Глава 12.1: Королевская семья, у которой было два мирных года

***

      — Ныряй, Солнечный огонь!       С радостным ревом Солнечный огонь повиновался и нырнул сквозь туманные облака в бухту, прижав к телу бледно-розовые крылья. Эйгон сгорбился в седле, сузив глаза и широко ухмыляясь, пока Солнечный огонь приближался к неспокойным водам. Перед тем как они упали в бухту Черноводной, Солнечный огонь с ревом расправил бледные крылья и понесся над поверхностью воды. Кончики его крыльев погрузились в прохладную воду, оросив их обоих тонким освежающим туманом.       Раздался рев, и они с Солнечным огнем подняли головы, чтобы увидеть, как бледный Серый призрак проносится сквозь облака, почти невидимый на фоне бледно-голубого неба. Внезапно он с ревом спикировал вниз и выполнив бочку, и Эйгон захихикал, услышав дикий, гогочущий смех брата. Солнечный огонь фыркнул и покачал головой, с трелью взмывая вверх над Красным замком и томно хлопая крыльями. Серый Призрак последовал за ним, воя от удовольствия. Слева к ним присоединились Караксес и Сиракс, кружась вокруг друг друга, воркуя и издавая трели.       Эйгон покачал головой, забавляясь, и погладил своего друга по чешуе. Его дракон с ревом кружил над Красным замком, а отец махал ему с балкона своих покоев. Вермитор сидел на крыше замка Мейгора и, увидев всех, зарычал, взмахнув крыльями. В Яме их ждали хранители драконов: несколько блеющих, перепуганных козлов, привязанных к столбам, ожидали драконов. Эйгон плавно со скользнул со спины Солнечного огня и фыркнул, когда глаза его прожорливого мальчика проследили за одним из козлов. Он взглянул на него, в его расплавленных глазах появилось умоляющее выражение. Он хмыкнул, уклоняясь от безобидного укуса Солнечного огня.       — Ладно, ладно; дракарис, Солнечный огонь. — Еще до того, как он закончил говорить, огонь охватил суетящегося козла. Он погладил золотую чешую дракона, забавляясь. — Наслаждайся. — Солнечный огонь с радостью начал трапезу, отрывая жареную плоть от костей козла и устраиваясь пировать. Серый Призрак делал то же самое, Эймонд приземлился неподалеку; Деймон и Рейнира тоже приземлились, приказав своим драконам пировать.       Эйгон присоединился к ним в ожидавшей их карете. Он заправил перчатки за пояс и поморщился, когда Деймон взъерошил его волосы, которые он позволил себе отрастить длиннее, чем обычно.       — Кепус! — хмыкнул он, поправляя волосы.       Деймон фыркнул, на его лице появилась озорная ухмылка. Он потянулся к Эймонду, но тот отпрыгнул в сторону и шлепнул их дядю по руке, предостерегающе указывая на него.       — Не надо, — сказал он, и губы его дернулись в ухмылке.       Эйгон прислонился к стене с довольной улыбкой на лице, ибо почему бы ему не быть довольным? Война практически закончилась, несколько сотен отщепенцев разбрелись по королевствам, рассказывая, как оскорбляет богов то, что Рейнира осталась наследницей вместо Эйгона, но с ними почему-то быстро расправлялись, как только обнаруживали. Эта война, по правде говоря, была жалкой попыткой Зеленых, и она угасла, не успев начаться. Дом Дракона процветал, и все были счастливы как никогда. Единственной проблемой было ослабевающее здоровье Визериса. Он всегда баловал себя вином и сладостями, и теперь, по словам мейстера Герардиса, это сказывалось на его сердце, а потому он должен был соблюдать осторожность и есть только самую здоровую пищу. Однако, несмотря на то что здоровье короля оставляет желать лучшего, Герардис сказал, что, если богам будет угодно, он проживет еще несколько лет, а то и десятилетий.       Алисента все еще была на свободе, но ущерб, который она могла нанести сама по себе, был ничтожен, и никто не боялся, что она совершит что-то серьезное против них, и она не получит помощи от дома Хайтауэров, который теперь возглавляла кузина Эйгона, помогавшая ему во время плена, Линесса Хайтауэр; она приехала в столицу и подала прошение, чтобы стать леди дома Хайтауэров, поскольку была последней законной Хайтауэр из главной ветви, и Визерис одобрил его. Он также одобрил ее брак со вторым сыном лорда Тарли, ученым юношей по имени Сэмвел. Эйгон прислал повозку с подарками к их свадьбе и благодарностью за ее помощь. Она была очень признательна и открыто пригласила его и остальных родственников в гости, когда им будет угодно.       По Семи Королевствам поползли слухи, пущенные самим Эйгоном, о том, кем на самом деле являются Семь Богов. Последние представители Воинствующей Веры пытались, и в основном безуспешно, пресечь эти слухи, и лорд Блэквуд сообщил, что к нему обращается большое количество людей, желающих обратиться к старым богам.       По словам лорда Стронга, толпы простого народа также посещали Остров Лик, и возвращались с бледными лицами и шептали о видениях, детях леса и зеленых человечках. Несколько септ по всему Вестеросу были сожжены, постройки снесены и переоборудованы под сиротские приюты или материнские дома, а один даже назвали Домом Сиракс, в честь Золотой Леди Рейниры.       Даже новый лорд Талли, который всю жизнь был ярым приверженцем Семерки, по слухам, стал все реже посещать Септу и все больше времени проводил в Богороще. Эйгон был рад, что так много людей отказываются от поклонения буквальным демонам, что, в свою очередь, ограничивает власть Великих Иных.       — О чем ты так упорно думаешь, валонкар? — спросила Рейнира, тепло улыбнувшись ему.       Эйгон улыбнулся ей.       — Только о последних годах и о том, какими мирными они были.       Эймонд внезапно застонал, схватил Эйгона за руку и потряс его.       — Ты сделал это, брат. Ты заговорил о мире, и теперь этот мир будет нарушен. — Эйгон искренне ненавидел, когда его брат оказывался прав.

***

      Письмо было от одного из знакомых тети Сейры из Волантиса, предупреждавшего Визериса, что мастера Астапора, Юнкая и Миэрина не рады освобождению Безупречных и предоставлению им земель для жизни. Как выяснилось, Отто и Хоберт заключили с мастерами сделку о возвращении Безупречных за их золото и драгоценности в конце войны, а также договорились о торговле, как только Эйгон станет королем. И яйцо дракона, которое Отто и Хобарт так и не получили.       — Из всех их глупых поступков…! — Деймон оборвал себя и задохнувшись в воздухе, вероятно, вообразив, что это сам Отто. — Мы должны были заставить их страдать больше, брат. Устроить им казнь, лишить конечностей и заставить смотреть, как драконы пожирают их.       Визерис кивнул, на его лице появилась глубокая и нелегкая хмурость.       — Да, мы должны были.       Эйгон едва слышал их, слишком занятый глубокими мыслями, особенно о видениях, которые он получил о Дейенерис Бурерожденной, и о том, как она покорила бухту работорговцев и покончила с рабством. Он потер свой слегка щетинистый подбородок и слегка поморщился. В прошлом году у него начала расти щетина, и в хорошие дни волосы мешали.       — У меня есть идея, — начал он, встретившись с отцом взглядом. Отец жестом велел ему продолжать, и он продолжил. — Разрешите мне полететь на Астапор с драконьим яйцом…       — Ты с ума сошел?! — запротестовала Рейнира, придя в ужас от одной только мысли об этом.       — На самом деле я не отдам им яйцо, Нира! — успокоил ее Эйгон. — Я сделаю вид, будто отплыл в Астапор, оставив Солнечного Огня, и в знак доброй воли, отдам им яйцо — но в конце концов сожгу дотла их города, построенные на рабстве.       Деймон посмотрел на него с гордым видом.       — Отличная идея, Эйгон.       Отец обеспокоенно посмотрел на него.       — И почему ты считаешь, что сжигать города необходимо?       — Они никогда не остановятся, — вскинул руки он. — Наша династия становится тем, против чего люди захотят выступить, с чем будут бороться, и у свободных городов есть все причины для этого. Волантийцы считают себя последними истинными валирийскими отпрысками, а жители Гиса презирают нас из принципа, потому что наши предки уничтожили Старый Гис. Теперь мы освободили тысячи Безупречных и позволили им снова стать полноправными людьми, а это порочит репутацию бухты Работорговцев.       Беспокойство отца переросло в гордость.       — Хорошо изложенный аргумент.       — Отец, ты не можешь всерьез рассматривать эту идею, — возразила Рейнира, уперев кулаки в бедра. — Эйгону всего четырнадцать, он не может…       — Нира, — начал Эйгон, взяв ее руки в свои. — Позволь мне сделать это. Я закреплю за нашей семьей Восток, получу наследство для меня и моих потомков, чтобы защитить твое будущее правление. Пожалуйста, позволь мне сделать это.       Взгляд Рейниры смягчился, и она осторожно расцепила их руки, чтобы обнять его. Она слышала его опасения по поводу того, что он никогда не найдет своего места в их семье, не получит наследства, потому что теперь его не принуждали к тому, чего он не хотел — к королевской власти, — он был волен жениться на ком пожелает и осесть где-нибудь.       Куда лучше, Эссос, завоевать эти земли во имя девушки, которой еще не существовало, поскольку для него было понятно, что Дейенерис не будет снова изгнана в будущем, и она не сможет покончить с рабством, как она сделала бы в противном случае. Он завоюет эти земли для нее, для изгнанной принцессы, ставшей королевой.       — Хорошо, — пробормотала она, взглянув на Деймона. — Но ты пойдешь не один. — Деймон посмотрел на нее, как бы спрашивая, уверена ли она, и она кивнула. — Вы оба вернетесь, вы меня понимаете? Или я найду оставшихся из валирийцев, кто вернет вас обратно, чтобы самой убить вас обоих. — Эйгон переглянулся с Деймоном, понимая, что его сестра говорит совершенно серьезно, и если кто и может это сделать, то только она. Поэтому они кивнули и согласились, заставив отца захихикать над их полуиспуганными выражениями.