Прощай, прошлая жизнь

      Мерсо быстро опомнился от общей картины. Его напарник мёртв. Мужчина направляет ствол в сторону Изольды, желая сделать выстрел. Но сзади подбегает Шторх и словно многотонная фура, она сбивает Штази с ног. Артур падает, выронив свой пистолет в сугроб. У агента начинает подступать боль к голове, в висках начинается сильный ритм, а картинка в глазах мылится. Тут и проходит осознание, что Аист его душит. Мерсо из последних сил хвастается за крепкие руки, что сдавливали его шею, но всё безуспешно. Лишь неприятный хрип и хлюпанье сопровождали последние секунды жизни агента, пока в глазах сгущалась тьма.       Изольда возвращает пистолет на предохранитель. Стоит ей поднять глаза, как она ловит на себе яростный взгляд реплики. — Я... Я не хотела... — Да?! Поэтому нажала на крючок? Ещё и прям промеж глаз ему всучила. Целилась же, признайся! — Я не хочу терять сестру... – глаза Изы расплылись в слезах, что струёй потекли по замёрзшим щекам. — Ладно, извини. Что произошло, уже не поменять. В любом случае, на допрос я не желала попасть, как и твоя сестра. — В-всё хорошо... Правда. Ох матушки, глаза жжёт... — Что же, мы себя в загнали в ещё бо́льшую пучину бед. Оказывается, на нас открыли охоту все сторожевые псы Нации. – Шторх петляла из стороны в сторону, раздумывая о том, что делать дальше, пока Эрика успокаивала свою сестру.       Что-то в голове реплики прояснилось. Аист быстро заползла в броневик, выдёргивая экран и электронику онбордера. — Зачем это, фрау Шторх? — Пока эта вещица работала, она передавала сигнал в штаб. Теперь за нами не должно быть слежки. Я не хочу на своих двоих идти. Каков план у нас? Сейчас вы запрыгиваете в авто и мы едем к той квартире, которую взломали. Там нам придётся немного посидеть, пока нас не перестанут искать. Ну всё, времени мало, топ-топ. Эрика посадила Изольду в авто и сама притеснилась в салоне. Бронированная коробочка тронулась, выезжая на главную дорогу.       Дверь одного из подъездов отворилась и оттуда вышли две реплики Штар. Хугин включила свою рацию, настраивая связь с О́дином, пока Мунин осматривала трупы. — Капитан, это Хугин. У нас есть две новости. С какой можем начать? — Давайте с самой дерьмовой. Скворец выдохнула, взглядом как бы спрашивая у своей напарницы, что с телами. Та проверила пульс и наличие ранений и лишь развела руками. — Если с дерьмовой, то мы не успели совсем немного. Штази здесь и они не в самом живом состоянии. Одного, судя по следам на шее, задушили. У второго пуля во лбу. — Да чтоб их... Браун нам все уши прожужжит. Сука. Так, ладно, я попробую уладить это. Что насчёт хорошей? — Они передвигаются на авто. Мы успели прикрепить туда датчик, поэтому от наших глаз им далеко не уйти. —Замечательная новость. Вы хорошо поработали. Возвращайтесь ко мне. Остаётся только ждать, когда они нас приведут к своему укромному местечку.

***

      Керосиновая лампа продолжала коптить, освещая тусклым светом маленький стол, на котором стояло радио и несколько стопок бумаг. Адам аккуратно достал из сумки газетный свёрток, положив его на столик. К нему в компанию присоединилась и бутылка горящей водицы. — Спасибо, Адам. Мне это сейчас было необходимо. – Раух пододвинул гранёный стакан, попутно закатывая рукава своей рубашки. — Что вас беспокоит, Йенс? — Последние пару дней я продолжаю видеть сны, которые возвращают меня на войну. Все те лица и действия, они мне кажутся такими реальными. — Никто и не гарантировал, что с обретением нового имени, старые болячки пропадут. – парень открыл бутылку, наполняя стакан Рауха. — Но хотелось, чтобы так и произошло. А где Григорий? — Его вызвали в штаб, он уехал недавно, за час до вашего визита. — Понятно. Что в свёртке? — Колбаса, что же ещё? Хлеба нет, к сожалению. Но думаю, вам и так пойдёт. — Несомненно. У меня всё ещё стоит вопрос, как вы это спокойно можете хранить прямо здесь? – Йенс взял в руки стакан. — Чаще всего руководство не сильно занимается проверками станций. Только если будут наблюдаться проблемы со связью. У нас тут свой отдельный мир, в отличии от других военных подразделений. Герр Раух, а скажите, вы не пробовали попрощаться со своей прошлой жизнью правильно? — О чём ты? — Может, хотите съездить в столицу? Там есть парк Победы. По центру стоит большой монумент всем героям Ротфронта. Я думаю, своё имя вы там тоже найдёте. Может, это времяпровождение поможет вам уложить всё в голове?       Йенс крутил в руке стакан водки, размышляя о словах Адама. Пока есть свободное время, почему бы и не съездить в Тельманнбург. Раух там был в последний раз, когда их отправляли на Винету. Несомненно, город красивый. Необычный. После повторяющихся снежных пейзажей, увидеть зелёные насаждения и чистое небо на Ротфронте – интересный опыт. — Ты прав, поеду в столицу, проветрюсь. — Тогда давайте стакан, за руль трезвым надо садиться. — Конечно, пожалуйста. Забирайте, утилизируйте в собственный организм.       Раух взял свою шинель и фуражку. Попрощавшись с Адамом, мужчина вышел на улицу, присаживаясь в свой автомобиль. Трабант тихонько тянулся по улице, среди других автомобилей. Автобусы, грузовики и другие гештальты на своих авто. Вся эта полоса тянулась на свою работу и учёбу. После такой тяжёлой ночи, наступает новое утро. Ротфронт оживает. Проехав мост, автомобиль Рауха уже был достаточно близок к столице. Картина была интересной, ведь холодный и неприветливый Сектор граничил с тёплой и приятной Столицей. Чем ближе Йенс приближался к Тельманнбургу, тем чище становилось небо. Тяжёлые и серые тучи отходили на второй план, показывая красоту голубого неба и очень яркого солнца.       В салоне становилось настолько жарко, что Рауху пришлось притормозить у обочины и снять с себя тёплую шинель. Вновь закатав рукава своей рубашки, мужчина открыл окно, чтобы впустить свежий воздух. Судя по всему, по местным меркам идёт лето. При подъезде к пропускному пункту, Йенс взял с приборной панели пропуск, вытягивая его в открытое окно. Шторх, что была отвественна за пост, взяла в руки документ, внимательно его осматривая. — Добро пожаловать в Столицу, герр Браун. – реплика отдала честь. — Благодарю. Не подскажете, как проехать к парку Победы? Совсем память дырявая. — Конечно! Сейчас вы проедете прямо, до музея горнодобывающей промышленности. Его сложно проехать, найдёте по памятнику планете "Ленг". Там поворачиваете направо и глазами смотрите в поисках большого здания Национальной Библиотеки. Парк находится напротив неё. — Что ж, хорошо. Звучит не сильно тяжело. Благодарю за помощь. — Пожалуйста! Всегда рады помочь.       Мужчину удивило местное поведение реплик. Обычно пред ним Аисты представлялись как недовольные жизнью комки, от которых несёт табаком и порохом. Раух поехал по наводке Аиста, наслаждаясь тёплой погодой и завораживающими видами, которые он не успел рассмотреть до службы. Солнце здесь было действительно ярче в несколько раз. Йенсу даже пришлось использовать солнцезащитный козырёк, который он не трогал с того момента, как ему выдали эту машину.       При подъезде к библиотеке, в глаза Рауха попала интересная картина. На лестнице сидели множество Колибри, которые активно трещали о чём-то своём, показывая друг другу свои книги. Йенсу приходилось одновременно видеть пару реплик данной модели. Тут же их было с десяток. И они предпочитали речевое общение, хоть и имели способности к общению через свою "паутину" связей в голове. Напротив библиотеки действительно расположился парк. Усаженный тополями, елями и дубами, пестрящий зеленью. Автомобиль припарковался у свободного местечка. Раух вышел на улицу, вытирая пот со лба.       К глазу Йенса зацепился цветочный магазинчик, что расположился на первом этаже большого жилого здания поблизости. Нужно было бы взять цветов, с пустыми руками идти неприлично. Открыв дверь, Раух принимает на себя множество приятных и завораживающих запахов, а также лёгкую мелодию ветряных колокольчиков. Яркие цветы стояли в длинных вазах, их сопровождали потолочные горшочки, на которых росли лианы и папоротники. У витрин стояли миниатюрные деревья, опуская массивные ветви, создавая в магазине довольно тёмную, но при этом очень приятную атмосферу. На прилавке, где находилась касса, в ряд стояли маленькие горшки, над которыми нависала ультрафиолетовая лампа.       За прилавком стояла Ара в зелёном фартуке с вышивкой в виде ромашки. Судя по множеству грязных пятен от грунта, реплика только закончила работу. На её голове расположилась соломенная шляпа, широкие поля которой скрывали глаза садовода, так как она была натянута на лоб. Лишь спустя время, когда мелодия колокольчиков закончилась, Ара замечает в своём магазине Йенса. — Ох, извините меня! Добро пожаловать в мою скромную лавку. – Ара приподнимает шляпку и снимает рабочие перчатки. — Здравствуйте. Мне бы цветы, которые можно принести, чтобы проведать старых товарищей. — М? Я не совсем поняла Вас... — Я хочу поднести цветы к памятнику, что находится в парке напротив. — А-а, всё, я поняла вас. Могу предложить вот эти гвоздики. Универсальный вариант. Соберу для вас траурный букет и обойдётся всего в двадцать рацион-марок. — Ого, так дёшево? Ну, хорошо, давайте сойдёмся на этом.       Пока реплика собирала букет, она не сводила глаз с протеза Йенса. Мужчина это заметил, лишь тихонько усмехнувшись. — Интересует моя рука? — Нет-нет, уважаемый. Извините... — Ничего страшного, это нормально. Не каждый день увидишь кого-то с протезами. Обычно у нас в обществе две крайности. Либо цельнометаллическая реплика, либо гештальт из костей и мяса. — Разрешите задать вопрос? — Конечно, хоть как-то развеем тишину. — А вы были на войне? Этот протез у вас по той причине? — А ты умеешь метить прямо в точку. Да, было дело, воевал. — И как оно там, страшно? А то я половину своего срока эксплуатации провела в шиномонтаже, а вторую вот, в собственной лавке. Даже мира не вижу.       Раух опустил взгляд, почесав затылок. — Страшно, очень страшно. Сначала тебе страшно за свою жизнь, не знаешь, наступит ли для тебя завтра, а если и наступит, то доживёшь ли ты до заката? Самое главное, что как только ты покидаешь боевые действия, кошмар не заканчивается. Где-то под коркой своего мозга ты продолжаешь слышать взрывы, выстрелы и крики товарищей. Эта какофония звуков не покидает тебя. Ещё и сны твои превращаются в вечный повтор одних и тех же сюжетов. Ужасное чувство. Поэтому я здесь. Хочу успокоить крики товарищей, попроведовав их. — Извините, я не хотела, чтобы вы вспоминали всё в таких подробностях. – реплика снова надела шляпу на лоб, стыдливо скрывая свои глаза. — Как тебя зовут? — Камилла, уважаемый... — Фредерик. Можно просто Фред. Хм, Камилла? Спасибо Вам большое, мне полегчало от этого диалога.       Реплика робко ответила "Пожалуйста", протягивая букет в руки мужчины. Раух взял гвоздику, оставив на прилавке две монеты номиналом в десять марок. — Хорошего дня, Камилла. — И вам, Фредерик!       Йенс пришёл в парк Победы. Местечко было не сильно большим. Широкая дорога, уложенная бетонной плиткой и два ряда скамеек по бокам. На скамьях сидели множество гештальтов и реплик. Кто-то читал газету, кто-то общался, прерываясь на яркий смех, а кто-то просто культурно отдыхал, спокойно попивая разные напитки. Посреди парка стоял большой гранитный монумент. Он был широкий и длинный, подобно какой-то стене. В нём был высечен неизвестный солдат ННА, крепко держащий винтовку. Рядом выгравирована надпись "Veteranen des Großen Krieges". На второй части памятника большим списком расположились имена и фамилии бойцов, что пали на песках Винеты.       Раух присел на корточки, положив букет рядом с остальными цветами, после чего принялся глазами бегать по именам, активно разыскивая в них одно единственное – "Jens Rauch". Он его нашёл, долго рассматривая и не представляя, что увидит себя на памятнике, который посвящён мёртвым, хотя сам он сейчас стоит тут, живой. — Ну привет, Йенс. Старый Я. Что же ты меня не отпустишь, друг? – Раух сделал пару шагов назад, доставая из кармана брюк пачку сигарет. — Пора двигаться вперёд. Оставь же меня в покое, позволь спокойно жить.       Йенс рассмеялся с того, что он общается сам с собой. Картина интересная, голова у Рауха уже не на своём месте, это точно. Тут к памятнику подошёл другой мужчина, очень низенький, около полутора метров. Он тоже оставил цветы. Повернувшись лицом, тот сразу предстал перед Йенсом старым знакомым, от чего у Рауха взгляд застыл. — О, мужик, не поделишься? А то я свою пачку в рабочем халате оставил. Перед Йенсом стоял Виктор Лю, который ещё не узнал своего сослуживца. Тот же коротышка с жёсткой щетиной и очками на резинках. Ничуть не поменялся. — Д-да, конечно. Держи. — Благодарю. Выручил сильно.       Двое мужчин стояли у памятника, пуская облака сизого дыма и молча смотря на множество имён, которые уже не увидят будущего. Тишину решил прервать Виктор, который сбросил пепел в мусорную урну. — Ты мне напоминаешь моего сослуживца. Я уж хотел кричать что-то в стиле "О, Йенс, ты!", но всё забываю, что Раух уж почил как пару лет назад. Где-то на этом памятнике его имя. Просто лицо у тебя похожее, да и руки нет той же самой. Забавное совпадение. — Хах, действительно. Но нет, меня Фредерик Браун звать. — Виктор Лю, будем знакомы. Тоже воевал? Или по другой причине культяпки лишился? — Был в составе Ротфронтского Экспедицинного Корпуса. Помогали партизанам на территории Руссланда, когда она была под руками Империи. — А-а-а, подвальные дела, понял.       Йенс продолжал рассказывать историю своей новой личности, которую он никогда не проживал на своей шкуре. Немного посидев вместе, мужчины разошлись. Виктору нужно было на работу в клинику, а Йенс должен был возвращаться в Сектор. Рация молчала, но это не было признаком расслабления.