Часть 1

      Сука — самка семейства псовых.              Так уж повелось, что суками называют всех самок. Не обязательно из семейства псовых.       Вот посмотрите на нее – жадно давится вареным вкрутую яйцом, загоняя в трещины губ крошки распавшегося желтка. Желток пахнет мертвыми перьями. Никак не может насытиться, пахнет и давится. Конвульсивно сжимаются стенки гортани в попытке толкнуть сухую массу из белка и желтка в желудок. Мышцы и жилы поступательно ходят под кожей – она пульсирует всем телом. Она вся вытянута и удлинена ближе к голове. Передвигается она, всегда напрягая брюхо – так легче держать равновесие на высокой тонкой шпильке. Сука. Похожа, конечно, больше на змею. А все называют сукой.       Она бы поспорила. Она не кидается в руки и не приносит бесполезный жалкий приплод из слабых грязных сучат. У нее отсутствует эта функция.       Как у суки.       Как у самки.              Бесплодие (лат. Sterilitas) — в медицине — неспособность пары в детородном возрасте зачать ребёнка при регулярной половой жизни.              Перед кладкой яиц змея подбирает теплое место, желательно полного гниющего органического материала, чтобы защитить выводок от непогоды. А потом обвивается вокруг своего потомства и высиживает. Защищает, готовая отдать свою жизнь за жизнь кладки.       Иногда бывает так, что хладнокровная не знает – бесплодие у нее или нарушение репродуктивной функции. Если не знает, то высиживает пустые яйца. Шестьдесят дней. Сто дней. Сто сорок. И когда она не видит потомства, то перестает есть, продолжая лежать на пустых яйцах.       Бесплодным повезло больше – просто не зачать. Сукам повезло больше. Родишь мертвого – уподобишься Кроносу, съешь липкие комки, на которые ты угробила ночь и два часа рассвета. Восстановишь силы. Что толку от этих скорлупок?       Она эти скорлупки проламывала крепкой черепушкой ложки и, пачкаясь, жадно выпивала содержимое. Восстанавливала силы, которые потратила за ночь и два часа рассвета, пачкая холст.       Она бесплодна, поэтому, скуля, осталась на грязной окровавленной простыне, никого не подпуская к себе. А потом с хрустом свернула испорченный холст.       Жизнь бесплодной самки циклична – от попытки до попытки. Сами попытки неплохи, ей нравятся. Целуешься, трепещешь на чужом члене, в жаре стонешь, чтобы вспомнить, что ты сука. Ты самка. Между попытками, пока не ушло воспоминание о природе своей, скупаешь новые художественные принадлежности – от кистей до холстов. Вьешь гнездо с любовью – натягиваешь мокрый холст на подрамник, намечаешь форму будущего чрева, наблюдаешь за его ростом, трепетно прослеживая все изменения, а потом снова оказываешься в слизи и крови, пожирая то, что ненамеренно погубила. Кутаешься в скорлупки, сворачиваясь в пружинку, перенося болезненную операцию по удалению ядовитых желез – больше уже не за чем, ты пережила свое потомство. Да и скоро новый цикл – придется подпустить самца к пустой кладке.              При сильной степени недоразвитости организма и половых органов, особенно яичников и матки, бесплодие обычно бывает постоянным, и таких самок выбраковывают.              Когда яичники суки становятся похожи на крупные виноградные грозди, что она видела в благоухающих крымских виноградниках, ее списывают со счетов. Выводят из стада. Из стада, где останутся здоровые самцы и самки, приносящие благословенное здоровое потомство, устраивая каждые девять месяцев жалкое зрелище вертепного искусства: «Мы так ждали тебя! Ты рожден верой».       На какой-то момент сука поверит в божественную волю, отправится к образам, чтобы посмотреть в глаза того, кто поможет разоблачить ее греховную материю и даровать духовное освобождение. Дать ей плод.       Позже сука узнает, что ветхозаветный твой бог есть дьявол, и ты должна поклониться в благодарности за ту пищу, что рождаешь, и за те скорлупки, в которые кутаешься.       Самка надеется, что после выбраковки ее все же не убьют, а возьмут на попечение. С суками так не получается – простые и глупые, никому они не нужны. А вот самка с редким окрасом приглянется коллекционеру, что случайно набредет на сжавшийся полуживой комок. Пустая кладка. Не ест и не пьет. Шипит.       Коллекционер сжалится над красавицей с ярким блестящим брюхом. Заберет, смахнув остатки скорлупы нерожденных. Искупает и даст пару вареных куриных яиц, которые самка будет жадно заглатывать, пульсируя всем дефектным бесплодным телом. И до конца жизни будет слизывать крошки с его ладоней, зная, что никому она не нужна – выбракованная и пустая чревом. Лишь бы не оставил на кровавых простынях, лишь бы не вернул в те скорлупки. Он не мучает ее "циклами бесплодных" – они живут без попыток. Он водит ее в места, где плодовитые самки и самцы выставляют на показ свое наследие. Ей нравится.       Она больше не сука, но в сущности своей осталась самкой.