Часть 1

Яркий свет латунной лампы отражался в зеленом войлоке бильярдного стола, придавая ему легкое зелено-желтое мерцание. В этот поздний час в задней части кафе "Вундерер" в четырнадцатом районе Вены все еще кипела деятельность. В воздухе висела дымка сигаретного дыма, запах сытной домашней кухни и угар большого города. В течение дня гости наслаждались здесь меланжем, изучая ежедневную прессу. Вечером они встретились за кружкой пива, сыграли несколько партий в каром, поболтали о мировых политических событиях и пришли к выводу, что в прошлом все равно всегда было лучше. Обеими руками Ричард Мозер уперся в деревянный поручень центрального стола для игры в каром. Рукава его рубашки были небрежно закатаны, воротник слегка приоткрыт. В конце концов, это было время закрытия! Пора на несколько часов избавиться от ограничений строгой австрийской государственной службы. Он напряженно смотрел на три лежащие перед ним пули. "Это никогда не сработает!" - сказал он с уверенным блеском в глазах, обращаясь к своему партнеру по игре Максу Коху. "Подождите!" Макс, казалось, даже не думал о том, что дружеская провокация Ричарда может его расстроить. Он установил Кё и, как охотник перед решающим выстрелом, пристально посмотрел на желтый шар. Затем меткий выстрел! Желтый шар коснулся красного, затем отскочил от зеленого рельса под острым углом и ударил белый шар, лежащий на прямой линии. "Рисуй!" Макс победно ухмыльнулся. ----- Темный пронзительный звон колоколов соседней церкви эхом отдавался в одинокой тишине этого ноябрьского вечера. Было десять часов. Снаружи штормовой ветер изо всех сил трепал окна кафе и, казалось, хотел пробраться внутрь через щели и трещины. У стены напротив Мозер сидит за коричневым деревянным столом и рассеянно смотрит на три заброшенных бильярдных стола в центре комнаты. Кёсы на зеленом войлочном покрытии лежат точно рядом друг с другом, как будто только и ждут следующей игры. "Хотите еще пива? Алло?" Мозер поднимает голову и смотрит в вопросительные глаза официанта. "Прости, мои мысли были просто..." Левой рукой он извиняюще показывает на свою голову. "Что ты сказал?" "Не хотите ли еще пива?" - повторил официант свой вопрос немного нетерпеливо. "Мы закрываемся через полчаса". "Да, я буду еще!" "Гуат, хорошо!" Официант кивает и снова удаляется. "Для меня, пожалуйста, a norma des selben". Через несколько столиков от Мозера пожилой джентльмен указывает на стоящий перед ним пустой бокал из-под рюмки и пива. Ему около семидесяти лет, у него небольшой двойной подбородок и он носит поношенную черную кожаную куртку. С сигаретой в руке он смотрит в сторону официанта. В тусклом свете зеленой железнодорожной лампы инспектор замечает очки мужчины и его редеющие седые волосы, аккуратно зачесанные назад. Мозер молча смотрит на него. На мгновение ему кажется, что он узнал в незнакомце Макса. Мужчина замечает, что за ним наблюдают. "Хотите сигарету?" - спрашивает он инспектора, слегка невнятно, и берет со стола пачку сигарет. "Если можете выделить одну, с радостью!". Незнакомец встает, его стул с громким лязгом опрокидывается назад. С пачкой сигарет в руке он идет, заметно покачиваясь, в сторону Рекса и Мозера. Он приглашающе протягивает инспектору открытую пачку и зажигалку. Мозер благодарит его, достает сигарету и прикуривает ее. Он отчетливо чувствует запах алкоголя изо рта мужчины. Но ладно. Он не из дорожной полиции и не на дежурстве и предполагает, что незнакомец позже доберется до дома пешком. Кроме того, он и сам уже далеко не трезв, и ему как-то наплевать на все в этот вечер. Старик с жалостью смотрит на молодого комиссара, который быстро выпивает две сытные шашки. "Ваша жена?" - спрашивает он. Мозер не отвечает. "Бабы..." Незнакомец делает обесценивающий жест рукой. "Они все могут курить в трубку", - говорит он, также затягиваясь сигаретой. "Ты работаешь всю жизнь, а потом..." Он качает головой. "Поверьте, без них вам будет лучше", - говорит он и ободряюще похлопывает Мозера по плечу, а затем, пошатываясь, возвращается на свое место. Мозер присматривает за ним. Несмотря на то, что он благодарен разговорчивому незнакомцу за сигарету, в данный момент у него нет настроения выслушивать его проблемы с женщинами. Сейчас у него другие заботы. Инспектор затянулся сигаретой и огляделся. Кроме них двоих, Рекса и официанта, здесь, казалось, больше никого не было. Мозер заметил, как Рекс положил голову на его бедро и начал тихонько поскуливать. "О Рекс". Глубоко вздохнув, он погладил собаку по голове. Он был усталым и измученным. Все вокруг казалось бесконечно тяжелым, как будто кто-то за одну ночь превратил его тело в безжизненную массу свинца. Он, обычно нетерпеливый и суетливый в общении, теперь сидел здесь, неподвижно глядя в пространство. Он хотел бы положить голову на холодную столешницу и заснуть прямо там и тогда. Спать, просто спать и просыпаться только тогда, когда наступит завтра. Неделю назад был четверг - дождливый день в середине ноября. Как и каждую неделю, они с Максом договорились встретиться для совместной игры в бильярд в кафе "Вундерер". Молодой инспектор и его старый начальник. В то же время. Там же. Как это было уже более десяти лет. Несколько игр в каром. Два-три пива и беседа о прошлых и настоящих делах. Немного разговоров в магазине о психоанализе и глубинах человеческой души. Только что-то в этот день было по-другому. Макса, который обычно всегда приходил вовремя на их совместные встречи, не было на месте, когда Мозер и Рекс вошли в кафе. Удивленный, инспектор сел на свое обычное место и стал ждать. 10 минут. 30 минут. Прошел час, но Макс не пришел. После того, как он не смог дозвониться до своего друга по телефону, Мозер поехал в квартиру своего друга в седьмом районе с тошнотворным чувством в желудке. Он открыл его дубликатом ключа, который Макс доверил ему много лет назад и который с тех пор всегда носил с собой. "Макс? Вы здесь?" - позвал Мозер, входя в квартиру. На первый взгляд, все казалось ему одинаковым. В воздухе витал запах антиквариата, старых книг и его тяжелого мужского парфюма, характерного для квартиры Макса. И все же на этот раз квартира излучала особое спокойствие, прерываемое лишь скрипом старых половиц, когда Мозер и Рекс осматривали квартиру в поисках Макса. Потом они нашли его. В его постели. Его глаза закрылись. Он лежал тихо и мирно. Казалось, что Макс только прилег немного вздремнуть, а потом, свежий и бодрый, отправился на их совместный вечер в бильярдную. Инспектор, однако, сразу понял, что происходит. "Макс!" Мозер, словно прикованный к месту, на долю секунды замер на пороге спальни, а затем поспешил к своему другу. Инспектор наклонился над ним и пощупал пульс старика указательным и средним пальцами. Но кроме холода морщинистой кожи, Мозер ничего не чувствовал. На шее своего друга он заметил синевато-фиолетовые пятна - следы смерти! Несмотря ни на что, он не мог оторвать пальцы от Макса в тихой надежде, что все еще чувствует пульсацию крови, мощно бьющей по венам его старого друга. Мозер прижал свое ухо к груди Макса. Тишина. Теперь он начал понимать. Музыка жизни в Максе замолкла навсегда. Словно какая-то невидимая сила тянула его к полу, Мозер опустился на край старинной деревянной кровати 1950-х годов. Уголки его рта дрогнули. На его глаза навернулись слезы. Инспектор посмотрел на старые руки своего отцовского друга, отмеченные жизненным опытом. Каждая морщинка, казалось, рассказывала свою собственную историю. Истории радости и печали, надежды и тревоги. Осторожно, словно Макс в любой момент мог снова открыть глаза, Мозер взял его левую руку в свою. Инспектор почувствовал холод, исходящий от Макса, и ему показалось, что он хочет завладеть им. В слезах он молча смотрел на своего друга, ушедшего навсегда. Рекс несколько раз ткнул Макса в щеку своей мокрой мордочкой. Когда он не ответил, Рекс положил голову ему на плечо. "Макс не проснется", - тихо сказал Мозер прерывающимся голосом и погладил Рекса. Как Мозер боялся этого дня! В то же время, когда они оба сидели вместе, счастливо болтая о старых временах, он иронично игнорировал мысль, которая иногда возникала из ниоткуда, что это может быть их последняя встреча вместе. Должен ли он был подозревать о приближающемся расставании? В таком случае, что бы он сделал по-другому во время их последней встречи? С годами Мозер привык не подпускать судьбу мертвых слишком близко к себе - своего рода отстраненная объективность. Это позволило ему добросовестно выполнить свою работу и не упустить ни одной важной детали для дальнейшего расследования. Встреча с покойным и смерть уже стали для него обыденностью. Лишь иногда, когда дело касалось преступлений против детей, эта эмоциональная броня рушилась. Но сейчас он чувствовал себя беззащитным перед своими чувствами в их полной мере. Это было не место преступления. Мужчина, лежащий перед ним в постели, не был для него незнакомцем. Это был его самый близкий друг, почти член семьи - единственное, что у него осталось после смерти матери много лет назад. Это был человек, которому он был обязан очень многим в своей жизни. "Bitte scheen, ihr beer!". Официант поставил бокал на стол перед Мозером. Он тут же сделал большой глоток и вытер пену с губ рукавом. Рекс начал тихонько поскуливать. Не глядя на собаку, он погладил ее по голове, как будто с помощью пульта дистанционного управления. Мозер часто задавался вопросом, что бы с ним стало, если бы Макс не поймал его на попытке украсть мопед и не доставил в полицию. Может быть, он сошел бы с рельсов навсегда: Алкоголь, наркотики, воровство - жизнь в водовороте преступности. Может быть, он уже напился бы до смерти или получил бы золотую пулю? Может быть, он давно бы уже сидел в тюрьме? Может быть, он каким-то образом совершил бы прыжок и сейчас колесил бы по дорогам Европы в качестве водителя грузовика, а дома его ждала бы невеста и их ребенок. В любом случае, уверен Мозер, без Макса он никогда бы не стал полицейским. Он никогда бы не стал тем человеком, которым является сейчас. Инспектор оглядел кафе. Через три столика от него пожилой джентльмен, который впервые напомнил ему о Максе, тем временем заснул за своим столиком и тихонько похрапывал. Никогда больше Макс и он не будут встречаться здесь в четверг вечером, играть в бильярд и пить пиво. Мозер больше никогда не сможет спросить совета у своего бывшего начальника, когда он застрянет в трудном деле. Никогда больше они не будут сидеть вместе в саду Мозера теплыми летними вечерами и смотреть слайды старых дел Макса. Мозер больше никогда не сможет расстраиваться из-за чрезмерного усердия Макса, когда тот косил газон в саду комиссара на рассвете, а он, не выспавшись, ворочался с боку на бок. Макс больше никогда не сможет поддерживать Мозера и его коллег в тайных расследованиях, имитируя одинокого пенсионера и прогуливаясь вместе с Рексом по венским городским паркам или ужиная за государственный счет в шикарном ресторане. При мысли о том, что в то время счет был очень высоким и Мозеру пришлось оправдываться перед начальством за операцию под прикрытием, на губах инспектора мелькнула ухмылка. Мозер снова затянулся сигаретой. Он почувствовал грубое царапанье в горле. Легкое тепло, приятное на ощупь, распространилось от его рта к дыхательному горлу. Дым достиг его легких и опустился, как пелена, на боль в грудной клетке, которая упрямо гнездилась там, как паразит, со дня смерти его друга. Мозер мощно и отчетливо выпустил дым изо рта. Казалось, что с каждым вдохом из него уходит часть свинцовой тяжести, которая мучила его несколько дней. Задумчиво Мозер смотрел, как облако дыма распространяется по комнате, становясь все бледнее и бледнее, так же как и грусть в нем самом однажды станет все бледнее и бледнее, и он вернется к своей обычной рутине. Тогда этот вечер здесь, в кафе, будет лишь одним из многих в его жизни. Но он никогда не забудет Макса и то, чем он ему обязан. Мозер был уверен в этом. Рекс, казалось, был буквально сыт по горло новой вонючей привычкой своего хозяина. Бросив на Мозера укоризненный взгляд, Рекс отошел от него и в одиночестве отправился в одинокое кафе. Он остановился в центре трех бильярдных столов, поставил передние лапы на зеленый войлок и с любопытством посмотрел на игровое поле. Он подтолкнул мордой белый шар перед собой, отчего тот покатился по столу на несколько сантиметров. Рексу, похоже, понравилась новая игра, и он признал ее тихим, радостным лаем. Только теперь инспектор снова обратил внимание на свою собаку и некоторое время наблюдал за ней. Затем Мозер встал, подошел к бильярдному столу и взял в руку кё. Он сосредоточился на белом шаре, а затем с силой надавил на него кё. Его игра была словно в бешенстве. Как будто кё управляется магией, всегда полный счет. В этот момент все вокруг казалось ему далеким. Там были только он и бильярдный стол. Внезапно инспектору показалось, что Макс находится очень близко к нему. Он буквально чувствовал его присутствие, видел его в своем воображении, наблюдающим за этой игрой с добродушной улыбкой. Мозер играл раунд за раундом. Всего десять раз. Затем раздался звон снаружи. Половина десятого. Время закрытия. Комиссар вздохнул. Осознавая, что это будет последний раунд игры в каром в этом кафе, он сказал тихо, как будто его покойный друг стоял рядом: "Этот шар принадлежит только тебе, Макс".