У каждого свои волнения

В субботу после подготовки нескольких тем к экзаменам Гермиона, Невилл и Луна сидели на заднем дворе. — Как в старые добрые времена. Только мы втроём… — Гермиона постаралась, чтобы голос звучал бодро, но никого не смогла обмануть. Драко не пришёл на подготовку, вновь сославшись на дела. — И Луна щебечет о Дрейе, — добавил Невилл с ухмылкой. Панси привезла Луну домой рано утром, и заскочила к нему ненадолго. Совсем ненадолго. Открыв дверь он, полусонный, в старых трениках, не ожидал, что девушка вихрем затащит его в комнату, припрёт спиной к двери, сделает потрясающий минет, и, оставив его в желеобразной форме возле двери и крикнув: «Не провожай!», унесётся по делам. Он до сих пор вспоминал об этом примерно раз в пять минут и не мог отделаться от мысли, что ему чертовски нравится его «девушка». — Я даже не сделала ни одного селфи! Так была взволнована, что про всё на свете забыла. Гермиона надула губки: — Ты обещала показать мне свой образ! — Уверен, она, как всегда была прекрасна… Жаль, что мы этого не увидим… Лу тихонько фыркнула и отошла в дом за очередной порцией лимонада. Вечер был всё ещё жарким. Воспользовавшись ситуацией, Гермиона тут же атаковала Невилла: — Мне нужна твоя помощь. Луну не хочу трогать — она в последнее время какая-то уставшая и нервная. Сходишь со мной в ресторан? Нужно кое-что узнать, — коротко изложив события вчерашнего вечера, она чётко обозначила цель узнать, кто же приготовил для неё этот тортик. И отблагодарить. О зелёных глазах она решила никому не рассказывать. Она ещё сама не знала, как отнестись к этим глазам. И к своей реакции на них тоже. Невилл, конечно, согласился. Бросить подругу в беде — не в его правилах. Даже если эта беда — до ужаса вкусный тортик и до кошмара неуёмное любопытство. Уже лёжа дома в разобранной кровати, готовая ко сну, Гермиона опять смотрела на телефон. Снова нет сообщений. Внезапно раздался еле слышный стук. Он повторился опять и опять. Девушка тихонько открыла окно, готовая, если что, отражать атаку воров, вооружившись толстым учебником, но охнула от удивления. В саду стоял Драко с огромным букетом белых роз. — Я сдаюсь, мадам, пощадите! — он широко улыбался, от усталости, буквально сквозившей в каждом его движении на неделе, не осталось и следа. — Прости меня, любимая… Девушка опешила, но потом, живо перекинув ноги через подоконник, спустилась в сад, строго заглядывая ему в глаза: — Что ты уже натворил? — в животе совершенно нелогично порхали бабочки. Драко пожал плечами, подойдя ближе и укладывая букет на окно: — Мы так редко видимся. Всё из-за меня. Но я безумно скучаю. И очень-очень стараюсь. Вчера закончил один важный проект с отцом. Полдня отсыпался, полдня подводили итоги. Но я даже и не допускал мысли, что не увижу тебя. Я не смог бы уснуть… — в душе распустилось мерно пульсирующее счастье, и Гермиона бросилась в его объятья. — Прощён. Я тоже очень-очень соскучилась. Зайдёшь? — она кокетливо кивнула в сторону окна. — Я ещё жить хочу. Думаю, твой отец не будет от этого в восторге… — Драко расплылся в улыбке. — Ууу. Трусишка! Тогда подожди! — она перегнулась через подоконник, выставив на обозрение попку в короткой пижаме, отчего за её спиной раздалось натуральное рычание, выхватила плед с кровати и вернулась к любимому. Расстелив его под яблоней, они уселись рядышком, обнимаясь. Гермиона устроилась поудобнее. — Рассказать, как прошла неделя без тебя? — Мг… И как прошёл день рождения мамы. А ещё, как Луна сходила на презентацию? Разошлись они только с рассветом.

***

— Не могу поверить, что это последняя неделя перед экзаменами… — Гермиона в кои-то веки поднявшаяся раньше, чтобы встретиться с Драко перед занятиями и провести немного времени вместе, отчаянно зевала. — Да. И совсем скоро мы окажемся на пороге новой вехи нашей жизни, — он нежно обнял её, прижимаясь подбородком к её макушке. — Ты уже определилась, чем тебе хотелось бы заняться? Герми кивнула: — Ага. Факультет журналистики — это теперь несбыточная мечта. Если бы я озаботилась этим заранее, то можно было бы пробовать. Но без хотя бы минимальной практики туда не примут. А у меня ни статей, ни пробных публикаций… Никакого опыта, — она звучала бодро и уверенно, но Драко ей обмануть не удалось. Девушка явно была разочарована своей нерасторопностью и печально провожала свой шанс на интересную профессию. — Может, попробую в следующем году… Внезапно их обоих почти оглушил визг и женские крики. Не сговариваясь, они бросились за угол, где их ожидала невероятная картина. Зрелище было не для слабонервных: на земле лежала рыжеволосая девушка, закрывающая лицо руками, а на ней верхом восседала Луна, вцепившаяся ей в шевелюру, периодически пытающаяся ударить её головой о землю. — Не смей даже носа повернуть в его сторону, ты, беспринципная бесхозная шавка! И чтобы ни одна низкопробная дрянь из твоей шайки к нему не приближалась! Считай это предупреждением! В следующий раз я расцарапаю тебе твою смазливую мордашку так, что ни один из твоих кобелей без отвращения на тебя взглянуть не сможет! Предпринять они ничего не успели, к девушкам к концу этой тирады уже успела подойти пара парней и оттащить от Джинни — а на земле валялась именно она — не на шутку разошедшуюся Луну. Помогая подняться потрёпанной девушке, парень с видимым удовольствием позволил себе её облапать, в то время как старшекурсник, оттянувший Луну от соперницы, крайне осторожно придерживал её за предплечья, стараясь почти не прижимать её спиной к себе. За его излишнюю аккуратность вновь поплатилась Джиневра. Она шипела и хрипела, отряхиваясь от пыли, с ненавистью глядя на обезумевшую блондинку. Расслышав в её комментариях фразу: «За какого-то тугодума, который ей сто лет не нужен, как с цепи сорвалась! Ненормальная! Психичка!», Луна вырвалась из удерживающих её рук и, подбежав к девушке, влепила ей с размаху пощёчину. Джиневра не устояла и снова рухнула наземь. На этот раз к Лу подлетел Невилл, только что сумевший прорваться сквозь собравшуюся толпу, и, схватив её сзади поперёк талии, приподнял над землёй и просто унёс с поля боя. Она сопротивлялась и пыталась вырваться, размахивая ногами, но против мускулистого высокого спортсмена у неё не было шансов. В конце концов, она обмякла в его руках и позволила унести себя, как куклу. В это время к Джиневре, опять попытавшейся что-то сказать, подошёл Драко и, прихватив её под локоть, легко поднял на ноги, весьма вовремя шикнув: — Да помолчи ты, ради собственной сохранности, — осмотрев её мельком, он убрал руку. — Жить будешь. Джиневра и правда выглядела уже вполне нормально, за исключением пыльной и слегка помятой одежды. На удивление всех, Луна не нанесла ей никаких травм, но её суровое предупреждение всеми было воспринято всерьёз. Слишком уверенно и хладнокровно говорила об этом куколка-милашка. Гермиона вообще пребывала в полном шоке. Понедельник обещал быть не просто тяжёлым. Свою подругу она такой никогда не видела. Да что там — «такой». Луна никогда ни на кого даже голос не повышала. Не то, что руку поднять. На первом уроке их не было. Ни Нев, ни Лу не ответили ни на один звонок или смс. Проходя мимо спортзала после занятия, Гермиона услышала стук мяча и спокойный голос подруги: — Я… Со мной всё в порядке, я уже говорила тебе. И повторяю уже в сотый раз то же самое. Ты просто не слышал той мерзости, что она о тебе говорила своим гадючкам, — голос её был немного взволнованным, но ни в какое сравнение не шёл с тем, каким истерично-жестоким он был во дворе. — Да, конечно! — голос Нева же искрил скепсисом. — А ты хоть понимаешь, что если она напишет жалобу на тебя, то ты даже до экзаменов не будешь допущена! На тебя это совсем не похоже. — Не напишет. Она пыталась подговорить своих подруг подсыпать тебе что-то в чай на обеде, чтобы перед игрой встретиться с тобой в раздевалке. Не знаю точно, о чём она говорила, но это что-то точно незаконное. — Ух ты, да она от своего так просто не отступится! Уже интересно… — как занимательно: это был голос Панси. — Не рассказывай, весь лицей уже подхватил эту историю. Вопрос только в том, почему ты, а не я надрала ей зад. И правда? С чего это тебе, Лу, так печься о чести и достоинстве моего парня. Я понимаю, что он твой друг, но это ведь не совсем твоё дело, правда? — откуда в спортзале появилась девушка, было непонятно, но Гермиона не могла отвлекаться на своё любопытство по этому поводу — она должна была уже давно войти и поддержать подругу, попытаться понять, что же всё-таки произошло, но будто примёрзла к двери, внимая происходящее за ней, как какой-то шпион. — Нев. Иди на занятия. Нам нужно поговорить. — Но… — Все «но» будут позже. Сейчас у тебя история. А потом тренировка. И матч. Финал между прочим. Так что, все «но» позже. Иди! — тон не предполагал обсуждения, и уж тем более возражения. Стукнула дверь в инвентарную, а дальше — тишина. Гермиона уже хотела уйти, как услышала тихий, но твёрдый голос Панси: — Я думаю, тебе нужно позвонить родителям и пригласить их к доктору Рэй. А ещё, позвонить Седрику прямо сейчас, и хорошенько потрахаться. Ты просто звенишь от напряжения. — Всё так плохо? Я ведь… Ох. Я и сама не понимаю, откуда взялась эта ярость… Я в жизни такого не испытывала, понимаешь? Не ревность, не злость. А ярость. Ей повезло, что Нев появился. А ещё я на прошлом приёме, точнее после него, высказала администратору на ресепшн всё, что я думаю о её выражении лица… Что со мной происходит? Мне страшно. Ответа Панси Гермиона уже не услышала. Прозвенел звонок, и она бегом помчалась на урок истории. Драко встретил её встревоженным взглядом, а когда через десять минут зашла Луна и присоединилась к Невиллу, и вовсе нахмурился. Девушка уже хотела уцепиться за намечающуюся формироваться мысль о том, что же происходит, но мсье Люпин стал перечислять вопросы, которые будут на экзамене, и мысль улетела.

***

За обедом Нева не было. Панси также не почтила их своим присутствием, поэтому Гермиона предполагала провести в столовой время с любимым, ожидая, что Луна, как обычно за эти две недели будет в библиотеке. Тем сильнее было её удивление, когда она уже с полным подносом наткнулась взглядом на Драко, который каким-то образом сумел оказаться рядом с Луной за столиком, низко склонившись и обсуждая что-то. По их напряжённой позе Гермиона поняла, что тема для обсуждения не очень приятная. А потом и вовсе убедилась, что разговор вгоняет Лу в панику. Твёрдо намеренная встать на защиту подруги, как только доберётся до столика, девушка не ожидала, что спустя буквально минуту, та вцепится в руку её парня что-то требуя, и одновременно краснея и пытаясь в чём-то его убедить. Видимо ей это удалось, потому что её плечи расслабились, а телефон был убран со стола. И когда Гермиона, наконец, смогла усесться с подносом за столик, разговор уже перетёк в другое русло, как ей показалось: — Всё-таки Дрей безгранично талантлив. Безгранично. И в новом звучании он ещё более многогранен. Да и пустышкой с миловидным личиком его назвать сложно. В его новой песне столько глубины… — Луна щебетала о презентации снова, снова и снова — ведь Драко слышал это впервые, исключая вольный и, конечно, слишком короткий пересказ Гермионы под тенью раскидистого дерева в её саду, — восхваляя кумира. — Весь его новый альбом — непростой и немного грустный, пронизан ощущением печали, однако светлой по большей части. Пронизан ожиданием, но сдержанным, сдерживаемым… А в новой песне нового альбома он будто решился на что-то! Будто готовится к чему-то грандиозному. Он восхитителен! Он бесподобен! — к концу своей отповеди Луна слегка перевозбудилась. Она чувствовала себя странно, и решила занять руки и рот кусочком моркови. — Ты не пробовала эту свою рецензию нового альбома опубликовать у него на сайте? Я думаю, ты очень интересно и своеобразно описываешь эту его музыку… Ему должно понравиться. — Драко и сам не ожидал, что такое выдаст. Но своих слов бы назад он не взял. Дрейю и правда было приятно, что именно те эмоции, что он вкладывал в своё творчество, Луна уловила и смогла так красиво описать. Подруга на него недоверчиво посмотрела, потом улыбнулась: — Правда? — увидев активно кивающего Драко, она улыбнулась ярче и достала телефон. — Мне надо хорошенько продумать текст! — Драко с Гермионой поняли, что Лу для них потеряна, как минимум до конца обеденного перерыва. Парочка, наконец, осталась наедине, наслаждаясь моментами искреннего общения друг с другом. Уже выходя из столовой, Гермиона всё же задала волнующий её вопрос: — Любимый, её дифирамбы Дрейю — это ведь лишь прикрытие её истинных эмоций? Да? Она, конечно, сказала нам, что не хочет об этом говорить, но может, стоило настоять? Драко взял её руки в свои ладони. Он тяжело вздохнул, но всё же ответил: — Это её жизнь. Её поступок. И иногда нам всем нужно лишь немного времени и пространства, чтобы понять, что происходит с нами. Она расскажет тебе, когда будет готова… — А тебе, значит, — Гермиона ничего не могла поделать с тем, что звучала сейчас обиженно и немного по-детски, — она уже готова была рассказать… — Мы не говорили о том, что произошло сегодня утром с Джиневрой. Но об этом она тоже тебе сама расскажет. Это не мой секрет, — Гермиона хотела что-то добавить, но потом развернулась и ушла вперёд. Ей не то, чтобы было действительно обидно, она скорее злилась, и не могла понять, на что именно. Просто её подруга сначала доверяется Панси, а потом Драко. И самой Гермионе уже практически нет места, чтобы как-то поддержать её. А ведь они — лучшие подруги… Драко виновато на неё посмотрел, а сам вернулся вниманием в только что состоявшийся разговор: » — Ты ведь знаешь, я не могу не потребовать твоих объяснений… — он протягивал девушке фото со страницы в соцсети, подробно описавшей весь вечер презентации. Фотографий было много разных. Но одна привлекла его внимание. На ней была изображена Луна, щеки которой касается Дрей. Суперкороткое платье с глубоким вырезом, яркие губы и глаза, и руки Дрейя совсем рядом. — Боже… — Луна была поражена. Она со стороны себя не видела, но даже вид в зеркале у Панси показался ей чрезмерно откровенным. А на фото… — Выгляжу, как дама пониженной социальной ответственности… И кажется, будто мы с ним эээ… вместе… Он так нежно прикасается ко мне. — Ага. Не знай я тебя, подумал бы, что он тебя снимает. На ночь. Лу! Почему ты так выглядишь? — на фото не видно было слёз. Во всяком случае, на этом. А как ещё поговорить с подругой он не знал. Первым его порывом было вообще рассказать об этом Гермионе. Но как высказать свою обеспокоенность и тревогу за подругу, не объясняя, что он вообще там делал — на презентации Дрейя? Придумать правдоподобное объяснение он не смог, поэтому решился поговорить с Луной сам. — Я… Я подобрала не очень удачный наряд. Не знаю, что на меня нашло… Захотелось какого-то эксперимента, что ли? — А тебе не кажется, что твой эксперимент зашёл слишком далеко и распространился не только на внешность, но и на поведение? — Драко шептал и указывал на то, как на фото певец проводит рукой по её лицу. Он невольно вспомнил, как в процессе выступления был чуть ли не шокирован осознанием узнавания Луны в этом до ужаса странном для неё наряде. Чудом не сбившись с правильных слов песни, он не смог проигнорировать её слёзы, хотя ещё больше хотелось задать вопрос о причине их появления. Неужели слова песни её так растрогали… — Я плакала в этот момент. Ничего такого не произошло. Он просто почему-то вытер мне слёзы… Но я согласна, что выглядит всё именно так — совершенно пошло, и подоплёку из этого могут вывернуть, какую угодно… — Ты не хочешь мне рассказать, что происходит? — Драко смотрел на неё с беспокойством. Но ни капли давления или требования в его взгляде не было. — У меня в последнее время какой-то бардак в голове. Но я работаю над этим. Всё будет хорошо, я надеюсь… — увидев растерянность в глазах парня, она добавила, — Если что, есть, кому вмешаться. Правда, — она положила руку на его ладонь. — Только не надо привлекать к этому Гермиону и Нева. Я справлюсь. Драко только кивнул и убрал телефон: — Гермиона говорила, что тебе понравился вечер. Ну, расскажи, как это, когда сбывается мечта…» Не сказать, чтобы этот разговор полностью его удовлетворил, но главное чувство острого беспокойства улеглось. Однако Люциусу ещё только предстояло разбираться с возникшей ситуацией. Это фото пока не было растиражировано в СМИ, но это был лишь вопрос времени. А сколько ещё других подобных фото будет найдено… И с неуёмной фантазией журналистов… Лу была совершенно права — эта история будет обсасываться ещё долго. С тем табу на информацию о личной жизни, которое существовало с самого начала его карьеры, пресса возьмёт в оборот эту тему, выдумывая всё новые и новые россказни. Драко мотнул головой, будто пытаясь вытрясти из неё лишние мысли. В конце концов, это работа Люциуса, решать такие проблемы. А у него экзамены на следующей неделе. Драко вздохнул и последовал за Гермионой. Оставалось ещё одно занятие. А Герми чувствовала себя ужасно. У Луны какие-то проблемы со здоровьем, да ещё и эта драка, это просто из ряда вон выходящие новости, а подруга совсем не спешила поделиться с ней. Вместо этого, она безропотно принимала помощь от почти незнакомой Панси! Мыслей был миллион, но они никак не могли сформироваться в какой-то вывод. Она крутила их и так, и эдак, полностью игнорируя урок, однако додумать она так и не успела — занятия закончились, и Драко с вдохновенным лицом увлек её за собой к машине. — Помнишь, я говорил о свидании? Как ты посмотришь на то, чтобы мы опять сбежали. Расписание экзаменов уже вывесили. Если мы уедем на пару дней? Например, после занятий в пятницу. А вернёмся в воскресенье? Гермиона громко завизжала и чуть не бросилась в объятья Драко. Её остановило только то, что они были в движении. Это было крайне небезопасно. Всю дорогу до её дома они обговаривали детали поездки, и хоть глаза Герми сияли предвкушением, Драко видел её насквозь. — Милая, что тебя беспокоит? Я вижу, что ты будто во власти мрачных мыслей… Гермионе было приятно, что её любимый настолько внимателен к её настроению: — Я беспокоюсь о Луне. Она отдалилась от меня. И я понимаю, что это отчасти и моя вина, но… Драко положил свою ладонь на её сжатые в кулачки руки: — Всё будет хорошо. Она не одна, — его глазам невозможно было не поверить. В них Гермиона растворялась, и на душе светлело, какими бы тёмными не были её мысли до этого. Она притянула Драко за подбородок для поцелуя. — Я люблю тебя. Очень. В это же время Невилл готовился к игре. Седрик не находил себе места, не имея возможности вырваться к Луне. А Панси поступала, как последняя стерва. Она стояла на пороге дома Луны и разговаривала с её мамой. Точнее, она хитростью выманивала её на приём к врачу. И пока куколка тряслась в автобусе, полная мрачных и гневных мыслей, обиженная на весь мир из-за своих эмоциональных качелей, её мать, Пандора, устраивалась на пассажирском сиденье кабриолета. Уже привычная девушка на ресепшн подняла голову и вежливо поздоровалась. Или у неё сегодня настроения не было, или она всерьёз восприняла гневную отповедь Луны, но общалась она сегодня подчёркнуто вежливо. И ничего более. Почти влетев в кабинет, обуреваемая самыми разными мыслями, опять сражаясь с неустойчивым настроением, Лу замерла в шоке. На её привычном месте сидела мама, с преувеличенным вниманием рассматривающая свой маникюр. — Что ты?.. Но… — первым порывом было убежать. Но бежать было некуда. Дома её всё равно ожидал тот же разговор, что и тут. Только без контроля опытного врача. А вспоминая сегодняшнюю вспышку агрессии, было правильнее остаться и разобраться во всём. — Добрый вечер, доктор. Привет, мама, — она уселась во второе кресло. — Ну, начнём? Спустя всего двадцать минут дверь кабинета распахнулась и с громким стуком захлопнулась. Через мгновенье она открылась вновь и из неё вышла женщина постарше, пытаясь нагнать девушку. Та вырвала ладонь, за которую ухватилась Пандора: — Как ты могла?! Тебе же чётко сказали, что нужно сделать! Волшебница не ушла, оставив меня жандарму. Она специально осталась, чтобы передать тебе эту информацию. И что сделала ты? Отмахнулась от неё! Тебе было настолько не важно, что со мной произошло? Не важно, что она со мной сделала? Пандора стояла, прижимая руки к груди, пытаясь подобрать слова. У Луны по щекам текли слёзы, но глаза сияли яростью и обидой. Голос звенел под потолком, всё набирая и набирая громкость. — Ты хоть знаешь, что мне пришлось пережить? Из-за того, что ты нашла недостойным принимать советы от цирковой гадалки, разъезжающей с ярмаркой! Да я умирала каждый раз, когда моя психика переставала справляться! На куски разваливалась и терялась в самых ужасных местах моего подсознания! И всё это время ты знала, что мне нужна была помощь! И ничего не сказала!!! — Откуда? Откуда мне было об этом знать? Мне казалось, что ты чувствовала себя хорошо. Кошмаров больше не было, и я думала, это главный показатель, что с тобой всё в порядке. У тебя отличная успеваемость, хорошие верные друзья — правильная компания, ты не впутывалась в неприятности… Я думала, что с тобой всё хорошо. Я неправа была, что не восприняла всерьёз её совет. Я думала, откуда ей было знать, что тебе нужно? У неё ни образования, ни жизни толковой нет. А она ещё учить меня будет! Признаю, была высокомерной, была глупой, не послушала её зря. Но ведь и ты молчала. Если бы ты хоть заикнулась о том, что тебе плохо… — голос её звучал убито и просяще теперь, но Луна не смягчилась ни на секунду. Её буквально трясло, и она с удивлением приняла стакан с успокоительным от той самой девушки с ресепшн. — Я признаю, что должна была что-то заметить. Но ты ведь такая умница у нас, я и догадаться не могла, что у тебя может быть такая тайна. Что ты смогла бы скрывать от меня столько всего… И такого важного… Её дочь потрясённо молчала, глотая горькие слёзы, а доктор, следившая за выяснением отношений в дверях своего кабинета, наконец, взяла слово. — Пандора, я думаю, вам стоит уйти. А у нас с вами, Луна, теперь появилось чёткое понимание, в каком направлении работать. Нам нужно вернуть вам сны. Это будет не лёгкий и не быстрый путь… — она кивнула Пандоре и проводила в кабинет всё ещё всхлипывающую девушку. На улице Пандора смогла дать волю своим чувствам. Она не стесняясь, плакала, не обращая внимания на удивлённые, безразличные и сочувствующие лица прохожих. Внезапно кто-то коснулся её руки, и она узнала девушку, привезшую её сюда. Она мягко подтолкнула женщину к машине, уже другой, и открыла дверь. Та благодарно кивнула и села. Дверь закрылась, и она смогла, наконец, окончательно разрыдаться, опустив все барьеры. Немного успокоившись, она постаралась взять себя в руки и решить, как же ей поступить в дальнейшем. Она увидела, как из двери здания вышла её дочь и, сделав шаг в сторону, прижалась спиной к стене. Совсем как она сама почти час назад. К ней подошёл молодой человек, но не прикоснулся и ничего не сказал. Просто молча встал рядом. Спустя какое-то время она прижалась к нему. Было видно, что она плачет, но её состояние больше не было таким напряжённым. Затем она села в кабрио подруги и уехала, и только сейчас Пандора осознала, что она вообще не знает ни этих друзей, ни в чью машину её посадили. Пока тот самый молодой человек не сел на водительское кресло. — Панси отвезет её ко мне, мадам, — парень, уже отъезжая от здания, внимательно смотрел на дорогу. — Меня зовут Седрик Диггори. Я парень Луны. Я соберу для неё некоторые вещи. И пока она не решит вернуться, она побудет у меня, — он говорил спокойно, уверенно, абсолютно. Казалось, что он настолько уверен в том, как будет развиваться ситуация, что даже не допускает, что Пандора — а она всё-таки мать девочки — может чего-то не разрешить. И разрешения он тоже не спрашивал. Женщина ничего не ответила. Но по приезде домой, она всё-таки остановилась на дорожке и повернулась к Седрику, намереваясь что-то сказать. — Я оставлю вам наш адрес. И позабочусь о ней, пока она не решит вернутся домой. Вы меня не знаете, но поверьте — я буду рядом с Лу, — Седрик говорил правильные слова, и Пандора даже кивнула в знак согласия. Но когда они переступили порог её дома и Седрик прошёл наверх, будто уже не раз бывал здесь — Пандора упала на диван в истерике. Сколько ещё всего она не знает о своей дочери? Она почувствовала лёгкое касание к плечу и подняла глаза — Седрик уже спустился вниз, возле него стояла сумка с вещами и учебниками, а в руке был стакан воды. — Она же вернётся? — немного сипло прошептала Пандора с надеждой. — Вы хорошая мама. Она знает это. Ей просто нужно чуть-чуть времени, чтобы вспомнить об этом. Я помогу ей. Со мной она будет под присмотром, я вам даю слово. — Спасибо, Седрик… — Пандора выдохнула. Оставив на столе свой номер телефона и адрес, он ушёл. А женщина дрожащими руками набрала номер Лиз. Ей сейчас никак нельзя оставаться одной.

***

Луна рассказала всё Седрику, дождавшись смены караула — тот отдал ключи Панси, и пока не вернулся, она наотрез отказывалась уйти, хотя было видно, что она торопится — у Невилла началась игра. И хотя та и самой себе не призналась бы в этом, но ей хотелось, чтобы он видел и чувствовал её поддержку на трибунах. Едва послышался звук открываемой двери, Панси упорхнула, оставляя их наедине. Рассказ был горьким. И коротким. Луне в детстве снились кошмары, а одна гадалка на ярмарке ввела её в гипнотический транс, чтобы она их не осознавала. Она думала, что девочку отведут к врачу, как только смогут. Но Пандора проигнорировала эту просьбу. И блок, который был экстренной мерой и должен был быть снят как можно скорее, остался с ней на все эти годы. Луна злилась, и нервничала, ведь теперь доктор Рэй сняла ограничение, и скорее всего, ей теперь снова будут помниться все сны. А значит, кошмары вернутся. Не вовремя. Нужно сдать экзамены! Боже!!! Девушка подхватилась с дивана, вырываясь из объятий Седрика. Несмотря на спокойствие, которое они дарили, держать себя в руках было очень сложно. Седрик не стал её останавливать, понимая, что ей нужно пространство. Она металась по гостиной, выпила стакан воды, а потом ушла в спальню. Спустя почти час Седрик заглянул к ней. Она сидела на кровати, поджав под себя одну ногу. С трудом выдавив подобие улыбки, она подняла взгляд: — А как прошёл твой экзамен? Ты что, приехал сразу после него? — она вглядывалась в его глаза, пытаясь понять, не сердиться ли он на её беспечность и безразличие. Тот только улыбнулся в ответ. — Результат будет через пару дней. Но мне даже понравилось. Было интересно проверить свои знания и навыки, — он сел на постель и снова притянул Луну к себе, обнимая, расслабляя, лаская плечи и живот. — Скажи, как ты относишься к доктору Рэй? — Откуда вопрос? — девушка хотела отстраниться, но Седрик не дал. — Панси рассказала мне о том, что ты немного потрепала какую-то девушку в лицее. Ты рассказала об этом доктору? — Седрик продолжал гладить её, успокаивая нежными тёплыми прикосновениями к спине, словно кошечку, свернувшуюся на его коленках. Луна всё ещё была напряжена, но не могла сопротивляться реакциям собственного тела. С каждым движением руки она всё больше открывалась. — Нет. Было как-то не до того. Я так удивилась, увидев маму. А потом так расстроилась, услышав её рассказ. А потом я вообще не сильно помню, что происходило. Я будто в тумане была. Как в дыму. Сама не помню, как сеанс закончился. Она меня даже отпускать не хотела. — Да, я позвонил ей и спросил, как ты, когда Панси увидела Пандору в слезах. И она отдала тебя мне на поруки. Иначе, лежала бы ты сейчас под успокоительным у неё в стационаре, — девушку пробрала дрожь. — Что бы я без тебя делала? Спасибо… Ты всегда меня спасаешь… — тихий шёпот прозвучал отчаянно и глухо. Укутав её в плед, Седрик продолжил её гладить, пока она не заснула.

***

Панси улыбалась. Нет. Не так. Улыбка не сходила с её лица, изредка сменяясь смехом и подбадривающими выкриками. Ей это было настолько несвойственно, как и такое беспечное нахождение в толпе... Но ей было хорошо. Она была счастлива. За последние несколько лет она ни разу так себя не вела. Так расслабленно. Так просто. Без этой своей вечной маски надменности. Она всегда держала дистанцию. Чтобы никто слишком близкий не поранил. И это отражалось на общении с любым человеком — от продавца до приятелей. Даже её любовники не входили в ближний круг. Да и был ли он на самом деле? Или это просто очередной слой её маскировки… А здесь… А вот здесь — счастливая, свободная от условностей, довольная. Смотреть на неё такую — это особое удовольствие. Не просто редкое, а уникальное. Для него. А окружающие даже не знают, к какому сокровищу они причастны, касаясь её — такой — взглядом. Он смотрел, не отрываясь. Читая её эмоции и наслаждаясь ими. И она смотрела, не отрываясь. За ним. Казалось, она действительно — искренне — неравнодушна. Он видел её такой однажды. Но струсил. Да! Да! Это была именно трусость. Он-то, конечно, думал, что это благородство. Или мудрость. Или выдержка. Он думал, что поступил правильно. На деле же — он просто струсил. Дурак! Лицо девушки снова озарилось широкой улыбкой. Игра закончилась, и она стала пробираться с трибуны к игрокам. Парень закружил её в объятьях и поцеловал. Она сморщила носик, всё ещё улыбаясь. Погладила его по плечу. Не игриво, не пошло. А так… Так, как ни к кому не прикасалась. Разве что во сне… В его сне. Он счастлив видеть её такой. Это в принципе всё, чего он хотел для неё… Только вот наблюдать за тем, как на его глазах материализуется его же прорицание о том, что она ещё встретит парня, который сделает её счастливой, оказалось очень горько. На мгновение она пропала из виду и сантименты были отложены на потом. Сейчас была работа. Решительно прорвавшись через толпу, он прошёл за игроками. Тут же пришло смс: «Панси: «Всё в порядке. Машина не нужна». Это значило, что её кабрио не понадобится, и его надо будет отогнать в гараж. А ещё, что она будет пить. Он не любил, когда она пила не дома. Ещё с тех времён, когда она сознательно упивалась до потери контроля. Но и тогда она не была настоящей, несмотря на куда более высокий процент искренности в её словах, — она по сути была просто пьяна. Наблюдать за её любовниками было почему-то проще, чем за этим пареньком. За их беспечными, нагловатыми касаниями не крылось ничего, кроме похоти. Нев был чуть наивен и непосредственен в своих эмоциях. В его этой чуткости и нежности было что-то ранящее, жалящее в самое сердце. Спустя два с половиной часа, после празднования вместе со всей командой победы в каком-то захолустном баре, и ещё часа, проведённого у него дома, она, наконец, забралась на заднее сидение машины с ногами и кивнула: «домой». Она опять улыбалась, только теперь немного грустно и как-то обречённо. — Всё в порядке? — он знал, что она не захочет отвечать. Он хорошо её изучил, знает каждое из её выражений. И сейчас она хотела помолчать. Не понятно, на что он рассчитывал. Но сегодняшний день вытянул из него все жилы. Наблюдая за ними, он чувствовал постоянную горечь во рту, будто теряет что-то важное. Её ответ стал неожиданностью, тем более, что он был на родном языке. — Как же легко обмануться, что чужое может стать твоим, — её глаза смотрели прямо в душу в отражении зеркала заднего вида. Она редко говорила с ним на сербском и от этого её слова и сам смысл прозвучали ещё пронзительнее. — Он тоже хочет обмануться? — Думаю, даже больше чем я, — Панси отвела глаза, обозначая этим окончания разговора. Вопрос, стоит ли оно того, остался неозвученным. Но в груди как-то странно потеплело.