Часть 1

      Хэй, хэй, послушай, ты,       На кладбище то не ходи.       Туда, меж яркими домами,       Где бурьяны воюют с крестами.       Оно стоит за старым забором,       Где куча брешей — охраны нет,       Бурьян, деревья, и мусора горы,       Несколько горбиков, обелиск да крест.       Откуда мусор, спросишь ты,       Зачем устроили там свалку?       Ну ладно, не садить цветы,       Зачем то тыкать мертвых палкой?       Зачем их злить? К чему сорить,       Наверное, подростки начали кутить.       На что отвечу, словно в прошлое глядя:       Тот, кто сорит, похуже будет упыря.       Узнай же: хоронили тут людей еще давным-давно,       Году так в сорок пятом, коль верить надписям,       А может раньше — большинство то стерлось все равно,       Тут был хранитель-дух, как у любого кладбища.       Средь тех домов, что окружали мертвецов владения,       Стояла хижинка одна — развалина, землянка, что сарай.       Жила там бабка, вызывала одни лишь охи-сожаления,       А как спустила дух, какой-то сын иль внук жильцом то стал.       Он жил не так уж скромно, был не прочь стакан налить,       И вместо тишины, покоя, стал раздаваться шум да гам,       Хранитель не хотел с таким соседом еще полвека жить,       Решил свести его, чтоб преподать урок всем горе-алкашам.       Так в один день допился бедолага, что загорелся дом как елка,       Сгорело все, каркас остался, немного пепла и каменный пол.       Но беды пьяницы не кончились на том, ведь уезжать из дома не хотел,       Быть может, был нахальным, а может и другого места не имел.       С тех пор стал видеть как мираж: потерянные вещи, побрякушки,       Дар обретя, все, что терял, и даже больше он решил себе вернуть,       Что видел, то тащил домой, сгребая в кучи. Такие вот у чокнутых игрушки,        Со всей округи мусор натаскал, зарылся в нем, а завонялся — жуть!       Однако, даже здесь хранитель проиграл — «сокровища» летели на могилы,       Устав бороться с ним простой люд о родных умерших забывал,       И кладбище заброшенным тихонько становилось, терял уж дух свои все силы.       Решил тогда последний фокус выкинуть, остатки разума забрал.       А старикан-то чокнутый не так силен, совсем попутал берега.       Вдруг голод почувствовал он, а утолить его могла лишь плоть собак.       Их он ловил, по мусоркам шатаясь, при том сорил и срань домой тащил,       Ел шкуру, мясо, все кровью запивая, а кости складывал в подножие могил.       Так окончательно лишилось кладбище своих гостей, а пьяница его возненавидел,       Кидая мусор и останки бедных тех зверей, он проклинал судьбу, высшие силы.       Порой, бывало, что хотел какой подросток увидеть, сфоткать, тайну разузнать,       Его хватал он, и в кусты тащил так ловко! Затем под нож, а после — к куче из собак.       Теперь ты знаешь от чего не стоит       Ходить на кладбище, забытое давно.       Хранитель и алкаш — один другого стоит,       Заклятые враги, не скажешь больше нечего.       Их ненависть друг друга все питает,       И бродит снова с тесаком дурак,       Вот только уезжать не уезжает,       Давно он помер, как ни как.