Отрицание

— Аня, с какой стати ты смотришь «Бондмэна», когда должна делать уроки? — Лойд повышает тон, для Ани он кажется угрожающим. Он снимает пальто и проходит к телевизору, выключая его из розетки. «Как же мне всё это надоело… Ещё и Йор уехала в командировку, теперь мне одному со всем справляться… едва ли у Ани хватает самодисциплины, когда дома никого нет.» «У папы что-то случилось? Он в плохом настроении…» — И что ты сидишь, бессовестная? Живо за уроки! — Не прекращает ругаться отец. — Но пап, я уже всё сделала! — Правда? Тогда неси всё сюда, буду проверять. «Врёт и не краснеет. Рюкзак как стоял у входа, так его никто и не трогал весь день» Аня смотрит на свой рюкзак, который она действительно не открывала с тех пор, как пришла со школы. Девочка виновато опускает голову. — И не стыдно врать папе? Неделю без телевизора. Живо иди делать уроки. Аня невольно заплакала от повышенного на неё тона. Делать нечего, она схватила рюкзак и побежала в свою комнату, заливаясь слезами. Лойд вздохнул, развалившись на диване. «Если так будет и дальше, мне придётся уступить «Неясыть» другому агенту. Ведь такими темпами, Аня будет догонять по учебе вечность.» Аня вслушивается в мысли папы, пока солёные капли падают на листы тетради. «Папе придется отказаться от меня, если я не буду справляться… Я должна лучше стараться…»

***

— Вот, пап, проверь математику, пожалуйста… — Она протягивает отцу тетрадь с домашней работой, пока он заканчивает с готовкой на кухне. Лойд вытирает руки полотенцем и берет тетрадь. «Цифры у неё хотя бы разобрать можно, не то, что буквы… Да тут всё неправильно, еще и замарала всю тетрадь слезами… Она что, плакала над домашкой?» Аня уже знает, что сейчас скажет папа. Ей бы хотелось, чтобы он ничего не говорил, ведь она и по его мыслям всё прекрасно поняла. Маленькие ручки тянутся к тетради, забирая её и молча уносят в комнату. — Куда это ты? Я ведь ничего еще не сказал. — Всё итак понятно… — Поникшая Аня плетётся обратно в комнату. — Эй, давай-ка ты поешь сначала. Поможешь на стол накрыть? — Нет, я пойду доделывать уроки. Потом поем. — Дверь в детскую комнату захлопнулась. Лойд проследил за ней, что-то ёкнуло в сердце от вида потухшего ребенка. «Ну и ладно. Чего это я. Наоборот ведь хорошо, что так усердно учится…»

***

Прошло два с лишним часа. Лойд стучит в дверь, но в ответ получает лишь тишину. — Аня, хватит уже… тебе нужно покушать… — Лойд заходит внутрь, обнаружив Аню уснувшей над уроками. «Бедняжка… совсем себя изнурила.» На Лойда с головой накатило чувство вины, он тихо подошел к Ане и поднял её на руки, обратив внимание на рабочий стол: она аккуратно переписала тетрадь полностью, чтобы не вырывать листы из предыдущей, а также в новой решила всё правильно, выводя каждую циферку настолько красиво, насколько может это сделать ученица первого класса. Лойду стало совсем дурно. «Радоваться должен, это ведь продвижение операции…» Но он лишь с трепетом укладывает дочку в постель, укрывая одеялом, и невесомо гладит по плечу. «Так тяжело на душе. Я ведь отнимаю у ребенка детство ради миссии… кричу на неё, загружаю учёбой, а она только сильнее старается, чтобы порадовать меня…» Лойд совсем поник, вглядываясь в детское спящее лицо, рассматривая милые черты. «Если так подумать, она даже чем-то на меня похожа… словно родная…» Лойд мотает головой, убрав руку с хрупкого плеча и поднявшись с кровати. «Отставить. Я не должен привязываться к ней ни на йоту. Она лишь должна исполнить часть моей цели во избежание войны.»