траты и пытались планировать расходы наперед, играя в пробную версию семейного бюджета. Спущенные невесть куда деньги Полемиста стали для неё новостью.

***

ЕНТП вытирает вспотевшие руки о шорты, когда на кухню возвращаются Дипломаты. Посредница выглядит "починенной" и Борец взглядом просит, чтобы ЕНТП был в выражениях избирателен и осторожен. Иначе будет уговаривать Посредницу поучаствовать в безумной идее сам. — Итак, — как ни в чем не бывало, прокашливается Полемист. — Наш план. — Как вы прикинетесь младенцами? — сразу спрашивает ИНФП. Она видом пытается показать, что разговор с Борцом не гарантирует полноценное прощение и Полемисту, пока тот не извинится сам. — Элементарно, — расслабленно пожимает плечами ЕНТП. — Мы набросим сверху много одеял, купим сóски и головы покроем чепчиками. — Не бывает таких больших чепчиков. — сразу возражает ИНФП. Сейчас нет настроения "правильно" критиковать идеи и замечать промахи в самом конце. — Тогда наденем кепки. — сразу выдает Аналитик. — Дети всегда ходят в несуразно больших кепках или панамах. — Я думаю, будет очень выгодно, если на одеялах и кепках еще будет что-то диснеевское, — предлагает ЕНФП. — Что-то есть в этом образе... Что... отвело бы подозрения... Троица переглядывается и соглашается — в адрес коляски одержимой Диснеем мамочки охранники только закатят глаза. — Но ваши лица все равно будет видно, — продолжает искать изъяны в плане ИНФП. — Где вы видели младенцев с такими бровями? — она кивком указывает на лицо ЕНТП. — Осветлять или выщипывать их я не буду. — предупреждает тот. — Ни в жизни. ЕНФП задумчиво прикладывает пальцы к виску и касается ими дужки очков. — Очки! — щелкает он пальцами. — Солнечные очки! Огромные, нелепые солнечные очки с Микки Маусом! Полемист одобрительно кивает и довольно скалится — ему приятно, как быстро план обретает более точные формы. Посредница тоже выглядит убежденной. — Самое страшное продлится меньше десяти секунд, — ЕНТП кладет ИНФП руку на плечо. — Ты протянешь охранникам свой билет и вкатишь коляску внутрь. Дело в шляпе. — когда ИНФП хочет возразить, ЕНТП её мягко перебивает. — Никто не будет заглядывать в коляску и трогать твоих детей. — он хмыкает. — Точнее, нас с Борцом. Это некрасиво. Я подскажу, какими статьями угрожать, если что. —обнадеживает Полемист напоследок. ИНФП тяжело вздыхает и впервые притрагивается к своему стакану с лимонадом. Делает пару внушительных глотков и рукой вытирает капли влаги под носом. — Я уже говорила Борцу. Это безумие. — обращается она к Аналитику. Тот с самодовольным видом запускает пятерню в волосы и убирает их назад. — Знаю. И я рад, что вы принимаете в нем участие.

***

— Не забудь про тренера по пилатесу, — напоминает Борцу ЕНТП, когда тот собирается уходить. — Разве это был не тренер по йоге? — Нет! Тренер по йоге очень завуалированно намекнул, что твоей тете не помешало бы перестать налегать на пирожные. Поэтому она бросила занятия. Ни слова о йоге. Борец крутит пальцем у виска, ссылаясь на помешанную полемистскую слежку. — Эй, не вини меня! Там такая Санта Барбара! Я телефон отложил только полчетвертого утра! Все ради нашего блага! — Конечно-конечно. — не веря ни единому слову, соглашается ЕНФП. — К слову, я пока живу с отцом. Заезжайте после работы к нему — будем проверять коляску там. — Заметано. Не забудь про пилатес! — Помню я про пилатес! — восклицает Борец так, что весь этаж теперь тоже помнит про пилатес. Полемист закрывает за другом дверь и идет на кухню, где ИНФП домывает оставленную ранее посуду. Она согласилась пустить ЕНТП к себе на ночь. Посредница все еще выглядит обеспокоенной и по пятому кругу полощет скрипящую от чистоты тарелку. Остается только догадываться, какими правдами и неправдами нужно убеждать Посредников в чем-то участвовать, чтобы они перестали беспокоиться. "Ты выглядишь кислой" — хочет сказать ЕНТП, но усилием воли держит рот закрытым. ИНФП сейчас на их стороне и ЕНТП не хочется собственными руками возвращать её на сторону скептицизма и недоверия. — Ты... в порядке? — уточняющим тоном спрашивает Полемист, стоя в проеме двери. — Насколько могу быть после услышанного сегодня — да. — Это хорошо. — ответ Посредницы Аналитика устраивает. — Завтра после работы поедем к Борцу. Коляску тестировать. — Уже завтра? — ИНФП тревожно смахивает с рук капли воды. — Боже... Мне не верится, что это действительно происходит. — Еще как! Заскочим в пару магазинов, поищем диснеевскую паль. Потом — к Борцу, на тест-драйв коляски и... привет, наследие Уолта Диснея! На последних словах ЕНТП кладет руки Посреднице на плечи и пытается приободрить легкой тряской. Та в ответ вежливо улыбается и безэмоционально ликует: "вуху-у!". — В чем дело? Ты сказала, что ты в порядке. — Сказала. Видимо, мне нужно чуть больше времени, чтобы точно быть в порядке. ЕНТП смотрит на наручные часы. — Чуть больше времени у тебя есть, но не увлекайся. Следующие наши дни расписаны чуть ли не по минутам. ИНФП кивает и прикусывает щеку. Выключает воду, без дела бегущую из крана, и вытирает раковину одноразовым полотенцем. — Я беспокоюсь. — "Я не в порядке", хочется ей добавить. — Зря, — отмахивается Полемист. — Я уверен, что все сработает! ИНФП прижимает влажные пальцы к горящим от обиды щекам. Стоит бросить монетку в фонтан и загадать желание, чтобы у её парня на месте сердца не было второго мозга. Или хотя бы задницы. — Для меня это очень важно... — говорит она о походе в парк, разворачиваясь к Полемисту. — Я знаю. — спокойно отвечает он. — Поэтому мы и идем туда. Она всматривается в его лицо и надеется, что Полемист возьмет с неё пример — обратит внимание, какая абсолютная буря разыгрывается в её глазах. Он приглядывается, но без волнения, рассчитывая собственным холодным спокойствием и уверенностью погасить то, что творится внутри ИНФП. Ему непонятны переживания таких масштабов, ей — неясно, как можно с ними не считаться. ИНФП беспокойно выдыхает и пытается устроить руки то на собственных бедрах, то у живота, то за спиной. — Эта коляска действительно большая... — пытается успокоить её Полемист. Посредница раздраженно моргает и пару раз кивает головой — "полегчало, спасибо". Она вытирает руки бумажным полотенцем и снова уходит из кухни, чтобы "разобраться с оставшимся бельем". ЕНТП идет следом, чтобы помочь освободить кровать от одежды. За окном даже вечером — стабильные плюс двадцать девять. Свои футболки и шорты с рубашками ЕНТП кладет отдельно, чтобы закинуть с утра в машину и отвезти к себе в квартиру. Кровать освобождается и с неё скидываются два одеяла за ненадобностью. Ночь на события оказывается скуднее, чем обычно: то ли дело в погоде, то ли в свалившихся сегодня на голову новостях. Сил не находится даже на безмозглый просмотр магазина на диване по телеку, и они решают лечь спать пораньше. Пока ИНФП вертится и не может найти позу для сна, в которой бы не зажарилась до хруста, ЕНТП лежит смирно и сверлит взглядом кондиционер над головой, который перестал работать спустя два месяца после установки. Иногда он посматривает на ИНФП и ему кажется, что её кожа выглядит напряженней, тверже, а луна разыгрывает его сознание и ложится на плечо ИНФП не тонкой полоской света, а холодным инеем. — Ты спишь? ИНФП отвечает отрицательно. — Все окей? — снова уточняет Полемист. Ему кажется, что прошло достаточно времени, чтобы ИНФП перестала волноваться. ИНФП снова говорит "нет". Слово, которое она использует в своей речи крайне редко, предпочитая ему более мягкие "не" или "неа". Значит, все серьезно. — Почему? — спрашивает ЕНТП с недоумением таким искренним, что хочется взорваться. — Потому что это всё незаконно. — отвечает она, не поворачиваясь. — Потому что мне страшно. Пото- — Эй. Я же говорил, что план сработает. ИНФП резко принимает сидячее положение. Обнимает себя за плечи, пряча за руками грудь. — Пожалуйста, дай мне договорить. — умоляюще шипит она. — Подумай не о плане. Подумай обо мне. — Я о тебе и думаю, — вопреки просьбе ИНФП перебивает Аналитик и тоже садится на кровать. — Мы окажемся там, как ты и хотела. — Я хотела оказаться там легально. — Ты это не уточняла, — пытается разрядить обстановку Полемист. Он видит, в каком выражении застывает лицо Посредницы и осознает, что зря это ляпнул. — Окей, окей... Извини. — тушуется он. — Продолжай. Она молчит. Нахмуренные брови подергиваются на лице, морща кожу над носом. Губы нервно дрожат в словах, неподкрепляемых звуками. — Для тебя это шутки... — разочарованно мямлит она. — Да нет же... — ЕНТП растерянно чешет в затылке. — Я- — Тогда скажи мне, что смешного в том, что ты не купил билет? Или в том, что ты его покупке предпочитаешь свою авантюру? Что в этом смешного? ИНФП не разводит руками только по той причине, что сидит без майки. Она продолжает, от обиды пряча голову в плечах: — Что смешного в том, что вы с ЕНФП до последнего молчали, что нихрена не купили, и теперь пользуетесь тем, что я не хочу идти туда без вас? Что смешного в том, что я переживаю? Скажи, ЕНТП. — ИНФП старается говорить твердо, но голос предательски надламывается. — Что в этом смешного? ЕНТП становится неловко и он отводит взгляд в сторону. ИНФП молчит, дает ЕНТП возможность собраться с мыслями и ответить. В воздухе будто слышен звук нетерпеливой дрожи её тела. — Чёрт, — она устало трет глаза, — знаешь, я чувствую, будто должна сказать что-то еще. Только потому что я не хочу заставлять тебя молчать в такой обстановке. — признается она и всхлипывает. — Я думаю: "Боже! Как ЕНТП сейчас неловко! Бедный! Что мне сделать, чтобы облегчить его страдания?" и начинаю говорить. Как сейчас — говорю, говорю и говорю, только бы ты в тишине не сидел. — Посредница поднимает на парня глаза, на ресницах — слезы, который девушка спешит сморгнуть. — Я не люблю то, что чувствую это. Я не люблю то, что признаюсь сейчас в этом. Я не люблю то, что мне не хватает сил сказать, что я это ненавижу. — голос дрожит, слова теряются во всхлипах. — Я ненавижу быть жалкой лишь бы другим было комфортно, Полемист. И я ненавижу то, что для тебя это новость. Полемист молчит. То, что не удалось ему ликвидировать своим хладнокровием ранее, обрушилось на него градом, лавиной, волной. А он без зонта, в шортах, не умеет плавать. Иными словами — не готов. Не знает, как бороться, но и погибать отказывается, поэтому пытается поскорее собраться с мыслями и слепить очередной максимально успокаивающий, обнадеживающий ответ. ИНФП следит за его потугами расфокусированным заплаканным взглядом и снова смаргивает слезы. — Я хочу сказать: "проехали", ЕНТП. Хочу сказать: "забыли", "разберемся завтра". Но не могу. — Посредница обессиленно пожимает плечами. — Не сейчас. Не после всего этого. Она проводит рукой по щекам и встает с кровати. Осунувшиеся плечи в свете луны выглядят несчастно; фигура удаляется в ванную, чтобы умыться. Полемист продолжает сидеть на кровати. В такие моменты ему кажется, что времени катастрофически мало — как успеть переварить все, что было услышано? Как и что ответить, чтобы не сделать хуже? Будто он на викторине, на блиц-опросе. Шел на игру "Самый умный", а оказался в игре "Самый понимающий". В такой он — "слабое звено". И вылететь должен еще до первого раунда. Посредница возвращается через три минуты, доходит до кровати с опущенным взглядом и ложится обратно, снова отворачиваясь от Полемиста. "Разговор окончен. Доброй ночи". ЕНТП сидит молча еще немного, потом — подсаживается чуть ближе и кладет руку девушке на плечо. То ожидаемо напряжено, сейчас еще и холодное и влажное от воды. — Я... честно не думал, что тебя это так расстроит. — негромко признается ЕНТП. — Точнее... я рассчитывал, что смогу это сразу же исправить. Успокоить тебя... по-своему... — Полемист чувствует, как тяжело работают шестеренки в голове, вторя их скрипу начинает скрипеть зубами. Будто так, как искру, сможет высечь слова получше. — Я ошибся. Разум твердит, что признавать ошибку еще рано — у него есть время и возможность доказать, что великий план завершится победой. Но на голосе разума тяжело сосредоточиться, когда в груди что-то сильно щемит. Слева, под ребрами. — Я не горжусь тем, что не купил билет. Но я не успею накопить на него снова. — ЕНТП упирает на логику, здравый смысл. — Ты его мне не купишь. И мы не пойдем в парк в следующем году только потому, что у меня нет на руках бумажки. — Полемист слегка сжимает пальцы на чужом плече. — Но сейчас я готов сделать все возможное, чтобы попасть туда с тобой. — вопреки тому, что он говорил Борцу, ЕНТП заверяет: — Я продумаю все до мельчайших деталей. Тебе ни о чем не придется волноваться. Я... хочу загладить вину, ИНФП. Я буду стараться. Изо всех сил. ЕНТП подвигается вперед и видит, что ИНФП упрямо сверлит взглядом пространство перед собой. Не смотрит в ответ, но хотя бы слушает. — Мне жаль. Правда... Я не прошу прощения. Точнее, — сразу осекается ЕНТП. — Я прошу шанс. А прощать мне все это дерьмо или нет — ты решишь сама. ...Окей? ЕНТП заглядывает ИНФП в глаза, чтобы увидеть хотя бы намек на реакцию. Ничего. ИНФП рассматривает область под подоконником, где отходят обои. Парень неловко отнимает руку с ее плеча и хочет коснуться лица — убрать волосы с виска и неуклюже в него клюнуть на прощание. Так лица и не касается — про себя рассчитывает, что ситуации это не поможет и, вероятно, еще больше расстроит Посредницу. От вынужденных сантиментов никакого проку ни ему, ни ей. — Доброй... доброй ночи, ИНФП. — прокашлявшись, шепчет ЕНТП и отодвигается на свою половину кровати. В шелесте простыней он различает едва слышимое: "доброй" в ответ. А может ему попросту хочется в это верить.