Турнир трех волшебников

Первое знакомство со Снейпом вышло незабываемым: он отчитал меня за «недостойное поведение» во время праздничного ужина. — По-вашему, мне что, терпеть унижения? — приподняла я бровь. — По-моему, вам стоит держать марку Слизерина, Уильямс. Все разборки — в гостиной, это понятно? — Понятно. Буду окунать всех в рыбу только в гостиной, — съязвила я. Но Снейп и бровью не повел. — Рад, что вы меня услышали. Могу я надеяться, что таких инцидентов на виду у всех больше не произойдет? Одним словом — это Слизерин, детка.

***

Учеба на седьмом курсе слегка отличалась от учебы на предыдущих тем, что студент в конце года сдавал экзамен Ж.А.Б.А, а значит его не нагружали предметами. У меня, например, было всего два предмета, на которые я ходила — то были Чары и Зельеварение. Снейп тотально офигел, когда я сварила на занятии зелье идеального цвета, и тут же поставил в пример всем на потоке. Слизеринцы похлопали, гриффиндорцы скисли. Прикольно. Хогвартс гудел, переживая новость о предстоящем Кубке, но самой интригующей была Защита от Темных Искусств, которую в этом году вел лже-Аластор Муди. В гостиной Слизерина только и говорили о том, что снова в качестве учителя какой-то сумасшедший. Дамблдора слизеринцы недолюбливали: все-таки тот слишком уж потворствовал Гриффиндору и в особенности, Избранному. К Защите от Темных Искусств также относились с предубеждением: многие слизеринцы происходили из семей, в которых передавались знания по наследству. В этом плане они больше симпатизировали Дурмстрангу — там-то изучение темных заклятий было не под запретом. Все же политику Дамблдора — «спрячь темную магию и никому не показывай» — они не одобряли. Ведь как понять, от чего защищаться? Да и в былые времена к каким только средствам не прибегали, чтобы выжить, и темная магия, хоть и имела свои нюансы, а могла быть весьма мощной и полезной. Но нет, в Хогвартсе было принято изображать, что темной магии не существует, а ее использование попадало под табу. Между прочим, кроме трех запретных заклятий есть и гораздо более безобидные. Но да ладно. Я очень быстро поняла, что недаром герб Слизерина — змея: друзей здесь ни у кого не было. Были лишь связи и контакты. Дети из знатных семей стояли в вершине пищевой цепочки, внизу разместились полукровки, которых первые постоянно гнобили. Впрочем, у слизеринцев была своя этика: внутренние терки оставались внутренними. Вмешивать другие факультеты было нельзя — это считалось нарушением правил. Это не означало, что полукровка не мог добиться уважения: так, например, Малькольм Грей стал старостой на пятом курсе. Или вот мой однокурсник, итальянец Валерио Сальери, за свой непробиваемый характер и умение находить выгоду где угодно, тоже спокойно влился в местную элиту. А вот Барбара Уильямс (то есть я), хоть и была полукровкой, а вот среди потока до сих пор являлась белой вороной. Поиздеваться над «Барби» не лень было даже младшеньким, но я терпеть это была не намерена. — Еще раз услышу грубость в свой адрес, и вам не поздоровится, — с миленькой улыбочкой пообещала я. — Да ты знаешь, кто моя мать! — Мне плевать, — подмигнула я. — Но хочу заметить, что по зельям у меня высший балл. А яды у меня особенно хорошо получаются. Например, гнойные несводимые прыщи. — Ты не посмеешь, — вздернула нос кудрявенькая. — Проверим? Нескольких угроз хватило, чтобы мелкие отстали. Но одна особо назойливая особа, девчонка по имени Лиз Нотт, никак не отвязывалась, и как-то подбросила мне чесоточный порошок. Я, в лучших традициях канонного Малфоя, незамедлительно притащила Снейпа на разборки. Вообще-то вмешивать профессоров было тоже своего рода запретом, но мне было плевать. Девчонке досталось по самое не горюй, и после этого от меня окончательно отстали все. Ситуация в Слизерине вовсе не стала более дружелюбной, и я очень быстро поняла, что мне нужно место чисто для меня, где бы меня никто не трогал. Тогда-то я вспомнила про Выручай-комнату и отправилась на ее поиски. Мне повезло. Я нашла ее на третий день. С того момента комната стала моей индивидуальной зоной для экспериментов. Я приходила туда сразу после занятий, плюхалась в огромный пуфик, и начинала изучение литературы, которую предусмотрительно стащила из библиотеки. Здесь я пробовала самые разные заклинания, в особенности меня интересовали защитные и вспомогательные. Вряд ли из меня получится хоть сколько-нибудь достойный дуэлянт, а вот по части прочей дополнительной магии я была просто потеряна для общества. Но все это меркло с тем, что я ничего не могла найти по теме магических близнецов. Никакой новой информации. Я перерыла всю открытую секцию библиотеки, но так ничего и не нашла. Так что я запланировала себе на будущее посещение закрытой секции. Тут мне должно было помочь заклинание «Disillusion», которое я откопала где-то на странице старой книжки по чарам. Работало заклятие примерно как мантия-невидимка, но с нюансами: если в мантии-невидимке можно стоять прямо перед носом и никто тебя не увидит, то чары сокрытия хорошо работали исключительно на расстоянии. Вблизи можно было рассмотреть небольшое мерцание воздуха. Вот только с посещением закрытой секции пришлось повременить. Ведь в Хогвартс, на Кубок, приехали аж целых две школы: Шармбатон и Дурмстранг. Людей было зашибись много, и я решила не рисковать.

***

Голубой Огонь был завораживающе красивым. Я частенько сидела в Большом зале и таращилась на Кубок (а также на то, сколько людей туда приходили поучаствовать в соревновании зайди за ограничительную линию). А потом, повинуясь, видимо, стадному эффекту, бросила бумажку тоже. Ну еще было интересно, правда ли там пламя холодное. Так что вот, я бросила свое имя в Кубок. Ни на что не рассчитывала. Все-таки сюжет книжек был мне знаком. Этот год полностью принадлежит красавчику Седрику и герою всея эпопеи Гарри Поттеру. Нет, ну серьезно, где они — а где я. Я ж не настолько эгоистка, чтобы считать, что могу посоревноваться в чемпионате по волшебству. Конечно, сейчас понятно, насколько это было тупо — бросить свое имя в Кубок — одна только одна фраза на ум приходит «шило в одном месте покоя не дает». Времени на бросание бумажек в Кубок дали двадцать четыре часа. Очень мало. Я бы с удовольствием полюбовалась на полыхание голубого пламени еще немного. Но шоу должно начинаться. То, как Кубок выплевывал обгорелые бумажки — то еще зрелище: пламя становится ярко-красным, пыхтит, брызжат искры. Вот из Кубка вылетает первая бумажка, ее ловко хватает Дамблдор (может, он был когда-то ловцом?), и говорит «Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам». Зал содрогается от оваций, а симпатичный крепко сложенный мужчина-болгар с ссутулившимися плечами выходит к профессорам и заворачивает в соседнюю комнату. Потом, уже по знакомому мне сюжету, выпадает бумажка с именем француженки Флер. Худенькая, как веточка, с серебристыми волосами девушка, покачивая бедрами, выходит на сцену под шум зала (тут были и аплодисменты, и громкие слезы — плакали другие девчонки-шармбатонки). Ну, настало время Седрика. Я оглянулась, чтобы увидеть расслабленного высокого парня-брюнета за столом Хаффлпаффа: он смотрел очень-очень внимательно. Рядом с ним сидела китаянка — та самая Чжоу, по которой сходил с ума Гарри Поттер. Неподалеку от них вижу и Гарри, а также всю неразлучную троицу: они о чем-то перешептываются. Огонь в Кубке покраснел, посыпались искры. Дамблдор тренированным движением ловит третью горелую бумажку и, сделав театральную паузу, произносит: — Чемпион Хогвартса… Барбара Уильямс! — Ура! — закричала я. — Да здравствует Се... Погодите... Подождите, ЧТО? Я настолько охренела, что зависла на месте с открытой челюстью. Слизеринцы тоже, правда, они быстро пришли в себя и начали хлопать, мол, так и задумано. По всему залу гуляли шепотки «кто это вообще», а Гриффиндор и вовсе возмущенно гудел. Слизерин, и чемпион?! На трясущихся ногах я пошла в сторону, чтобы все меня лицезрели. Да. Вот она я. Здравствуйте. Больше уважения, гриффиндорцы. Что значит, по-вашему, Слизерин не может быть чемпионом и наверняка как-то обманули кубок? Снейп гордо улыбался и хлопал мне. Это меня приободрило. Улыбка и пистолет. Да, нужно срочно заказать пистолет. Интересно, драконы пулепробиваемы? Надеюсь, что Волдеморт — да.

***

То, в какую конкретную жопу я сама себя и засунула, пришло не сразу. Мало тебе веселья было, да, Бинго? Точно Бинго. Как нельзя лучше подходит. Я ж вообще ничего не знаю! Я полнейший ноль без палочки в волшебстве. Да я вообще… собиралась этот год сидеть ниже травы ниже воды. Цель — закончить Хогвартс и может быть найти какую-то работу, а потом валить, валить из магической Британии. Ибо Волдеморт, все дела, да. Какая тут учеба, когда у меня на носу три испытания? Прожарка драконом, увеселительное утопительство и освежающая прогулка по лабиринту. Впрочем, может, не так уж все плохо? Обладая необходимым набором знаний, я вполне могу выжить. Да? О чем я вообще думаю?! А еще чемпиону не надо сдавать экзамены. Это несомненно радовало! Ибо у меня уже мелькали мыслишки о том, как бы скатать экзамены, так как понятно, что экзамены я при всем желании не сдам. Или сдам, но пройдусь по нижней границе. Извините, заклинаний и магических знаний мне не достает. Студенты тут 7 лет учатся! А я только читала в книжках про все это. И то далеко не все. Оказалось, что заклинания мало знать, нужно еще и правильно применять. Некоторые требовали необходимых навыков, некоторые — силы воли, для третьих вообще необходимо было по-особенному двигать палочкой — и поди вспомни это все! Да ну нафиг вот это все… Хотя интересно, интересно ужасно! Я с ужасом иногда думала о том, что мне нравится. Нравится колдовать, разбираться в заклинаниях. Как-то раз я открыла ту брошюрку о создании заклинаний — и пропала. Как же на самом деле работала магия? В первую очередь шла вербальная магия — та самая, которая заложена в палочки, когда слова и движения волшебника активировали встроенные функции, заложенные создателем палочек. А еще была невербальная — сложнейший раздел, который в Хогвартсе игнорировали, ибо это был высший уровень владения магией. В этом случае палочка становилась лишь проводником, транслирующей желания волшебника, обреченным в магическую форму. В принципе, неважно даже было, какие именно слова произносить. Главное — воля волшебника и тот результат, который он желает. Для примера я даже потренировалась на уменьшающем заклинании «Редуцио», что есть мочи транслируя желание взорвать стоящий передо мной дряхлый стул, любезно предоставленный Выручай-комнатой. Не сразу, но мне это удалось. Стул подарил восторженной мне уменьшенную сломанную ножку. Заклинания сложились в одно: «редуцио», по дефолту, уменьшало, а мое желание взорвать добавило к заклинанию эффект ломки. Прикольно! Я потренировалась еще на различных предметах с различными заклинаниями. Лучше всего мне удавалось с «редуцио»: возможно, потому что это заклинание являлось простейшим, и преподавалось как одно из базовых. Я еще попробовала поттеровский фирменный экспеллиармус, но, к сожалению, не получила вообще никакого эффекта. Из заклинаний меня порадовало акцио и фините инкантатем. Первое притягивало к себе предметы, правда, чтобы научиться его применять, пришлось потратить время. Заклятия делились по уровню сложности: например, акцио требовало фокусировки и четкого мысленного представления, какой именно предмет тащить. А для фините, как и для редуцио, требовалось просто сформированное четкое желание. Поэтому я довольно быстро сократила его с долгого «фините инкантатем» до простого «фините». Один раз я даже добавила «ля комедия», и нет, оно вообще не повлияло на результат. Но отложим эксперименты с магией, дадим волю панике. Что мне делать?! Как пережить год в качестве участника?! И как, как черт возьми, я смогла оказаться лучше, по мнению Кубка, Седрика?! Я ради интереса даже спросила у Снейпа, по каким правилам работает Кубок: ибо больше некого. Ни с кем из преподавателей я больше не особо общалась, а Снейп к тому же деканом был. Пусть отрабатывает. — Кубок выбирает среди участников того, у кого есть потенциал, Уильямс, — попытался было отмахнуться от меня Снейп. — Но как именно? Как работает заклинание выбора? Декан возвел очи к потолку. — А как бы вы выбирали, Уильямс, из бумажек с именами? — Рандомом? — пожала плечами я. — Первый Кубок был именно таким, — согласился Снейп. — Вот только два участника умерли — оказались неспособными. После этого в Кубок заложили сложное элективное заклинание, которое по сути своей заключалось в выборе пергамента, который написала рука самого волевого человека с приемлемым уровнем магических сил. Как понимаешь, по уровню магии выбрать недостаточно: волшебник может быть лентяем или слабоумным. Так что гордитесь, Уильямс, вы оказались выше всех студентов Хогвартса по силе воли. Еще вопросы? Да, только один. Что мне делать с этим всем?