Часть 9. Помнишь?

      Она надеялась, что ослышалась, но по лицу мужчины невозможно было понять шутит он или нет. Гермиона поежилась, попытавшись улыбнуться.       — Поторапливайся, у меня нет времени ждать тебя целую вечность.       Гермиона поджала губы и в который раз молила бога, чтобы никто не узнал о её унижениях. Одно дело ходить на четвереньках, а другое раздеться перед другим мужчиной. Других вариантов к сожалению не было. Сбежать, проклясть или напасть на него было невозможно. Она понимала, что если он захочет, то заставит её раздеться по другому. В данный момент палочка, которой он выжидающе постукивал по пальцам, пугала.       Медленно, стараясь не сводить с него взгляда, чтобы успеть выбежать из комнаты, она сняла одежду, оставшись в нижнем белье. Взгляд мужчины совершенно не поменялся, а Гермиона не понимала, чего он ждет. Она ощущала себя кроликом перед удавом.       — И что это все? А дальше? — Северус приподнял бровь и длинными пальцами махнул в её сторону. — Вы себя ведете так, словно ни разу не раздевались ни перед кем. Хотя я прекрасно помню другое.       Девушка моментально вспыхнула и прикрыла грудь руками. Она не представляла, что он мог знать. В её страничках прошлого не было казусных моментов, но это ведь не означало, что у Гермионы из этого мира такого не было. Может быть она была оторвой? А вдруг он её заставал в каком-то двусмысленном положении?       — Я слышал, что у людей такое бывает… Мозг пытается спрятать травмирующие воспоминания, чтобы дать возможность существовать дальше, как ни в чем не бывало, — мужчина со вздохом перевел взгляд с покрасневшей девушки на потолок комнаты. Гермиона в этот момент не смела шелохнуться. Она понимала, что может услышать очередную порцию информации и интерес пересиливал смущение. Девушка закусила губу и постаралась незаметно ущипнуть себя, чтобы не сделать невзначай шаг в сторону зельевара. — Но я всегда считал, что такое обычно происходит с детьми. Да, есть заклинания, чтобы заблокировать память, но в тот момент никто из нас им не пользовался.       Гермиона жадно вслушивалась. Фраза «никто из нас» выбила ее из колеи. У нее закружилась голова, от возможных картин, что могло произойти. Северус боковым зрением отметил, как покрасневшие щеки моментально побледнели. Она покачнулась и сделала шаг назад, чтобы не упасть, облокотившись на дверь.       — Я так и быть сделаю вам одолжение и расскажу о том дне, раз ваша память играет с вами злую шутку. Мне плевать, что вы спрятались в вашу раковину в надежде, что так будет проще жить. Но я вас возможно разочарую. Вы всего лишь существуете, потому что я разрешаю вам эту поблажку. Поэтому смущение мне не нужно. Постарайтесь вспомнить все что происходило в те дни.       Мужчина резко встал и в два шага оказался возле девушки. Он схватил её за волосы, притягивая ближе к себе. Гермиона зашипела от боли, но не произнесла ни слова. Она все еще была очень бледна, но хваталась за последние крупицы своей гордости и самоуважения. Гермиона пыталась сосредоточиться на губах мужчины, пытаясь не обращать внимания на ноющую боль в затылке, где её волосы сжимали в кулаке, натягивая пряди, и не смотреть в эти темные холодные глаза.       — Я внимательно вас слушаю, сэр, — просипела она. Голос подвел Гермиону, заставив её смутиться, так как мужчина усмехнулся.       — Тогда вспоминайте! Вспоминайте, как вы стояли на столе на коленях, пока мы с другими пожирателями сидели за ним, — он вновь дернул её за волосы, заставляя её перевести взгляд в глаза. — Как Белла заставляла вас кричать, снимая одежду с кожей. Хотя не со всей кожей. Многое мы видели в подробностях. Я могу рассказать какого цвета ореолы на вашей груди, как стояли ваши соски от прикосновения к ним металла. Было приятно видеть, как ломают гордость одной из надежд этого мира. Как при десятках мужчин вас обнажали, пока вы умоляли этого не делать. Конечно, я предлагал Белле, заставить вас делать это самостоятельно. Мне кажется это было бы для вас более унизительно, заставить вас ласкать себя под голодными взглядами.       — П-прекратите, пожалуйста, — Гермиона дрожала в ужасе. Ей хотелось закрыть уши руками, обнять себя, но это значило показать ему насколько в данную секунду она слаба. И так же ей хотелось ударить его, заставить замолчать, сделать хоть что-то, чем просто стоять.       — Неужели вы все вспомнили? Мне кажется еще нет, — Северус наклонился ближе, продолжая рассказывать теперь почти шёпотом ей на ухо, будто кто-то мог их услышать. Отмечая при этом, как сотрясается её тело, то ли от беззвучного плача, то ли от страха. — Было бы очень не хорошо, если бы я не напомнил о том, как вы выстанывали имена каждого из нас, пожирателей смерти, что стояли близь Лорда, пытаясь найти хоть толику сочувствия. Хоть взять одну из вас, грязнокровок значит запятнать себя, но я скажу так, что многие бы не отказались в тот момент ненадолго замараться. Ведь все равно, как именно мы получили информацию, главное, что получили.       Мужчина резко разжал кулак, отпуская её. Гермиона, покачнувшись, осталась на ногах. В душе боролась ярость, стыд и ненависть к этому человеку, что вновь сел на диван и без единой эмоции кивком указал, чтобы она продолжила. Пытаясь думать о том, что она в данную секунду является другой личностью, что Рон не узнает о произошедшем, девушка медленно сняла нижнее белье. Оставшись нагой, ей захотелось прикрыться руками, но она понимала, что нельзя. Да и сам Северус сказал, что уже все видел.       Гермиона попыталась выпрямиться, показать всем своим видом, что его рассказ её ни капли не удивил, показать ему что она всё еще может бороться, но взгляд мужчины, заставил её вновь скукожиться. Северус смотрел на девушку, будто бы на одно из зелий в котле бывших одноклассников, без капли интереса и каплей презрения. Скучающим взглядом он пробежался по её фигуре и бросил ей в руки склянку с мазью. Гермиона была шокирована. Нет, она понимала, что у нее не были никогда выдающихся форм, а в этом истощенном теле тем более, но она никак не ожидала, что он даже не посмотрит на нее как на девушку.       — Обработайте все ссадины и синяки. В скором времени они пройдут. Ждать пока все впитается не нужно, втирайте и одевайтесь.       Мужчина закинул ногу на ногу и с тем же видом продолжил наблюдение. Гермиона медленно втирала мазь, иногда краснея, когда приходилось обрабатывать грудь, бедра, особенно с внутренней стороны, раздвигая перед мужчиной ноги. Медленно водя руками по телу, пытаясь не шипеть, задевая особенно болезненные участки, она сначала пыталась представить, что вместо Снейпа сидит Рон, и как бы он отреагировал, каким бы голодным взглядом смотрел. Но тут же попыталась выкинуть эту мысль из головы. Ей не хотелось показывать мужчине эту сторону своей жизни.       Дождавшись, когда Гермиона закончит, Северус встал. Он подошел к смущенной девушке и забрал из её рук почти опустевшую банку. Девушка ждала какй-либо реакции, но мужчина просто стоял рядом и смотрел.       — Знаете, что самое удивительное? — Северус дождался, когда Гермиона покачает отрицательно головой. — Все что я сейчас рассказывал — было ложью. Да, Беллатриса пытала вас, пару раз я даже присутствовал во время пыток. Но больше ничего. Она не стала бы вас раздевать при всех, ведь тогда бы она замарала о вас свои руки. Вы удивлялись, когда я рассказывал о том, что сейчас происходит. Но так же вы были удивлены, что младшая Уизли погибла по собственной глупости.       Северус вышел, оставив Гермиону одну. Не успев дать возможность переварить всю информацию, мужчина вернулся, держа в руках два бокал с янтарной жидкостью.       — Это огневиски, выпейте. Напомню, если бы я хотел вас отравить, я бы сделал это уже давно, — Гермиона дрожащими руками взяла бокал и выпила содержимое. Горло обожгло и она закашлялась. — Кто вы?       — Гермиона Грейнджер, сэр       — Если вы продолжите мне лгать, то я достану из запасов сыворотку правды. И тогда я не ручаюсь за вашу безопасность. Еще раз. Кто вы?