«Не самое приятное знакомство, но да ладно…»

***

Иногда чувства заставляют действовать тебя совершенно необдуманно. Ты совершаешь импульсивные действия, а потом, невзначай, жалеешь. Но жалел ли он? Думал, насколько сильны его последствия? Было ли ему больно после содеянного? Вопросы так и крутились в воздухе, пока Хёнджин совершал самые, что есть, непристойные дела. Грубые шлепки раздавались по небольшой комнате гостиницы, когда Хван Хёнджин выпускал всю свою грубость и злость на очередной распущенной девушке, готовой повестись на такого парня, как и все остальные. Он был красив, до чертиков. О нем говорили, а Хван же, в свою очередь, пользовался этим. Но пользовался он в добавок ещё и женскими телами, которые помогали ему выпустить пар.  «Помни, что ты всё ещё живешь в моем доме и будь благодарен за то, что я когда-то приютила тебя.»  Бьющие по сердцу слова, снова и снова отдавались далеким эхом в разуме парня, когда тот пытался отвлечься от недавней ссоры с мачехой, которая вновь и вновь напоминала ему о том, что та на «добрую» душеньку когда-то взяла мальчика себе под опеку. Но тогда у нее не было выбора, потому что она, якобы, сжалилась над Хваном и не могла позволить оказаться ему в детском доме. Когда Хёнджину было десять его родителей не стало. Была катастрофическая авария, в которой участвовал и сам Хван. Родители сидели на передних сидениях машины, а Хёнджин на заднем и тогда, на встречу им, летела легковушка. Всё произошло за долю секунды, когда машина родителей перевернулась. Она сделала несколько оборотов, прежде чем забрать две с половиной жизни и тогда парень лежал около года в коме. Когда Хёнджин очнулся, он не мог узнать кого либо и ему потребовался ещё один год на то, чтобы вспомнить всю свою прошедшую жизнь. Двоюродная тетушка по маминой линии иногда навещала мальчика в больнице и сама пыталась покрыть счет за лечение. Но при этом всём, Хёнджину всегда казалось, что она совершила огромную ошибку, когда взялась за него. Ведь тетя не любила его и всячески презирала, но опека, которая приходила к ней, выела почти все мозги, чтобы та сжалилась над парнем и стала опекуном Хёнджина. И он совсем не понимал для чего же тетя, по имени Нам Мун, решилась на это, решилась взять на себя такую проблему в виде Хвана. Постоянно напоминав ему о том, что Хёнджин полный лузер и требовав от него гораздо большей пользы, которую он приносил, Нам Мун стала ему настоящей мачехой, которая в действительности не любила своего пасынка. От обиды за всё случившееся парень стал настоящим гангстером состоящим в компании таких же, как он и творил не самые лестные вещи. — Ах.. — громко застонала шатенка от очередного шлепка по её заднице, когда тот входил в девушку не прекращая и только нарастая темпом. — Вау, Хёнджин, ты так прекрасно трахаешь! — кричала она на всю гостиничную комнату, но Хёнджин даже и не слушал её, а лишь пытался затмить ту злость, которая исходила из-за его мачехи.  Лишь бы забыть… лишь бы забыть. Хёнджин не прекращая пытался себя убедить, что не в нем проблема. Что не он такой плохой пасынок. И что не он виноват во всем произошедшем. Но все попытки увенчались крахом, когда тот даже не закончив свое дело, потно упал на кровать с отдышкой. Нет. Он во всем виноват. Хёнджин считал себя большой ошибкой. — Эй, мы же не закончили. — грустно тараторит девушка сбоку и снова пытается добиться продолжения, беря в руку его большой член. — Не трожь. — рявкает парень и грубо отталкивает её руку. — И проваливай. — Но Хёнджин! — пискнув тому в ухо, девушка лишь только больше разозлила Хёнджина и поспешила убраться прочь. А тот, в свою очередь, продолжал лежать на кровати в попытках унять свой пыл. Черт, за что же ему досталась такая жизнь? Нам Мун не обрадуется, когда увидит столь поздно пришедшего Хвана домой. Но да плевать. Ему нужен был отдых. Как моральный, так и физический. Поэтому тот поспешил уехать домой на своем байке-драндулете, чтобы ворваться в свою комнату и запереться изнутри, а затем снова выслушивать отдаленные возгласы возмущений мачехи за дверью. Темные обои, которые уже толком так поднадоели, старый деревянный пол, что скрипел, когда сделаешь хоть шаг, окружали его каждый день на протяжении семи лет и давили слишком сильно. Хотелось просто взять и убежать навсегда, чтобы больше не быть в такой обстановке, напоминающую избу Бабы-Яги. Маленький дом находился на окраине города, к которому сейчас подъезжал Хёнджин. Такой старый и нагнетающий. Но полностью соответствовавший его хозяйке Нам Мун. — Чертов негодник, опять шастал до часу ночи! — кряхтела женщина, когда увидела Хвана на пороге дома. — Чего глядишь? Тебе совсем не стыдно за такое отношение ко мне? — притворно улыбнувшись в печали, мачеха показывала свое актерское мастерство, будто говоря всем своим видом, что ей жаль. Но нет. Ей не жаль. — Хватит, Мун. — отвечает он ей и с треском захлопывает дверь своей комнаты, не говоря больше и слова. Подранные стены. Старый диван. Только лишь новый стеллаж с книгами придавал комнате более современный вид. Но если на него не смотреть, можно и вовсе подумать, что тут живет какой-то зверь, который не следит за порядком своего укромного места, в чем можно спрятаться от бесящего ему общества. Но сам же Хёнджин всегда был уверен, что это творческий беспорядок, на самом деле это была лишь отговорка. Хван ленив, но не признает этого. Бывает, что по утрам сильно ленится, чтобы идти в школу. Хотя он только начал выпускной класс, но уже имеет несколько прогулов. Хёнджин обиженный жизнью ребенок. Да, он всё ещё ребенок, который потерялся в глубине боли и терзаний своего разума, и всё ещё не может выбраться из этой бездны. — Как же меня все задолбало. — шепчет парень во круге тьмы, что окружала его, пока Хёнджин лежит на кровати в попытках уснуть. Настало утро, а это значит, что очередной день, который он проживет зря. Снова алкоголь, помогающий отвлечь от душевных ран, к которому он прибегнет вечером вместе с кучкой таких же отбросов, как и сам он. Хёнджин шел в школу, по пути зашел в аптеку, чтобы купить себе новую пачку обезболивающих от головной боли. У того уже несколько лет постоянно раскалывается голова и парень даже не задумывался отправиться в больницу, чтобы обследоваться. Ему всё равно, просто пачка таблеток, которая поможет временно унять боль, и всё. — Приветик, Хёнджин.  Когда парень шел по коридору школы, к нему подошла очередная девушка, чтобы начать бессмысленный разговор. С ними было не о чем поговорить, собственно, как и со всеми, кого он только знал. Его терзало это очень сильно, но Хёнджин никогда не подавал виду. Все считали парня уравновешенным и жаждали его настолько сильно, пытались привлечь хвановское внимание, но всё было напрасно. Ему никто не нужен. Хван лишь подмигнул девчонке, которая смущенно ютилась на одиноком месте коридора. Она думала, что сможет забрать его внимание себе, но как ни крути, у нее это не получилось. Он прошел мимо, оставляя девушку в собственных раздумьях и совсем скоро зашел в кабинет, в котором уже скоро начнется урок. Завалившись на свое место, он снова слышал перешептывания, что, судя по всему, были о нем.  — Он такой классный… — услышал Хван где-то за спиной и тут же обернулся, видя двух девчонок, что были ему одноклассницами, а те, в свою очередь, смущенно прижались друг к другу в тихом смехе, им было неловко от осознания, что Хёнджин их услышал. Повернув голову направо, Хёнджин заметил одинокую девочку, что уткнувшись в свою пустую тетрадь, низко держала голову.  Новенькая? Ребят предупреждали, что на днях в их класс переведется девушка из другой школы. Ходили слухи, что ту травили в прошлом учебном заведении, но она ещё не знает, насколько здесь поганые людишки. Поэтому, скорее всего, тут тоже ей несдобровать. Как и ожидалось, ещё до прихода учителя, к ней подходит парень и девушка, которые начинают разговор. Но она не поднимает голову. — Привет, как тебя зовут? Ау, ты слышишь? — тычет парень пальцем в плечо девчонки и та вжимается в стул ещё сильнее. Девушка, которая стоит рядом с парнем, усмехается по стервозному, пихает его в бок и кивает на свои места, что мол, «потом разберемся с ней». А вскоре пришел учитель, который также заметил новенькую и попросил выйти к доске. — Как тебя зовут? — спрашивает мужчина средних лет и пытается мило улыбаться, чтобы та чувствовала себя более комфортно, но из-за только прошедшей ситуации, у нее на вряд ли получится это сделать. — Я… Я - Ким Ви Джон! — еле сглотнув, произносит она, а ребята в классе начинают что-то шептать, тыча на нее пальцем. Учитель ещё что-то сказал, а потом попросил девочку сесть на место, затем начал свой нудный урок. — Как тебе она? — слышит Хёнджин тихий шепот, когда урок уже наполовину прошел. Феликс Ли, его светловолосый веснушчатый одноклассник и по совместительству напарник их гопнической банды. Никто в школе об этом не знает, лишь они оба таят истину, насколько они плохи на самом деле, как не может показаться с виду, когда Хёнджин и Феликс находятся в стенах школы. Те кажутся паиньками, но нет, совсем не так, ведь это маска. Лживая, наигранная, притворная маска. — Не по мне вопрос. — отвечает парень Феликсу, затем вернув без эмоциональную гримасу, делает вид, будто записывает что-то в тетрадь. Его не волнуют школьные девчонки, лишь потому, что кажутся слишком наивными, или даже невинными. Хёнджин любит характерных, уверенных в себе дам, которые отдадут ему себя, а затем он бросит и их. Как что-то временно использованное и уже совсем ненужное ему. Потому что Хвану ничего не нужно, даже красивая девушка рядом. Лишь на одну ночь, что поможет ему забыться от проблем. Странно, ведь тот предпочитал утолять боль именно сексом. В каждый чертов момент из жизни, он всегда ехал в какой-нибудь клуб, чтобы сразу же найти пташку и у порхать с ней туда, где они уединятся. Ему нужна физическая разрядка в болючие моменты, а именно — секс.  — Ну конечно же. Наш Хёнджин предпочел бы милфу, не так ли? — усмехается Ли и сразу же получает порцию зловестного взгляда от своего друга. Возможно Феликс считает Хёнджина своим другом, но вот что же насчет темноволосого? У Хёнджина нет друзей. Даже самых близких знакомых он не держит под статусом «друзья» и не старается никаким образом им доверять. Светловолосый знает о Хёнджине пару моментиков его жизни, но не в деталях. Знает, что тот сирота, но не потому что Хёнджин ему рассказал. Это сделала его мачеха Нам, когда Хёнджин был не в состоянии самостоятельно добраться до дома из-за алкогольного состояния и Феликс по доброй душе помог ему в этом, и тогда Нам Мун ещё пол часа причитала этим двоим за такое поведение. Тогда Феликс сделал несколько выводов о женщине, о противном тембре её голоса.  «— И почему тогда жизнь так со мной расправилась, когда я решилась взять тебя в свои руки? Твоим родителям было бы очень стыдно, Хёнджин.» — сказала Нам Мун тогда Хёнджину при Феликсе и даже на не трезвую голову, парень готов был от неловкости перед знакомым свалиться на пол, драть и без того погнивший пол, что трещинами расходился. Феликсу было смешно с дамочки, но жаль своего приятеля, поэтому с тех пор он пытался хоть как-нибудь поддерживать Хёнджина. Правда, тот совсем не причитал этого и не принимал его советы. Хёнджин не был привыкшим к поддержке и ему было слишком сложно принять это, поэтому был настолько непоколебим. — Всё в силе? Сегодня в баре с парнями встречаемся. Отмечаем днюху Мина, помнишь же? — напоминает блондин Хёнджину и тот будто забыв, делает слегка удивленное лицо. — Забыл? Черт, Хван… — Всё в силе, хорошо, что напомнил. — хлопает того по плечу Хёнджин. *** Паническая атака. Её Хёнджин испытывал изо дня в день и уже сейчас тот поскорее помчал в туалет школы, чтобы умыться ледяной водой. Холодная вода заставляет окоченеть лицо парня и тот уставился в свое отражение. Волосы, что ближе к лицу спадали на лоб, с кончиков капала вода, которая продолжала стекать по симметричному лицу парня вдоль шеи. Губы подрагивали от холода и Хёнджин мог заметить небольшие синяки под глазами, которые проявлялись все сильнее в последнее время из-за недосыпа. Нужно это исправлять, Хёнджин пообещал себе, что в выходные обязательно отоспится и не позволит кучке гангстеров из банды вытащить его в свет. Вдруг Хёнджин услышал резко открывающуюся дверь и его взгляд был устремлен в ту сторону. Какая-то девушка, видимо перепутав мужской туалет с женским, неловко хлопала своими ресницами, рассматривая парня в смущении неловкости. В девушке Хван мог узнать новенькую. Он понял это только по её волосам, ведь лица так и не успел заметить, так как она сидела с опущенной головой весь урок. Но взял себе на заметку, что волосы у нее и вправду красивые. Длинные, почти до пояса, ровные и блестящие. Смотря на них, там и не пахло какой-либо стрижкой, лишь ровные обрезанные концы, но аккуратно уложенные пряди и хороший объем у корней. Приметив себе это, Хёнджин был уверен, что будет чаще смотреть на её прическу. — Извините. — её бледное лицо оказалось слегка пунцовым, Хёнджин не заметил бы этого, если бы не оторвал взгляд от натурально блестящих локонов на щеки новенькой. — Стой. — приостановил ту, когда девчонка уже собиралась уходить. — Тебе разве не должны были показать школу? Почему туалеты путаешь? — спросил тот ехидно ухмыляясь и девушка едва смутилась, когда Хёнджин подошел ближе. — Может сначала вытрешь лицо? — изогнула девушка свою бровь пялясь на парня напротив. Наверное, та не хотела, чтобы вода попадала на нее, ведь когда Хёнджин говорил, брызги летели в разные стороны и она выставила перед ним руку.  — Точно. А теперь выходи. — потребовал от нее парень и новенькая тут же скрылась со своим невозмутимым лицом.  Она что, действительно не кинула ему милую улыбочку и не попыталась флиртовать, как это делает каждая девчонка школы? Странно. Но да ладно. Парень на секунду задумался, почему забыл спросить её имя, ведь совсем не запомнил, когда она говорила его на весь класс.  А ещё странно то, что паническая атака, что так намеревалась появиться, утихла и даже, можно сказать, послала Хёнджина на все четыре стороны. Практически также, как сделала эта девчонка - без слов. Пришло время обеда и Хёнджин уплетал свой сендвич, когда Феликс рассказывал очередную историю из его жизни. Блондин часто делился с другом о себе и Хёнджину можно было даже устраивать тест на дружбу, который тот, стопудов, сдал бы его на сто баллов. — А волосы у нее ничего. — глядит одноклассник куда-то за спину Хвана и дарует легкую ухмылку. — Жалко, что лица не видно. Весь урок просидела головой вниз, как у нее удается держать такую осанку? — не переставал Феликс говорить о новенькой, что стояла к ним спиной и брала свой ланч в буфете. — Лицо такое себе. — кидает ответ темноволосый, забивая хлебом свой рот ещё больше, когда Феликс косит на него свой взгляд. — Когда успел развидеть? — поднимает одну бровь, начав что-то подозревать. — Та ворвалась в мужской туалет. Видимо ей не удосужились поручить человека, что показал бы школу. Черти. — поясняет Хёнджин. — Понятно. Но верить тебе я не буду, пока сам не увижу её мордашку. Все же мы знаем, какие тебе нравятся. — смеется одноклассник, глядя на Хвана, изображая утиные губки и тыча пальцем в них, все больше надувая. Тот намекает на ненатуральную красоту девушек за двадцать, которые полностью исколотые филлерами. А Хёнджин лишь вспомнил прошлую ночь, когда одна из подобных особ отсасывала ему, кряхтя его имя и давясь его членом, из-за чего у парня чуть рвотный рефлекс не случился. Нет, наверное его это уже не так сильно возбуждает. Даже кусок в горло больше не лезет. — Ты чего? Не уж то я прав? — вновь смеется Феликс и Хёнджин пихает его в ногу под столом, отчего сосед подпрыгивает, словно взорвалась петарда. — Хорош, Фел. Мне разные попадаются и если ты заметил одну из таких, это не значит, что с ними я на постоянной основе. Я и не таких нагибал. — будто оправдавшись, Хёнджин проглотил свой уже не такой вкусный кусок сендвича, каким казался ранее. Теперь же Феликсу предстояла очередь изображать рвотный рефлекс на откровения друга о такой теме. — Бываешь же ты мерзким, Хван. — закатывает Феликс глаза и корчит отвращенную эмоцию. Прошло немного времени, прежде чем Феликс покинул Хвана, тому нужно было забежать к секретарю школы по личным делам и теперь Хёнджин сидел в одиночку. Некоторые проходили мимо парня и кидали на него неоднозначные взгляды, а Хёнджина начинало это уже в край доставать. Спокойно посидеть у него без внимания редко когда получалось. Взгляд был устремлен в пол и тут же он заметил знакомую фигуру, ноги чьей переплетались, будто она сейчас упадает. Парень поднимает глаза и тут же замечает не самую приятную картину. Его новая одноклассница пыталась спокойно донести свой поднос с недопитым соком до мойки, но ей перегородили путь те самые парень и девушка, что подходили на первом уроке к её парте, которые мигом столкнулись с ней и всё недоеденное содержимое в руках девушки полетело на нее. Хёнджин не успел одуматься, когда сок также брызгами разлился и на его белую рубашку, оставляя за собой не прилично крупное пятно.  — Смотри куда прешь, бестолочь! — вопит вторая девушка, которая сама же и врезалась в новенькую. Но заметив рядом с собой сидевшего Хвана, её глаза тут же полезли на лоб. — О Боже, Хёнджин! — закрывает та рот и с гневом уставилась на девчонку напротив. — Чего под ноги не смотришь, совсем слепая чтоли? Видишь, что наделала? — переходит та на крик, а бедняжка, что стоит вся облитая соком молчит, тыча своим взглядом в пол. Хёнджин долго церемониться не собирается. Он поднимается во весь рост и злобно уставил свой взгляд на человека, что стоял напротив. И совсем не на новенькую. А на одноклассницу, что начала подтрунивать ту в первый же день. Гым Кихи, стерва класса, которая может задеть какого-либо школьного задрота за малейший неправильный вдох в её сторону. Черствая особа, которая не только не умеет сдерживать гнев, но ещё и очень глупа, она пользуется другими и ей приносит это пользу. В моменте Хёнджин мог узнать в ней себя, ведь тот также пользовался людьми, а именно красивыми стройными девушками, которые давали ему эту чертову выгоду. Но нет, Хёнджин старался  сдерживаться и травить было не в его духе. Но что-то в новенькой было не так и какие-то словечки очень хотели скользнуть в её сторону. Возможно из-за того, что она чем-то отличается от обычных девушек в этих стенах. Её не привлек Хёнджин и это слегка удивляло. — Совсем рамсы попутала? — устремляет свой взгляд парень на Гым и та думая, что он говорит это новенькой, согласно начала кивать головой. — Вот именно, я ей говорю, а она не слушает даже! — пищит Кихи, даже не понимая, что говорил Хёнджин это далеко не новенькой. — Кихи, это я тебе говорю. Не видишь, что я смотрю на тебя чтоли? — перестает сдерживать свой пыл Хёнджин и, кажется, ему нужна разрядка. — Хёнджин, я не хотела, правда! Я случайно! — сдается та и начинает хныкать, глядя на парня. А парень, что стоял позади Кихи, Гым Бёль, её брат, тихо поглядывал в пол и даже слово сказать боялся. Ведь знал, что это Хван Хёнджин. Ему слово не говори, тот сразу десять в ответ, и все по фактам. Никто в этой школе не смел что-либо говорить про Хван Хёнджина, если это, конечно же, не лести. — Еще раз увижу подобное, сам лично куплю десять литров сока и будете в нем купаться, я понятно выразился? — грозно выдает Хван и те, как болванчики, подрагивают своими головами и убегают, не забыв попросить прощения ещё несколько раз. — Напомни, как тебя там зовут? — обращается Хёнджин уже к новенькой. А та в свою очередь стыдливо смотрит в пол. — Извини. Если бы не мой сок… — девушка слегка подрагивала, когда Хван решил её перебить. — Черт, разве ты не видишь, что это даже не твоя вина? Почему смеешь извиняться, когда тебя нагло подставили? — с немногим раздражением голосит парень. Хёнджин не дожидаясь ответа, схватил девчонку за руку и поволок куда-то. Та пыталась сопротивляться, ведь столь грубые действия её напугали и теперь она совсем ничего не понимала. — Отпусти. — просила девчонка, но её не слышали. Немного пройдя, они оказались в уже знакомом для девушки мужском туалете, в который она по ошибке зашла утром. Тот отпускает девушку рядом у стены, а сам начинает отмывать себя от сока. — Чего уставилась? Смотри, все волосы мокрые. — того ударила печаль зная, что такие шикарные локоны сейчас в еле желтом оттенке от сока. И почему Хёнджин волнуется за её волосы гораздо сильнее, чем сама девушка? Та уставилась на свое отражение в зеркале и застыла в немом ступоре. Но тут же опомнившись, она практически нырнула в раковину, стараясь отмыть волосы от сахарной воды, чтобы те и вовсе не склеились.  — Ты так и не ответила на мой вопрос. — вспоминает Хёнджин, что тот был проигнорирован ранее девушкой. — А.. Я - Ви Джон. — наконец отвечает она. — Что же, не самое приятное знакомство, но да ладно. Я Хван Хёнджин, будем знакомы. — практически без эмоций произнес парень. Его взгляд уставился на их полу желтые рубашки от сока, который не хотел вымываться из ткани с помощью обычной воды. — Так не пойдет, придется валить домой. — делает замечание Хёнджин их одежде и уже намеревается выйти из мужской комнаты. — Стой, что? Домой? А как же… — Никак, не сидеть же нам в таком виде. — снова парень перебил Джон и потупил на нее глаза. — Черт, в первый же день… Надо же было так не угодить ей.. — полушепотом говорит Ким в чувстве несправедливости из-за шалости Кихи. — Ты многого не знаешь о нашей школе. Гым со всеми себя так ведет. Не обращай внимание. — зачем-то успокаивает он Ви Джон. — Наверное она и её дружок меня уже съели бы, если бы ты не влез. — Хёнджин не понял её саркастического тона. Что значит «влез»? Его, между прочим также, как и её саму облили. — Спасибо, Хван Хёнджин. — но стало немного легче. — Ты как хочешь, но я сваливаю. — вновь намекает на свой внешний вид Хёнджин и спешит на выход. Джон думала ещё несколько минут, стоит ли ей также взять и уйти как Хван Хёнджин, но все еще помня о том, что она в новой школе только первый день, сомнения терзали её голову. Не может же она просто взять и уйти? Хотя оставался последний урок и не столько важный, чтобы быть на нем в таком виде. Волосы прилипали к шее, а на рубашке, пиджаке и юбке красовались большие пятна сока. И что же делать? — Что ты здесь делаешь? — отвлек голос, который басом отдавал в голове у девушки. Этот парень, кажется, её одноклассник, который сидел сегодня вместе с Хёнджином за партой. Именно его она слышала в столовой, когда тот говорил про её волосы. Даже не смотря на то, что Джон стояла не близко, но этот блондин все равно голосил своим басовским слишком громко, чтобы не услышать. Было приятно слышать про её волосы, но сейчас же они выгляди наоборот, все грязные и слипшиеся. — Новенькая? Что с тобой? — спрашивает тот и озадаченно смотрит в её сторону. — Опять туалетом ошиблась чтоли? — Я уже ухожу. — в неловком виде девушка поспешила скрыться, а светловолосый провожал взглядом её до самой двери. И чего она была вся в желтых пятнах то? Феликс ещё пару секунд потупил взгляд на дверь, позже он вышел из туалета и когда время наступило для последнего урока, то не наблюдал Хёнджина, что очень странно. Да и этой новенькой, кажется Ви, также не было. «Чувак, ты куда пропал?» — писал Фел другу, на что получил довольно таки странный ответ. «Одна неадекватная облила соком, пришлось уйти.» — и теперь Феликс задавался вопросом: «неужели это новенькая его так?», но сразу же получил следующее сообщение и все стало понятно. — «Гым на новенькую наехала, задела поднос с соком, мне тоже досталось.» «Надеюсь, ты проучил ту? Новенькую жалко. А ещё больше жаль её волосы.» — дьявольский смайлик красовался в конце предложения, на что Хёнджин лишь ответил положительно и вышел из сети. *** Ви шла домой, когда люди странно косились на нее из-за такого вида. Неужели они никогда не видели облитых людей соком? Что же в этом такого? Крутилось в её голове, а та продолжала смущенно пятиться в сторону дома. Прилипшие волосы неприятно стягивали кожу шеи, отчего хотелось их поскорее отодрать и расчесать этот участок тела в кровь. Черт, ненормальная Гым Кихи. Её имечко она уж точно запомнит, чтобы просто не натыкаться на проблемы снова.  «Ну или только на них и натыкаться?…» — подумала Джон. — Что за вид? — одаривает её женщина, когда Джон входит за порог своего дома.  — Да так.. — отнекивается девушка и проходит в свою комнату взяв чистую одежду, а затем отправляется в ванную. — Неужели сложно ответить, Ким Ви Джон? Я твоя мать, в конце концов. — прикрикивает женщина и скрещивает свои руки на груди, грозно поглядывая на девчонку. — Ты мне не мать. — тут же выдает Ви женщине, а та озаряет глазами, в попытках сомкнуть, но гримаса на её лице все равно застыла в удивлении. Ким Ши Ну. Её неродная мать, которая вместе с её мужем решили когда-то посетить детский дом и забрать от туда Джон. Девочка была ещё мала, ей было около восьми, когда её приютили. Обычно, в таких ситуациях нужно быть благодарным, что у тебя, наконец, появилась полноценная семья, но Джон никогда не могла принять этого. В тот день, когда Ким Ши Ну и Ким Донсу зашли в комнату к деткам, девочка очень напугалась им, ведь те несли за собой какую-то странную ауру, а Ви не оставалось ничего, кроме того, чтобы вжаться в простынь. Но внезапно эти двое подошли к ней и протянули свои руки. «Пойдем с нами» — сказали они и схватившись за её запястья, тут же подняли с кроватки, на которой сидела девочка. Джон кричала, плакала, молила лишь бы те не забирали её, но никто не услышал ребенка, а те дети, что были рядом, с грустью смотрели на нее зная, что им придется попрощаться с подругой. Ей казалось, что Бог допустил огромную ошибку, позволив двум людям забрать её себе.  Те были добры.. первое время. Ши и Донсу пытались приучить девочку к домашним делам, как это делали с родными детьми, но Джон практически возненавидела их. Она и сама не понимала, что управляет ею, но неприязнь к этим двум захватила её разум. В конце концов, неродная мать и вовсе перестала себя сдерживать. Ши Ну больше не могла по доброму заставлять Джон делать свои обязательства. Она начала кричать. А Ви, в свою очередь, также сильно разозлилась на женщину и начала повышать голос в ответ, затем появился из угла дома Донсу, который также со злобой смотрел на девочку. Это было однажды, но Ви Джон всё ещё это помнит, как горячая рука мачехи зарядила ей сильную пощечину. Она не плакала перед ними, а лишь дала отпор, пиная мать в колено. Под крики отца о том, что он накажет Ви, она скрылась в своей комнате, там и позволив дать своим эмоциям выйти наружу. Вышло всё так, что девочке крайне не повезло с ментальным здоровьем, сначала детский дом, где не знали что такое мама и папа, затем и вовсе странные родители, которые показали чуть позже свою сущность. Так Ви Джон и отреклась от настоящих надежд и любви к миру, больше не чувствуя ничего. Она была злым ребенком, но всё потому, что несла это из дома, весь настрой родителей делал её такой. Но, конечно, Ким так не считает, ведь всегда была уверена, что она сама себя воспитала.  Девушка творила полный беспредел в последний год в той школе, что училась ранее, ей пригрозили выгоном, но родители договорились, что она до учится там весь одиннадцатый класс и уже следующий начнет в новом месте. Всё лето родители водили ребенка по психологам, которые один за другим отказывались от нее, потому что, видите ли, случай тяжелый. Чертовы непрофессионалы! Мало кто помог, честно признаться. Поэтому Ви так и продолжила кидаться колкими словечками родителям в лицо. Но вот в новой школе та стала совсем другим человеком. Она и сама не понимает, что сподвигло ею. Наверное, быть может, это новое место, где никто не знает Ким Ви Джон, как чертову пессимистку, которая за шум и гам, и которая готова ходить на тусовки каждую пятницу, лишь чтобы не видеть в очередной раз лица своих нелюбимых родителей.  «— Она какая-то слишком скромная… — почти открыто тыкала пальцем одна из особ. — Да, да. Хотя сама похожа на бунтарку. — поддакивает вторая.» — вспоминала слова каких-то мимо проходящих двух девушек Джон. Скорее всего, это были её одноклассницы, которые сидели на задних партах. Что же… Если они всё-таки заметили то, что Джон совсем не выглядит, как скромняга, ей стоит соответствовать себе и своим принципам! Это значит, что она не будет больше вести себя, как в первый свой учебный день.  Ким Ви Джон хочет быть собой. *** — На этот раз ты рано. — подмечает Мун, когда замечает приход её пасынка домой. — Нужно обязательно каждый раз вставлять свои два цента, Мун? Просто помолчи, это ведь не так сложно. — на взводе бросает Хёнджин, когда голос мачехи прокрадывается в его подсознание, что начинает выводить. — Не смей затыкать меня, щенок! — она резко встает из-за стола и подходит к парню, взявшись за ворот рубашки. — Отпусти. — спокойно он говорит.  Ему повторять дважды не нужно и когда женщина не послушала парня, тот с силой вонзился в её запястья своими и резко оттолкнул от себя. Женщина начала пищать. Кажется, пол бутылки опустошенного алкоголя, что стоял в одиночестве на столе, начала проявляться во всех красках в сознании мачехи и Нам старательно распускала свои руки. Мачеха бывает выпивает, это происходит около двух-трех раз в неделю. И каждый из этих дней совершенно оказываются рандомным для парня, ведь бывает так, что она пьет три дня подряд или же деля неделю ровно на три части, первой дня которой Мун скупает несколько банок спиртного.   Неделя застоя от текилы дал о себе знать и Хёнджин уже был уверен, что тот черный пакет, который находится под столом кухни, заполнен ещё парочкой штук такого алкоголя, который сейчас пьет мачеха. — Вечером ухожу. Без вопросов, пожалуйста. — нахально пялит тот в глаза женщине, а она лишь сводит брови вместе. Хёнджин ушел в комнату и только там понял, насколько Нам Мун плевать на своего псевдосына, что не заметила, в каком же виде он пришел. Никогда Хван не почувствует того родительского тепла вновь, его это огорчает, но он не признает этот факт. Хёнджин сам для себя стойкий человек, которому все равно на всех в этом мире и ему уж точно никто не нужен. Как жаль, что этот «статус» был присвоен ему лишь за стенами его комнаты. Когда его окружала собственная территория, он давал слабину…