{!}

Почему я теряю дар речи? Что не знал я о девичьем теле? Мою силу бы в мирные цели. Твои ноги мне б на плечи...       Как они оказались в подъезде дома Марии, никто точно не знал. Просто они разговорились на очередном свидании в очередном ресторане, подумали и решили, что на этом сегодняшний вечер заканчиваться не должен. Замок входной двери открылся с характерым звуком. Квартира встретила небольшим бардаком после сборов в ресторан, однако это не просто не оказалось важной деталью, но и даже создавало некий уют, который, к сожалению, отсутствовал в квартире у Августа. Его пустые, пока что съёмные апартаменты были почти безжизненными, хотя в них француз проводил большую часть свободного времени. Он просто не был человеком, имеющим много не очень нужных вещей, а всё нужное было аккуратно разложено по своим местам. Хольт как-то раз услышал комментарий о том, что в эту просторную квартиру хотелось бы ещё кого-нибудь, кроме него самого (кажется, это сказала хозяйка), но животных заводить он не планировал, а о чувствах в тот момент даже ещё не думал. Как оказалось, очень зря.       Маша осторожно повесила пальто на крючок. Пальто было не её, заботливый парень одолжил ей его, когда она сказала, что мёрзнет. Затем, с победным вздохом, в сторону были отложены сандалии на каблуках. Архипова довольно потянулась, утыкаясь спиной в грудь тихо подошедшему сзади Августу. —Разуться не забудь, а то я тебя знаю. Парень, тихонько шикнув, скинул с ног кроссовки. У него не было привычки снимать обувь в доме, и это было небольшой, но проблемой. Затем он обвил сзади руками Марию, улыбаясь куда-то ей в затылок. Он был выше на полголовы и периодически уже про это шутил, за что перманентно получал по шее. —Marie, mon cherie, вы как всегда прекрасны.. —Август, ты не умеешь подкатывать, но мне нравится, так что можешь продолжать. Любовь любовью, но сохранять свои привилегии нужно. —Я бы хотел... мм.. pour me rapprocher un peu de toi .. Всё же, говорить о близостях на русском Хольт, кажется, по-прежнему немного стеснялся. Что было удивительно, потому что он производил впечатление человека абсолютно без чувства страха и стыда. Как оказалось, оба у него всё же имеются. —Да-а? И что же вы предлагаете? Август не воспринимал Машу, обращающуюся к нему на вы, однако это сейчас было сказано таким тоном, что, кажется, только заводило и подбадривало ещё сильнее. В прочем, вероятно, этого она и добивалась. —Возможно, нам стоило бы узнать друг друга поближе.. —француз заговорщицки сверкнул искрами в глазах и Мария почувствовала, как по его пальцам бегает несильный разряд. —Возможно, вы даже понимаете, о чём я.. Договорить ему, в прочем, уже не дали.       Волосы Хольта были поразительно идеальной длины, чтобы держать его за них во время поцелуя. Опираясь на стену, Август охотно отвечал на достаточно дерзкий поцелуй в губы. Он конечно не ожидал прямо такого рвения "узнать друг друга поближе", однако в общем-то был не против. Архипова держала его достаточно крепко, чтобы быть уверенной в себе. Рубашка оказалась расстёгнута уже парнем, и, когда никаких претензий не последовало, она оказалась на полу. В целом, было не особо жалко, однако с пола Август одежду всё же поднял, параллельно поднимая ещё и её обладательницу и относя её в спальню. —Ммм.. я, так-то, и сама ходить умею. Хотя, в прочем, я не против, что ты ведёшь себя как принц. —А вы, mon cherie, моя принцесса, а их обычно на руках носят. —яркие, уже не фигуральные искры в глазах Хольта сигнализировали о том, что всё шло по общему плану. Мария оказалась на мягких подушках собственной кровати, а Август навис сверху, продолжая поцелуи. —О белье я не позаботилась.. мм, никогда не угадываю, чем закончатся наши свидания.. —Ce n'est pas si important.. в конце концов.. —кажется, он хотел сказать ещё что-то, но лишь с наглой улыбкой промолчал, оставляя спутницу в блаженном неведении.       В прочем, Хольт и сам не остался надолго в верхней одежде. Архипова умудрилась стянуть с него бадлон почти незаметно для обладателя, и вполне довольно оглядела подтянутый торс. Постоянные тренировки явно шли парню на пользу. Руками Август оглаживал бока и бёдра Марии, шепча на французском что-то не совсем разборчивое, но явно нежное ей на ухо, и она расслаблялась с каждым новым прикосновением и каждым новым словом. Уж что-что, а ухаживать француз явно умел, и делал это профессионально. Девушка даже сама не заметила, как его руки плавно переместились под резинку брюк и пальцы трогали уже неприкрытую кожу. Горячие прикосновения выбили из Маши мягкий тихий стон. Победный треск тока оповестил о том, что Хольт полностью доволен своими результатами. Слегка выгнувшись от несильного удара током в бедро, Архипова поправила прилипшие ко лбу волосы и улыбнулась. —Ты продолжай, продолжай.. И он продолжал. Осторожно начал стягивать брюки с Марии, а когда она приподняла в помощь бёдра, снял их одним ловким движением рук. Поцелуи спустились ниже. Пока ещё прикрытая бельём грудь, слегка выступающие рёбра, плоский живот... Поцелуи в тазовые косточки уже сопроводились подбадривающим тихим стоном, и Август, долго не думая, усыпал эти места касаниями губ, параллельно пытаясь осторожно стянуть с себя джинсы. Основная проблема заключалась в том, что вдвоём они крайне плохо помещались на неширокой кровати, однако парень был достаточно осторожен, чтобы не давать никому из них испытывать никакого дискомфорта. Только нежность, только касания, только любовь.       Они уже прижимались друг к другу вплотную, не желая расцепляться ни на секунду. Лифчик Маша сняла как-то сама в процессе, и об этом уже мало кто беспокоился. —Mon cherie, а у нас есть хоть что-нибудь..? Мария откинула голову назад, упираясь затылком в подушки. —Есть. Сам же покупал, когда мне проспорил. —О чём проспорил..? —О том, что Гром поймает этих придурков, ограбивших банк. —А... ну.. Август полез по тумбочкам, искать купленные презервативы и смазку, внезапно почему-то этому смутившись. Девушка усмехнулась, потягиваясь. Наконец, всё необходимое нашлось и.. —Август, мне вроде не семнадцать лет, чтобы ты тут так меня жалел.. ёлки, ясно всё с тобой.. —Мария обречённо вздохнула и заставила Хольта поменяться с ней местами, сев на подушки. Тот послушно выполнил указания. Всё бельё полетело на пол в считанные секунды, и между ними, кажется, не осталось ничего кроме любви, страсти, желания и искр из глаз. Всё же, француз продолжал заметно осторожничать. Не отпускал привычки заботиться, и это пробуждало в Маше помимо похоти ещё и непонятную теплоту и желание об ответной заботе. Она осторожно поцеловала его в губы, двигая по члену вниз смазанными пальцами с презервативом, раскатывая его, и впервые за вечер услышала пускай и приглушённые, но всё же отчётливые тихие стоны самого Августа. Не желая более тянуть кота за известное место, она осторожно опустилась, и по комнате разнеслись победные стоны в два голоса.       Несколько минут, и никто уже не нежничал. складные движение бёдра об бёдра сливались в бесконечный шум шлепков, стонов, поцелуев и пульса в ушах. Хольт продолжал шептать что-то Марии на ухо, но уже явно не только нежного характера. Хотя, всё же, он по-прежнему осторожничал. Целовался, придерживал за бёдра, поглаживал и всячески любил и это показывал. По нарастающей напряжение в комнате приобрело такой объём, что к прочим звукам добавился почти перманентный треск электричества. Перед такой стимуляцией Архипова устоять уже не смогла. Она последний раз проскребла про уже расцарапанной спине Августа ногтями и победно застонала в унисон с ним, откидывая голову назад. Они оба свалились на кровать, пытаясь отдышаться, и француз осторожно поцеловал вымотанную партнёршу в шею, тяжело усмехаясь. —Надеюсь, такого connaissance нам хватит... —Ни в коем случае.. я, кажется, ещё не настолько хорошо тебя узнала.. мм, надо будет перепроверить заново. Мария расхохоталась, Хольт подхватил вслед за ней.       Через несколько минут они, наконец, улеглись. —Действительно хотела бы заново перепроверить близость нашего знакомства? Я польщён. —Почему бы... —Маша тихо зевнула. —Ой.. и нет? В конце концов, это было не так плохо. А теперь спокойной ночи. Нам, вообще-то, обоим завтра на работу. —Ой мама.. Bonne nuit, mon chèrie. Любовь — топор, я человек без головы. И простыня как белый флаг. И ты сожмёшь её в кулак. Да будет так. Да будет так... Конец.