Часть 18 — Можно ли ненавидеть того, чьи руки так ласковы?

— Это Вики. Оформляем на неё. Голос Мими прозвучал как сквозь вату. Я очнулась от своих мыслей и поняла, что всё уже началось, пока я витала в облаках. — Мне нет дела до причин. Просто скажите, что конкретно нужно сделать? — мужчина говорил сухо и по делу. Внутри меня шевельнулась тёплая благодарность к этому незнакомцу. Он даже не пытался засыпать меня вопросами, не лез в душу. Просто принял ситуацию как факт. — Нужны два документа на одно имя: паспорт и свидетельство о рождении. Имя — Изабелла Браун, возраст — девятнадцать, — выдохнула я, чувствуя, как с каждым словом во мне крепнет решимость. — Принял. Ждать минимум два месяца, максимум — три. Сделаю без фото, потом сама вклеишь. Так безопаснее. — Спасибо вам огромное, — мой голос дрогнул от искренней признательности. — Я Мими сообщу, как будет готово. Постараюсь побыстрее. Мне пора, встреча через полчаса. Всего доброго. Мы с Мими синхронно кивнули, и он растворился в дверях, оставив после себя лёгкий запах кофе и деловой уверенности. — Мне же ещё внешность менять... Я просто физически не успею всё в один день: и фото, и образ, — я закусила губу, прокручивая в голове бесконечный список дел. — Успокойся. Фотку я отфотошоплю: цвет волос поменяю, детали добавлю. А с имиджем не торопись, всё успеем, — Мими сжала мою ладонь, и от тепла её руки паника немного отступила. — Всё получится, слышишь? — Спасибо... я даже не знаю, как отблагодарить тебя за всё... — слова казались такими мелкими и незначительными по сравнению с тем, что я чувствовала. — Куда полетишь-то? — подруга хитро прищурилась, пытаясь разрядить обстановку. — Сначала хотела Францию. Но это слишком предсказуемо. Пусть будет Испания. Думаю, там он меня не достанет. И буду везде говорить, как я ненавижу Испанию, чтобы след запутать, — я даже улыбнулась, представив его растерянное лицо. — Так и надо. Тогда я займусь твоей фотографией, а потом повторим всё наяву. Ты готова на всё это? — Да. Я больше не выдержу. Готова на что угодно, лишь бы вырваться. Всё, закрыли тему. Хочу провести этот день с тобой. Ты не против? — Глупый вопрос, конечно, нет.

POV: Люцифер

Дом встретил меня тишиной. Пустотой. Её всё не было. Значит, снова где-то задержалась. Развлекается. Пальцы сами набрали номер. — Ты где? — спросил я в трубку, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри уже закипала глухая злоба. — Выезжаю из города. — Ты не находишь, что задержалась? И даже не соизволила предупредить, — я уже не скрывал раздражения, оно сочилось сквозь каждое слово. Тишина. Она просто молчала в ответ. Это было хуже любой ссоры. — Ты прекрасно знаешь, как я ненавижу, когда меня игнорируют! — голос невольно сорвался на крик, хотя я пытался сдержать рвущуюся наружу ярость. — Успокойся, я уже еду! — её голос в трубке тоже зазвенел. — Не смей на меня кричать. Жду дома. Я нажал отбой. Чёртова девчонка. Она украла моё сердце, заполнила собой все мысли, но её выходки приводят меня в бешенство. Может, стоит увезти её куда-нибудь? Сменить обстановку... Вдруг она станет мягче, теплее? Хотя... кого я обманываю. Вряд ли это что-то изменит.

***

— Как же я скучал, маленькая, — прошептал он, прижимаясь губами к моей шее, и его голос, такой родной и желанный, заставил моё сердце пропустить удар. Я хотела что-то сказать, но горло сдавил спазм, и из груди вырвался только тихий, прерывистый вздох. — Я... я... — Я хочу увидеть её. Нашу маленькую дочку! — его глаза горели лихорадочным огнём, и в этом пламени не было ни капли притворства. — Всё это время я сходил с ума. Без тебя и Доминики моя жизнь была пустой и бессмысленной. Он смотрел на меня с такой невыносимой нежностью, что по коже побежали мурашки. В его взгляде плескалась такая глубокая, почти болезненная забота, что я на мгновение забыла обо всём. О своих планах, о страхе. Я просто утонула в этом моменте.

POV: Виктория

Дорога до дома пролетела незаметно, хотя голова гудела от роя мыслей. Я лихорадочно прокручивала в уме план: как измениться до неузнаваемости, как ускорить получение документов, как за оставшиеся три месяца не сойти с ума и выучить испанский, который я забросила много лет назад. Всё смешалось в голове в тревожный, липкий комок. В доме было привычно тихо и роскошно. Слуги бесшумно забрали вещи, и я почувствовала себя чужой в этом великолепии, словно гостья, которая здесь ненадолго. — Как у тебя дела? — спросила Нела, протирая пыль, но в её голосе мне почудилась какая-то настороженность. — Всё хорошо, спасибо, — улыбнулась я, но улыбка вышла натянутой. Мне казалось, что она видит мои мысли, читает планы побега прямо у меня на лбу. — Привет, дорогая, — раздался голос мужа из гостиной. Он сидел за столом с бокалом коньяка. Голос звучал обманчиво спокойно, но в его глазах застыла какая-то опасная тень. От этого взгляда у меня внутри всё похолодело. — Здравствуй, — ответила я, садясь напротив и изо всех сил стараясь выглядеть невозмутимой. — Подойди ко мне. Началось. Господи, когда же это закончится? — Зачем? — спросила я, лихорадочно пытаясь просчитать его действия. — Я сказал, подойди! — в его голосе зазвенела сталь, не терпящая возражений. Выбора не было. «Терпи, Вики, осталось совсем немного», — приказала я себе, поднимаясь. Ноги стали ватными. Едва я приблизилась, он резко дёрнул меня, и я оказалась зажатой между его ног, прижимаясь бёдрами к его телу. Его руки собственнически обхватили мою талию, притягивая ещё ближе, лишая возможности дышать. Он вдыхал мой запах глубоко, жадно, словно я была его личным наркотиком, его жизнью. — Ты принадлежишь только мне, — выдохнул он с пугающей уверенностью. — Скажи, чья ты.

POV: Люцифер

— Ты принадлежишь только мне, — повторил я, утыкаясь носом в её плечо, вдыхая её аромат, который пьянил сильнее любого вина. — Скажи мне. Чья ты? Я ощущал, как одно её присутствие наполняет меня силой, которой невозможно насытиться. В этот момент для меня не существовало ничего, кроме неё. Я не хотел её отпускать. Никогда. Я знал, что она, скорее всего, будет молчать, будет сопротивляться. Но мне до боли, до скрежета зубов нужно было услышать эти слова! — Скажи! — в моём голосе прозвучало столько отчаяния, что я сам испугался. Тишина. Опять эта проклятая, выматывающая тишина. Я ненавидел эту неопределённость, когда не знал, что у неё в голове. — Может, мне снова уложить тебя в постель? — начал я, и мой шёпот стал вязким, как патока. — Раздвинуть твои длинные ноги, провести языком по внутренней стороне бедра, ощутить вкус твоей кожи... Войти в тебя так глубоко, чтобы ты забыла, как дышать. Ты будешь стонать, выгибаться, просить ещё, и вот тогда ты точно скажешь мне, кому ты принадлежишь. Я чувствовал, как участилось её дыхание, увидел, как она облизала пересохшие губы. — Я... — её голос дрогнул, и я понял, что она на пределе, готова сдаться. — Скажи это, моя девочка, скажи! — настаивал я, осторожно стягивая водолазку с её плеча, чтобы прикоснуться губами к горячей коже. — Я... твоя, — выдохнула она едва слышно, словно признаваясь в страшной тайне. — Громче! — потребовал я, желая, чтобы она прокричала это на весь мир. — Я твоя, Люцифер... — произнесла она, и я физически ощутил, как спадает напряжение, сковывавшее меня всё это время. — Умница моя, — прошептал я, целуя её плечо. Её кожа была невероятно мягкой, тёплой, желанной. Мне хотелось остаться в этом моменте навсегда. — Что ты сегодня ела? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал обычно, хотя внутри всё ещё бушевал ураган. — Позавтракала, а потом пила кофе с Милиной, — ответила она. В её голосе послышалось облегчение, словно она тоже перевела дух после бури. — Почему так мало? Мне кормить тебя насильно? — резкость моего тона должна была скрыть настоящую тревогу. Я боялся, что она тает на глазах. — Нет, — тихо ответила она, отводя взгляд. — Тогда ешь. На столе всё есть, — я кивнул в сторону сервированного стола. Стол ломился от яств. Запечённое мясо в травах, бутерброды с икрой, янтарный виноград, ананасы, сыры, салаты... Изобилие, которое должно было радовать глаз, но сейчас меня волновало только одно — чтобы она съела хоть кусочек. — Спасибо, но я правда не хочу, — она попыталась встать. Я мгновенно притянул её обратно. Внутри всё сжалось от страха за неё, но лицо оставалось непроницаемым. Я взял вилку с салатом и поднёс к её губам. — Но я не... — попыталась возразить она. — Ешь. Или ты больше не увидишь Мими, — сказал я, и меня кольнула совесть за эту угрозу. Но страх, что она совсем перестанет есть, был сильнее. Она сдалась. Нехотя, но открыла рот, когда я поднёс вилку. По губам скользнула тень недовольства. — Умница, — похвалил я, пряча довольную улыбку. — Теперь попробуй горячее. — Пожалуйста, Люцифер. Ну не могу я. Честное слово, — в её глазах стояла такая мольба, что сердце сжалось в кулак, но я не подал виду. — Ладно. Тогда садись нормально, на стул, и поговорим, — сказал я как можно спокойнее, отпуская её.