Испытание лабиринтом

После завтрака в день испытания меня поймала МакГонагалл. — Мисс Уильямс, все участники Турнира собираются в комнате, примыкающей к залу. Прибыли семьи чемпионов. — А мне какое дело? — уточнила я. — У меня что, тоже кто-то прибыл? Семья… Семьи у Барбары не было. Уж не знаю всех причин, но, насколько я сама разобралась, ее родители умерли. Про других родственников слышно не было, да и за год никто со мной не удосужился связаться, чего уж там. Никаких надежд я не питала на этот счёт. — Прошу прощения, если обидела вас, мисс Уильямс. Я подумала, что вам лучше знать об этом, — поджала губы МакГонагалл. — Вас ждет ваш двоюродный дядя. Мои брови поднялись вверх. Дядя? Двоюродный? У меня? И где он, прошу прощения, был все это время? Я поблагодарила МакГонагалл и твердым шагом направилась туда. Дядя, значит? Хах, да это будет встреча века! В углу комнаты я заметила Флер: она о чем-то болтала с женщиной, не менее красивой, чем она сама. Рядом стояли Крам и его родители, а еще дальше — рыжеволосая женщина и высокий парень с длинными волосами. Уизли, догадалась я. И у самой дальней стены сидел, развалившись, мужчина. Волосы у него были темные и зализанные, а черты лица явно повторяли физиогномику Барбары. Кроме того, у него была заросшая, давно небритая щетина, красные глаза и потрепанная одежда. Подойдя ближе, в нос ударил сильный запах алкоголя. — Барби, племянница! — дыхнул на меня перегаром «дядя». — Как ты выросла, милая! Он потянулся меня обнять, но я ускользнула. — Как это понимать? Что ты здесь делаешь… дядя? Как хорошо, что в английском «you» обозначало сразу и «ты», и «вы». Не приходилось думать, как правильно обращаться к людям. Не приходилось думать, как правильно вести себя с человеком, назвавшимся моим родственником. — Твой дядя приехал тебя поддержать! Вон какая… Участница Турнира Трех Волшебников. Мама бы гордилась, — выдал мужчина, изучая мое выражение лица — и нет, оно вообще не поменялась. Как я поняла, тема мамы была довольно болезненной для самой Барбары… Но не для меня. — В общем, я приехал тебя поддержать… и заодно… может, у тебя найдется немного денег? Что, простите? — Видишь ли… Жить совсем тяжело… А у тебя наверняка есть хотя бы что-то. Меня из квартиры выгоняют, аренду задолжал… Еды нет, опять же… Барби, солнышко, поможешь? — Нет, — процедила я. Тянуло послать его к черту, но я зачем-то решила быть вежливой. — До свидания. — Подожди! — он схватил меня за руку. — Что ж ты такая высокомерная, Барби? Я же твой… родной дядя! Кузен твоей почившей матери! Помнишь… я в детстве гулял с тобой? На кого ты меня бросаешь, старика? Нет, он нарывается. — Ты мне не дядя, — я вырвала ладонь. — Я вообще не видела тебя весь последний год. У меня тоже нет денег, между прочим. Ты ни разу мне не написал за все это время! И сейчас приехал, чтобы просить деньги? Издеваешься? — Барби, деточка, — противно заканючил мужчина. — Мы же родственники… Родная кровь! Пожалей старика… у тебя точно должно быть хотя бы десять галлеонов. — Я тебе не Барби. И у меня НЕТ ДЕНЕГ! — голос мой сорвался на крик. — У меня своих проблем хватает! Ты хоть знаешь, как мне тяжело было весь этот год — одной?! Дядя, если тебя можно так назвать, бери свои вещи и уходи — и чтобы я тебя не видела, понятно?! «Дядя» моментально поменялся в лице. Подобострастное выражение сменилось на презрительное. — Бессердечная тварь! — плюнул мне в лицо мужчина. — Вся в мать, шлюха! — Заткнись, — прошипела я, доставая палочку. — И вали. На все. Четыре. Стороны. В зале повисла ошеломленная тишина. «Дядя» обиженно смотрел на меня, раскрыв рот: явно собирался сказать что-то еще неприятное, но на ум ничего не приходило — а нечего столько пить. Все вокруг молчали, и только полная женщина Уизли тихо прошептала: «бедная девочка». К черту таких родственничков!

***

Злость на «дядю» зарядила меня на весь оставшийся день. Я рявкнула что-то вслед парнишке, в которого сама же и врезалась на лестнице, а потом, словно в отместку, долбанулась больно ногой, зацепившись за порожек. Уууу! Как же бесит. Бесит. Бесит. Ненавижу таких людей. Какое счастье, что их можно послать по одному известному адресу! Успокоиться было трудно, но пришлось. Близилось испытание. Не то чтобы у меня были реально какие-то амбиции, но выходить на арену лучше было с холодной головой. Если коротко, то… Я решила слиться. Да, именно так. Поразмыслив, пришла к выводу, что хватит рисковать своей жизнью бессмыссленно, и лучшее, что я могу сделать для самой себя — это не вмешиваться. Пусть Гарри достается первое место с призом в тысячу галлеонов, а я зато останусь жива, совершенно точно. Уж лезть вперед батьки в пекло точно не мой путь. Ибо, ну будем честны, что я там сделаю? Во-первых, даже если предположить, что я доберусь до Кубка первой, то, оказавшись на кладбище, первое, что сделает Хвост — это отправит в меня Аваду. А Протего, если что, не защищает от Авады. Точнее, в принципе может, но все решается силой волшебника. Волдеморт потому и валил всех без разбору, так как силушки у него там, увеличенной темной магией, огого. В общем, таков был план. Но мне бы стоило понять уже, что ни один мой план так и не сработал… И этот был не исключение. Все пошло к чертям. Стоило мне выйти на арену, все вокруг перестало меня волновать. Мыслить стало тяжело, они будто плавали в вязком меде. Одновременно с этим стало так хорошо, уютно и спокойно. С каким-то отдаленным удивлениям я наблюдала себя как будто стороны: взяв палочку наизготовку, смело направилась в лабиринт, с легкостью обходя препятствия и следуя неизвестному мне маршруту. Ощущение было, словно мое тело работало на каком-то автопилоте, пока сознанием я находилась в около-наркозном состоянии. Понимание, что со мной что-то не так, пришло не сразу и будто бы под слоем ваты. Моя рука самовольно подняла палочку и отправила Круциатус в Крама, по несчастью оказавшегося со мной на одной улице лабиринта. Крик болгара был слышен словно бы словно сквозь звуконепроницаемую пленку, будто бы где-то в далеке… Далеко, совсем далеко… И да, я совсем, вот совсем не имею к этому отношения… «Да это же Империус», — лениво догадалась я. Сбросить Империус? Лень… Да и — как? Мысли тянулись с сопротивлением, словно бы в момент стали одной сплошной медовой патокой. Искру осознания, что нужно как-то остановиться, я удерживала в голове с огромнейшим трудом: даже она то и дело пыталась куда-то ускользнуть, уступив место полнейшему расслаблению и кайфу. А ведь Гарри, кажется, мог как-то сопротивляться этому. Молодец, Гарри. Но тебе положено — ты главный герой. А я тут вообще сбоку с припеку. Как же лень. Как же хорошо. Блаженство. Впоследствии я буду с гордостью рассказывать, как смогла сопротивляться империусу. Впоследствии это будет звучать легко и просто, как по щелчку пальцев. В реальности же, чтобы хоть как-то собраться, мне пришлось буквально бороться с самой собой. Наверное, прав был Снейп, когда говорил, что Кубок выбирает среди тех, у кого сильная воля. Потому как я не могу найти иного объяснения. Я стояла, упершись лицом в зеленую стену и не давала себе сдвинуться с места. Надо сказать, это было тяжело. Все мое внутреннее я мечтало заснуть и отключиться, но я держалась на каком-то дурацком желании не сдаваться. Не какому-то дурацкому Империусу. Осознание того, что кто-то будет мной манипулировать и дальше, как марионеткой…. Нет уж. Я вообще не выбирала ничего из того, что на меня упало. Все за меня решила Барби, и как же я ее за это ненавижу, за то, что какая-то девчонка решила, что имеет право распоряжаться моей жизнью. Вспомнив это, я снова разозлилась, и это, видимо, дало мне силы бороться с Империусом еще дальше. Секунды длились мучительно медленно. Не знаю, сколько я так простояла — по моим ощущениям, вечность. Чтобы не терять концентрацию, я постоянно вспоминала Барби и злилась, злилась, злилась. Это чувство держало меня на плаву, не давая утонуть. А потом все вдруг кончилось. Я стояла, вцепившись пальцами в листья, от напряжения костяшки аж побелели и затекли, а листья живой изгороди умудрились порезать мне ладони. Плечи болели, словно я держала гантели, а ноги втоптались в землю и в грязь. Красные искры, брошенные в воздух, дали о себе знать: буквально через пару минут двое волшебников вывели меня из лабиринта. — Мисс Уильямс, вы дисквалифицированы за превышение полномочий и использование непростительного заклятия Круциатус, — сказал мне Людо Бэгмен, стоило мне выйти из лабиринта. Простите, что? Они охренели? — Протестую! — выкрикнула я. — Я находилась под заклятием Империус и не могла себя контролировать. Публика зашумела. — Мисс Уильямс, вы понимаете, что это серьезно? — спросил Бэгмен. — Подобные отговорки только утяжеляют вашу вину. Я вскипела. — Нет, это вы лучше объясните мне, господин судья, как это участник Турнира оказывается под действием контролирующего непростительного проклятия! Не вы ли, организаторы Турнира, должны отвечать за соблюдения правил? Людо Бэгмен, казалось, слегка смутился, но тут же вернул себе грозный облик. — Как вы можете доказать, что были под Империусом, мисс Уильямс? — О, позвольте мне, судья, — со своего места встал Снейп. — Действие подобного заклятия можно подтвердить, например, сывороткой правды. Которая, по счастливому стечению обстоятельств, как раз у меня имеется. — Если только все судьи согласны… — стушевался Бэгмен. С места поднялась высокая мадам Максим. — Если на девушку было совег’шено нападение, то, г’азумеется, мы должны наказать виновника. Я поддег’живаю использование сывог’отки. — Присоединяюсь, — сказал Дамблдор. — Ибо подобное обвинение весьма серьезно, и мисс Уильямс, в таком случае, проявила недюжинную силу воли, чтобы противостоять Империусу. Коллеги, предлагаю заняться проверкой мисс Уильямс прямо сейчас. Профессор Снейп, мадам Помфри, уведите девушку.

***

Сыворотка правды жгла язык, и была, наверное, самым горьким, что я вообще пробовала. Действовало зелье тоже странно: я вдруг поняла, что не могу сказать ни слова лжи. Просто не могу, и все тут. Спрашивай что угодно! Все расскажу. — Вы — Барбара Уильямс? — Снейп решил начать с пробного вопроса. Зря он это. Зря. Нет, чего я ожидала, но только не этого. Боже, это было даже смешно: проколоться на такой ерунде. — Нет, — естественно, тут же ответила я. Брови Снейпа поползли наверх. Мадам Помфри ахнула. — Настоящее имя? — Инга Васильева. — Вы под оборотным зельем, Инга? — Нет, это мое тело. — Тогда почему вы не Барбара Уильямс? — Потому что Барбара Уильямс — мой магический близнец. Она использовала темную магию и поменяла нас местами, и с того момента я вынуждена быть ею. — С какого момента? — С июля прошлого лета. — Северус, это же… это же… то о чем я думаю? — не выдержала мадам Помфри. — Обмен душ? — Видимо так, — пробормотал Снейп. — Нужно сообщить директору, хотя к испытанию это не относится — Кубок выбрал ее уже после обмена, а значит, участие законное. Почему вы раньше не сказали об этом, Инга? — Потому что я не собираюсь с этим мириться. Барби сделала все сама, не спросив меня, я не хотела этого. Я решила, что должна выжить и найти, как вернуть все на свои места. Я никому не доверяю. Магия обмена относится к запретной, а значит, меня могли без суда и следствия отправить в Азкабан. Я же хочу жить и вернуться назад. — В логике ей не отказать… — пробормотала мадам Помфри. — Давайте вернемся к третьему испытанию. Вы были под заклятием Империус? — Да. — Вы знаете, кто применил Империус к вам? — Нет, — хотя догадки были. ЛжеМуди, он же Крауч-младший. Но то догадки. В реальности я могла и ошибаться. — Что ж, в таком случае, полагаю, это все. Мадам Помфри, последите за ней. Я пойду доложу директору. Могу я надеяться, что все услышанное останется тайной? — Разумеется, — фыркнула мадам Помфри. — Тайной больше, тайной меньше… Я уже устала считать, свидетелем чего мне приходилось быть. А вы, мисс… Уильямс, отдохните пока. Сыворотка скоро выветрится.

***

Впрочем, ждать одной в госпитале мне пришлось недолго. За это время целительница накормила меня успокаивающим раствором, и я совсем расслабилась. Вскоре вернулся Снейп. — Пойдемте на стадион, мисс Уильямс, — сказал Снейп. — Вас все-таки несправедливо обвинили. Вы можете потребовать компенсацию. — Какая интересная идея, — пробормотала я, и последовала за черной фигурой декана. Мы молча спускались по ступенькам, и только шелест снейповской мантии сопровождал нас. — Вы меня удивили, Уильямс. О да. Удивлять — это я умею. — И хотя я весьма… озадачен вашей тайной, тем не менее, как декан, я горд за то, что вы представляете наш факультет. Впервые Слизерин поднялся до таких высот, и все благодаря вам. Я смутилась. — Турнир уже закончился? — решила перевести тему. — Ждем Поттера и Делакур. Они пропали из лабиринта десять минут назад, что, конечно, заставило всех понервничать. Впрочем, Поттер вечно вляпывается в неприятности, я не удивлен. Делакур? Поттер и Делакур? Что, простите? — Они добрались до Кубка вдвоем, — пояснил Снейп. — И исчезли. Серьезно, Флер? Слабенькая девчонка, которая завалила второе испытание и которую слили на третьем в оригинале, оказалась на месте оригинального Седрика? Вот это конечно тот еще эффект бабочки. Я ж, получается, даже толком ничего и не сделала. Девчонку жалко. Убьют же.

***

Хоронить Флер я поторопилась. Как-то вылетело из памяти, что она на какую-то часть вейла. Это всё-таки не абы что... А не хилая такая плюшка. Только-только мы со Снейпом подошли к стадиону, как вдруг мир взорвался белой вспышкой. Это оказались Гарри вместе с белобрысой девчонкой. И под громкие овации Флер закричала: — Господа волшебники, перед вами существо, которое является Волдемортом! Кубок оказался ловушкой!!! О-па. В руках Гарри держал маленькое нечто, отдаленно напоминавшее большой человеческий эмбрион. Оно отчаянно вырывалось, но Гарри держал крепко, да еще и палочку наставил. На арену забежал, прихрамывая, лжеМуди. — Авада Кедавра! Снейп рядом со мной моментально создал защитное заклинание, красной пленкой закрывшее Гарри от смертельного проклятия. — Снейп, грязный предатель! — прорычал лжеМуди, отправляя ядовито-зеленую аваду прямо в лицо моему декану. Тот, к счастью, не зря прочился на пост профессора защиты от темных искусств, и виртуозно отбил заклятие щитовым. ЛжеМуди сыпал проклятиями как из рога изобилия, сопровождая их витиеватыми ругательствами, Снейп не менее быстро отбивался, успевая менять заклинания как перчатки. — Редуцио! — рявкнула я из-за спины Снейпа. Модифицированное заклятие сработало именно так, как хотела того я: столкнувшись с щитом лжеМуди, оно вызвало мощный взрыв. Прикол измененных заклятий именно в том, что противник не ожидает их получить. Типичное «редуцио» не используется никогда в атакующей магии: это слегка бессмысленно, во-первых, его можно отменить с помощью «фините», а во-вторых, оно легко отражается любым щитовым. Так и лжеМуди, из глазницы которого уже выпал искусственный глаз, не ждал от простейшего уменьшающего заклятия таких подстав. (Ах да, кажется, я ещё ни разу не демонстрировала на публике модифицированные заклятия, откуда ж ему это ждать) Грохот разнёсся по стадиону, и ошарашенный недопрофессор рухнул на землю, сбитый с ног взрывной волной. Толпа ахнула. Снейп и несколько других преподавателей моментально бросились к лжеМуди, и его успели обезоружить, прежде чем тот успел вновь подняться. Связанного и лишённого палочки Барти Крауча-младшего отконвоировали, а невозрожденного Волдеморта вручили скривившемуся от омерзения министру магии Фаджу. Публика, до этого находившаяся в ужасе, начала приходить в себя, и стадион наполнился шумом голосов и галдёжом. Гарри счастливо улыбался, о чем-то общаясь со своими друзьями, которые выбежали к нему. Флер обнимала мать и сестру, и только я стояла в стороне. Я стояла в стороне, будто отделённая невидимой стеной. Сердце сжалось от острого чувства одиночества. У меня никого не было. Ни семьи, ни близких друзей. Но вдруг, сквозь этот хаос, до меня донеслось: — Эй, Уильямс! — крик прозвучал, казалось, издалека, но я повернула голову и увидела две рыжие макушки, торчащие посреди толпы. Это были Фред и Джордж Уизли, они неистово мне махали. — Ты крута! На душе потеплело. Я радостно помахала им в ответ. Все же кто-то есть… Ко мне подошел директор Хогвартса, Альбус Дамблдор. Я впервые видела его так близко: до этого момента нам не приходилось общаться. Сердце сделало пронзительный кульбит: почему-то мне стало страшно. Хотя казалось, что бояться уже нечего. Самое страшное — возрождения Волдеморта — уже удалось избежать. Я не могла даже в своих самых смелых мечтах представить, что все сложится так замечательно. Все это конечно, не считая того факта, что теперь также известно, что я — не Барбара. Я не понимала, чего мне ожидать. — Мисс Уильямс, может быть, вы хотите со мной поговорить?