part 4.

— Твои сотрудники, наверное, были бы в диком экстазе, увидев, как их начальника приковывают к кровати, а после наказывают за любую шалость.  Наверное, они посчитали бы меня полным извращенцем. — Надеюсь, они об этом никогда не узнают, — не сдерживаю свою улыбку. Гермиона приковывает меня наручниками к изголовью кровати. Это наша пятая игра за всё время, пока она живёт со мной.  Я почти полностью обездвижен, мои глаза тоже завязаны. Только слепые ощущения, её приятный голос и больше ничего. Я любил эти моменты, когда от меня ничего не зависит. Но всё же мучительные приступы снять с себя все оковы и трахнуть эту женщину присутствовали абсолютно всегда.  Чувствую её мягкие поцелуи и острые коготки на своей груди. Она сидит прямо на мне, её промежность упирается прямо в мой член, и от этого поток моих грязных мыслей усиливается.  — Почему ты против традиционного секса, Госпожа? — задаю ей вопрос, который мучает меня уже давно.  Конечно, в наш контракт включён самый обычный секс, только в том случае, если обе стороны желают исполнения этого пункта. Я был не против абсолютно всегда, но Гермиона избегала его и старалась удовлетворить и свои, и мои потребности совсем другими способами.  — Я считаю, что традиционный секс только для традиционных отношений.  Она кусает меня за сосок и я дергаюсь, мои наручники бьются о дерево, а руки напрягаются, норовя сломать дизайнерское решение полых узоров на изголовье.  — А у нас какие отношения? — снова задаю вопрос, не пряча свою ухмылку.  — По контракту, — отвечает она после небольшой паузы. — Ты и сам это знаешь. То, чем мы занимаемся, может помочь тебе с твоей… женой.  Её губы спускаются вниз, прямо на мой пресс.  — Я не женат.  Я слышу щелчок зажигалки, запах воска, а после горячие капли на моей коже. Это терпимо, даже приятно. Вообще сегодня наша игра не была похожа на остальные. Гермиона сегодня более мягка в своих действиях, что понравилось мне вдвойне. Но она оставалась всё такой же строгой и непреклонной, не давала мне спуску, словно я и правда её песик на коротком поводке.  — Тогда для будущей жены. Будет приятное дополнение к традиционному сексу.  Ещё она тяжёлая капля падает прямо на мою грудь. Я выпускаю воздух сквозь зубы и вбираю новую порцию кислорода в лёгкие.  — Выходи за меня, моя Госпожа, — я совершенно серьезен, чем удивляю даже себя.  Она наклоняется прямо к моему уху. Когда она так близко, я чувствую запах её чистого тела после душа и порочные помыслы, которые могут привести к летальному исходу.  — Я уже там была, мне не понравилось, — шепчет она и запускает язык в мою ушную раковину.  Мой член уже готов взорваться от неё.  — Он тебя обижал? — Хватит на сегодня вопросов, красавчик, — она болезненно скручивает мои соски пальцами, ерзая на моём твердом члене. — Сделай так, чтобы я была рада твоему молчанию. 

***

Спорт всегда мне помогает держать себя не только в форме, но и в извечной дисциплине, которую я соблюдаю вот уже десять лет. В квартире, в которой я сейчас живу - целый спортивный зал с беговыми дорожками, велотренажерами, штангами и прочей атрибутикой. Я не люблю ходить в специальные комплексы, в которые ходят все, кому не лень. Я стараюсь избегать таких мест по одной из причин - я устаю от общества людей слишком быстро. Одних рабочих мероприятий и встреч мне хватает с головой. — Так вот откуда у тебя такие мышцы, большой начальник, — хмыкает Гермиона, стоя прямо на пороге спортзала. Я обращаю на неё внимание и чуть не роняю штангу на себя. Слишком сексуально для обычного утра. Короткая кожаная юбка, длинные ботфорты, которые, кажется, ещё недавно были на моём члене. От одного воспоминания моя штанга становится до остервенения тяжелой. Блядский поток мыслей не даёт сосредоточиться. Я ставлю стан на держатели и поднимаюсь. — Куда-то собралась? Гермионе не нравится мой тон, она выражает своё недовольство в едком взгляде и защитном жесте рук, скрещенных на груди. — По делам, Драко Малфой. Ты против? — Конечно, нет, — встаю, беру полотенце и вытираю свою шею от пота, — но ты не скажешь куда, я так понимаю? — Скажу, — она подходит ко мне вплотную, пока я изнываю от жары. — К себе домой, мне нужно забрать кое-что. — Я еду с тобой. И это не вопрос. — Не едешь. Одним ловким движением она стягивает моё полотенце с шеи и заботливо вытирает влажные капли, которые норовят попасть в мои глаза, со лба. Я ожидал, что она просто отшлепает меня им. — Ты переживаешь за меня? — движения её губ приобрели флёр невинности. — Да. Ты ведь сама просила защиты. — С твоей Госпожой ничего не случится. Если хочешь - я позвоню тебе, как только освобожусь. — А ты непреклонна, да? — смотрю на неё исподлобья, ставя руки на таз. Она набрасывает влажное полотенце обратно на мою шею и делает шаг вперед, заставляя меня отступить назад и сесть прямо на тренажер. — А ты ещё не понял, с кем связался? — хмыкает она, забираясь прямо на меня сверху. Сразу вспоминаю вчерашнюю ночь, и возбуждение напитывает мой голодный мозг. Мне пришлось придержать её за талию, чтобы она не упала назад. Не сказать, что я был против, да и она впервые не дала своего запрета, чему я был несказанно рад. — Только поэтому я с тобой и связался, моя Госпожа. Блять, её грудь прямо на уровне моих глаз. Я собираю всю свою волю в кулак, чтобы сместить фокус на её лицо. — Сейчас можно и по имени. Она тянет за полотенце, вынуждая мою шею прогнуться и приблизиться к её лицу. — Я начинаю подозревать, что оделась ты так для нашей сессии. Я сжимаю ткань её юбки, всячески обманывая свои ладони, которые просились на её сочную задницу. — Это просто мой стиль, — уголок её губ дёргается в странной улыбке. Я чувствую, что она лжёт мне прямо в лицо. Но я делаю вид, что беспрекословно верю ей. — Погуляешь с Люцием? — спрашивает она, видимо, чтобы поменять тему разговора. — Скорее он погуляет со мной, — отшучиваюсь я, нехотя отпуская её.

***

Конечно, я не собираюсь отпускать её одну. Хорошо, что она взяла с собой телефон, который я ей подарил. Внутреннее недоверие подсказывает мне, что она совсем не поехала домой. Она так бежала оттуда, чтобы вернуться назад в одиночку? Я не верю.  Пробиваю её геопозицию и убеждаюсь в этом. Её точка движется в другой конец города. Вызываю своего водителя и доверяю ему прогулку с псом, а тем временем беру свою машину и направляюсь за Гермионой.  Черт, я никогда так не делал. Никогда не следил за своими женщинами: что они делают, куда ездят, с кем видятся. Меня никогда это не интересовало. Возможно, мне было плевать на них. И я не могу назвать сейчас свои действия паранойей. Я уверен, что Грейнджер хочет нарушить условие нашей с ней договорённости, а именно: не встречается с другими сабами и домами на время действия контракта.  На днях я совершенно случайно подслушал её разговор по телефону. Она разговаривала с какой-то Эллен, и та её уговаривала взять заказ вместе с ней. Гермиона сказала, что подумает и позже даст ответ.  Думаю, она всё же согласилась. Иначе не вижу никаких других причин ехать так далеко за город.  Я уже на месте, в нескольких метрах от такси, на котором она приехала. На парковке возле дома стоит другая машина, совсем не среднего класса. Четырёхэтажный домик тоже не из дешёвых. С силой сжимаю руль, так что кожаная оплетка скрипит под моими руками. Ощущаю огромную волну злости, поднимающуюся к горлу и острую, надоедливую занозу ревности.  Твою мать!  Я ведь знал, чем она занимается, чем зарабатывает себе на жизнь… но я думал, что предложенная сумма в контракте её более чем устроит.  Напрягаю свою задницу, приказывая ей оставаться в кресле, чтобы не сорваться и не затащить Гермиону к себе в машину.  Достаю из куртки пачку сигарет и закуриваю, сбрасывая пепел в открытое окно. Вижу, как Грейнджер все-таки выходит из такси, нервно расхаживает возле машины, много думает и курит сигарету. Кому-то звонит и ровно минуту разговаривает. После она садится обратно в такси, и машина неожиданно разворачивается и едет прямо в мою сторону.  Выбрасываю сигарету в окно, завожу тачку и отъезжаю в сторону, скрываясь от них.  Машина уезжает и больше не возвращается, что приносит мне дикое удовлетворение и стирает всякие мысли ломать всё вокруг. 

***

Я возвращаюсь намного позднее Гермионы. Патрик позвонил мне в полной панике, и мне пришлось решать некоторые рабочие вопросы в свой же выходной.  Гермиона приветствует меня холодом. Её взгляд не отрывается от книги, левая рука поглаживает пса, пока он верно сидит возле её ног.  — Почему твой водитель гулял с моим малышом?  Она всё ещё не смотрит на меня; покачивает своей ногой и делает вид, что её совершенно не интересует моё присутствие в комнате.  — Мне срочно нужно было на работу, — отвечаю я, снимая с себя футболку. — Дэрил не справился?   — А до работы где побывал? — Теперь Гермиона сверлит меня подозрительным взглядом. Она знает. Видела или что-то ещё, но точно в курсе моей слежки за ней. Отрицать бессмысленно.  — Я буду полным придурком, если буду отрицать, что не следил за тобой.  — Ты ослушался меня, — она хмурится, снова направляя свой взгляд в книгу и прячась за ней.  — А ты нарушила наше соглашение, — выплюнул я, не в силах сдержать свою злость. — Ты, наверное, внимательно следил за мной и знаешь, что я не сделала этого, Драко Малфой.  Её строгий голос окатывает меня ледяной испариной. — Да, но ты пыталась, почему? — я делаю шаг вперед к ней. — Люций, охраняй, — командует она.  Собака грозно выходит вперёд, не давая мне сделать и шагу к ней. Он опасно рычит при моём следующем шаге, принимая боевую стойку.  Какого хрена…  — К чему это, Гермиона? — оскорблённым тоном произношу я, указывая на собаку. — Думаешь, я причиню тебе вред?  — Верхний может не разглашать все свои действия в отношении его частной жизни, — она ловко переводит тему на другую. — Это тоже прописано в контракте, милый.  Последнее она произнесла со скрипом. Будто ей и вовсе стало неприятно это обращение ко мне.  — Я просто задал вопрос. Ты изводишь меня, Гермиона, — подхожу к шкафчику с алкоголем и наливаю себе бокал виски. — Тебе мало денег, которые я предложил тебе? Я могу увеличить сумму, если тебе так нужно.  Я больше не пытаюсь приблизиться к ней. Люций слишком пристально следит за всеми моими движениями. Я буквально не смел даже дышать в её сторону.  — Ты можешь и вовсе разорвать этот чертов контракт, — она разозлилась, её голос начал играть на высоких нотах. Она пытается спрятаться за книгой, но я вполне могу разглядеть в её взгляде гнев. — Хватит изводить самого себя.  — Я не стану этого делать, Гермиона.  Она захлопывает книгу и смотрит на меня прямо. Теперь уже лишённая всяких эмоций и чувств.  — Тогда я применяю санкции: ровно неделя без сессий. И больше не смей обращаться ко мне по имени.